Ерофей Трофимов 
Пираты Гибралтара

текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63069263
«Ерофей Трофимов. Пираты Гибралтара»: АСТ; Москва; 2020
ISBN 978-5-17-133041-5
Аннотация

Компания молодых людей, профессор с картой сокровищ и профессиональный ныряльщик отправились в морскую экспедицию в надежде найти клад, спрятанный на дне бухты Гибралтара.
Все шло по плану, пока они не выловили загадочный бочонок…
Теперь путешественники из будущего оказались в XVII веке среди самых настоящих пиратов, и их главная задача – выжить во что бы то ни стало.

Ерофей Трофимов
Пираты Гибралтара

Автор идеи Антон Калинкин 
по сценарию Дмитрия Иванова и Антона Калинкина 
© Ерофей Трофимов, текст, 2020
© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Дымом от сгоревшего пороха заволокло небо, и матросы английского фрегата напряженно всматривались в этот серо-черный туман. Туда, куда были направлены жерла пушек. Канонирам нужно было увидеть результат залпа, чтобы внести поправки в прицел. Внезапно поднявшийся бриз отнес клубы дыма в сторону, и над эскадрой раздался дружный вздох разочарования. Уже третий залп не нанес крепости пиратов никакого ущерба.
Ветер отогнал набежавшее на светило облако, и полуденное солнце озарило полощущийся над башней флаг. Черное знамя с «Веселым Роджером». Скалящийся на полотнище череп словно насмехался над гордостью английского флота, созданной адмиралом и любимцем королевы лордом Томасом эскадрой, в экипажи которой были набраны лучшие люди империи…
– Ангард! – раздалась звучная, словно щелчок кнута, команда, и Соня приняла привычную стойку.
Сабля с тихим свистом разрезала воздух, описывая замысловатую петлю, а ноги пружинисто качнули тело из стороны в сторону. Голубые глаза девушки холодно блеснули, а губы скривились в легкой усмешке. Ее пытались поймать на нехитрую уловку, но годы тренировок не прошли даром. Этот прием ее соперница использовала очень зря. На такие шутки Соня не покупалась с тех пор, как научилась правильно держать в руке саблю…

1

Выскочив из дверей офисного центра, Миша привычным движением выхватил из кармана брелок сигнализации, и «лендкрузер» приветливо мигнул поворотниками, негромко мявкнув сиреной. Плюхнувшись на сиденье, Миша запустил двигатель и, откинувшись на спинку, широко, от души потянулся. Вот теперь можно и отдохнуть. Проект, который он выхаживал почти полгода, что называется, пошел. Теперь дело за исполнителями, а ему как хозяину и владельцу компании остается только контролировать процесс. Но это можно делать и по сети.
А значит, самое время приступить к исполнению своей детской мечты – отправиться искать пиратский клад. Море всегда было его главным увлечением, следуя которому он сам попросился служить в морфлот, а потом, когда сумел раскрутить собственную фирму, купил океанскую яхту. Вложил все, что сумел скопить и заработать, но мечта того стоила. Он так ее и назвал: «Мечта»…

* * *

Звонок мобильного застал Алексея в постели. С трудом продрав глаза, парень кое-как разглядел на экране мобилы имя звонившего и, тихо выругавшись, коснулся кнопки «ответ». Уронив голову на подушку и закрыв глаза, чтобы удержать хоть какие-то крохи приятной неги, Алексей сонным голосом произнес:
– Алле, слухаю в оба уха.
Но, разобрав сказанное в ответ, подскочил в постели так, словно и не спал вовсе. Внимательно дослушав все до конца, парень сумел только удивленно выдохнуть:
– Да ладно! Прикалываешься?

* * *

Медленно шевеля ластами, Джеронимо плавно двигался к поверхности, стараясь не обгонять пузыри отработанного воздуха, вырывавшиеся из клапана акваланга. Вот уже третью неделю его с напарником нещадно эксплуатировал заезжий историк, командовавший какой-то околонаучной экспедицией. Мужик откопал в каком-то архиве пыльный манускрипт, где было указано место затопления нескольких пиратских кораблей. Что именно он искал, Джеронимо так и не понял, но профессор Блан явно знал свое дело.
В разговоре из него так и сыпались названия кораблей, имена, даты и даже точные координаты мест гибели многих судов. Слушать его было интересно, так что Джеронимо работал, можно сказать, с удовольствием. Впрочем, ему было все равно, где и для кого нырять. Главное – нырять. Родился Джеронимо в Португалии. Сын рыбака, он с самого детства жил морем, и оно стало частью его жизни. Проникло в каждую частичку его тела, пропитав солью каждую клетку организма…

* * *

Они встретились в летнем кафе. Еще толком не проснувшийся после ночного загула Алексей с ходу потребовал себе большую чашку кофе и, отхлебнув глоток, вопросительно уставился на сидящего с видом сытого кота Михаила. Соня, с еще влажными после душа светло-русыми, коротко подстриженными волосами, аккуратно пригубила свой сок и, покосившись на виновника этого срочного сборища, негромко произнесла:
– Ну и что за шум, а драки нет?
– Я предлагаю отправиться в путешествие, – решительно заявил Миша, откровенно любуясь девушкой.
– Вот так, с ходу?
– Ага.
– Что, даже вещи собирать не надо? – продолжала ехидничать Соня.
– Издеваешься? – прищурился Миша.
– Нет. Пытаюсь понять, ты так пошутить решил или серьезно?
– Серьезен как сердечный приступ, – заявил Миша.
– У меня на такие эскапады денег нет, – вздохнула Соня с явным сожалением.
– А кто говорил о деньгах? – развел Миша руками.
– Это как понимать? – насторожилась Соня.
– Прямо. Идея моя, значит, и плачу за все тоже я.
– И куда ты собрался?
– В Испании у меня стоит яхта. Называется «Мечта». Это действительно моя мечта, и наконец она сбылась. А еще я всегда хотел поискать пиратский клад. Карибы и Тортуга слишком далеко, но здесь, недалеко, есть еще одно очень интересное место.
– Это в Алжире, что ли? – проявил осведомленность сонный Алексей. – Так они там, кажется, в двенадцатом – пятнадцатом веках были. Так что искать можно до ишачьей пасхи. Да и власти там стремные. Найдешь что, так отберут сразу. Да еще и башку оттяпают. Одно слово – Африка.
– Во-первых, не до пятнадцатого, а до семнадцатого. А во-вторых, не в Алжире, но рядом. Средиземное море и побережье Атлантики. Если знаешь историю, то должен помнить про берберских пиратов. Знаменитый капитан Рейс как раз из тех мест. Голландец, ставший берберским пиратом. Нейтральные воды. Короче, самая что ни на есть Европа. Так что морское купание, приятный отдых на собственной яхте и правильное питание будут обеспечены.
– А что, у тебя и карта есть? – снова не сдержала ехидства Соня.
– А вот об этом я пока умолчу, – усмехнулся Миша, придав голосу загадочности. – Скажу только, что меня по этому вопросу консультировал профессор Блан, известный в мире истории и археологии человек. Кстати, он сам сейчас находится в тех местах. Признаюсь, это он подкинул мне идею об этой поездке.
– Предложил разделить добытое золото пополам? – продолжала издеваться девушка.
– Нет, – улыбнулся Миша, продолжая поедать ее взглядом. – Он затеял очередную экспедицию, но, как всегда, на науку денег не нашлось. В общем, как у нас. Мы общались с ним по сети, и когда он узнал, что у меня есть яхта и я собираюсь отправиться в море, предложил совместить приятное с полезным. У него даже ныряльщик свой есть. Настоящий. Из Португалии.
– А мы там что делать будем? – проснулся наконец Алексей.
– Нырять, загорать, просто развлекаться. Ну и нам помогать, когда потребуется, – ответил Миша так, что сразу было понятно: в этой поездке он с удовольствием обошелся бы без несообразительного братца Сони.
– Не волнуйся, Леший, если поедем, я тебе там дело быстро найду, – проворчала Соня, с укоризной глядя на брата.
Главной чертой характера Леши было умение создавать всем вокруг кучу проблем по причине неугомонности характера. Впрочем, это компенсировалось его искренностью и незлобивостью. Поссориться с ним надолго ни у кого не получалось. Впрочем, нужно было признать, что никто особо и не старался. Здоровенный, добродушный, как ребенок, лоб, умевший радоваться любому пустяку и совершенно не умевший серьезно обижаться. Но и к жизни относиться серьезно Алексей к своим двадцати пяти годам тоже не умел.
Соня в свои двадцать два чувствовала себя рядом с братом взрослой, умудренной жизнью женщиной, обязанной то и дело останавливать это великовозрастное дитя и учить его уму-разуму. Сам же Лешка, обожавший сестру и готовый порвать за нее любого на британский флаг голыми руками, относился к ее опеке с веселой терпимостью, при этом умудряясь вить из Сони веревки. Отказать в какой-то просьбе этому обаятельному оболтусу было просто невозможно, чем он беззастенчиво и пользовался, вовлекая в круг своих приключений всех подряд. Даже родителей.
Из состояния задумчивости Соню вывел голос Михаила. Прислушавшись к его словам, девушка вдруг поняла, что и сама не прочь отправиться из душного, пропахшего пылью города куда-нибудь на морское побережье, чтобы всласть поваляться на песке и до одури накупаться в море. От этих мыслей ей вдруг даже почудилось, что запахло морем, а на губах появился привкус морской соли.
– Ну, две недели я смогу выкроить, – не очень уверенно протянула девушка. – К сессии готовиться можно и там.
– Сонь, ну что такое две недели?! – подскочил Леша, моментально сообразивший, что сестра дала слабину. – Пока доедем, пока доплывем до места, пока разведаем, что там вообще на дне валяется… Считай, туда и обратно конем скатаемся. Клади два месяца смело, тогда и дело выгорит.
– Издеваешься?! Да нас родители с костями съедят, – огрызнулась Соня. – Да и стоить это будет столько, что тебе и за год не заработать.
– Стоп, ребята, – оборвал их перепалку Миша. – Про деньги забудьте. Я все равно туда отправлюсь, с вами или без вас. Это не оговаривается. Другой вопрос, что отправиться туда я хотел бы в приятной для себя компании, а не с кем попало. Так что про деньги разговоров больше не надо. Считайте это официальным приглашением. Все расходы за счет приглашающей стороны.
– Что, даже на девушку, в кафе сводить? – тут же влез Леша.
– Леший, уши оборву.
– Если дотянешься.
– Значит, саблей обрежу.
– Злая ты, Сонька. Родного брата изувечить готова, – сокрушенно вздохнул Леша, продолжая блестеть взглядом, в котором водила хороводы сразу дюжина бесенят.
– Ну не отпустят нас родители за границу на два месяца, – сдаваясь, привела Соня последний и самый весомый, по ее мнению, аргумент.
– Предков я беру на себя, – с ходу заявил Леша. – Маманя все равно скоро за город переедет, а фазеру не до нас. У него на фирме опять запара какая-то, так что они только рады будут спихнуть нас куда-нибудь. Тем более что я буду под твоим присмотром, – напоследок подпустил он шпильку.
– Ты сам это сказал, – тут же поймала его за язык Соня.
– Угу, – сделал вид, что расстроен, братец.
– В общем, так, – решительно резюмировала Соня, – если сумеешь уговорить родителей и пообещаешь в поездке слушаться меня как папу, то я согласна.
– А может, лучше как маму? – сделал попытку выкрутиться Леша.
– Леший, я ведь про уши не шутила. Достал своими шуточками. Надоело тебя из всяких приключений вытаскивать, – рыкнула Соня, подпустив в голос металла.
– Вот не повезет кому-то с тобой, – надулся парень.
– А я думаю, наоборот, очень повезет, – улыбнулся Миша. – Красивая и умная женщина – редкость.
– Грубая лесть вам не поможет. Ты мои условия слышал, – отрезала Соня, чувствуя, как начинают розоветь щеки от комплимента.

* * *

Их с Лешим отношения всегда вызывали у окружающих недоумение, вплоть до легкого шока. Привыкшие с детства подтрунивать друг над другом брат с сестрой даже и не думали обижаться на взаимные подколки и шутки. Хотя, если быть откровенной перед самой собой, Соне как младшей и более вредной в детстве частенько попадало от брата. Но, став чуть постарше, он перестал полагаться на грубую силу и начал пользоваться собственным интеллектом.
И даже в детстве Леша старательно опекал сестру и беспокоился о ней больше, чем о самом себе. Наверное, именно поэтому, повзрослев, Соня начала заботиться о нем. Становясь старше, Леша все больше становился безалаберным и невнимательным к окружающей жизни. Словно добирая то, чего был лишен, занимаясь сестрой. Ему действительно досталось. Родители, вынужденные постоянно работать, чтобы обеспечить детям приличное существование, на заботу о них тратили минимум времени.
Леший таскал Соню в садик, забирал оттуда и, приведя домой, кормил тем, что оставила мать. Потом, дождавшись кого-то из старших, отправлялся на секцию по плаванию. Когда же Соня стала постарше, ему пришлось возить на занятия и ее. Девочка увлеклась фехтованием, и брату приходилось сначала везти на тренировку ее, таща на себе сумку с экипировкой, а потом мчаться в другой район, на тренировку. Но и заниматься все отпущенное время он не мог. Нужно было срочно ехать обратно, чтобы встретить сестру. В итоге, получив разряд по плаванию, Леша был вынужден оставить регулярные тренировки. Но спорт парень не забросил.
Водя Соню на занятия, он пристрастился к тяжелой атлетике и очень скоро в том же спорткомплексе накачал себе такую раму, что тренер только головой удивленно крутил. В школе же за любой косой взгляд в сторону сестры Леша бросался в драку, за что был не однажды наказан учителями. Но парня это не останавливало. Очень скоро все школьные задиры отлично знали: не хочешь неприятностей – не лезь к Соньке. Родители, весьма довольные таким поведением сына, окончательно взвалили на него заботу о девочке, благо к тому времени она уже подросла и в регулярном утирании носа не нуждалась.
Проблемы начались, когда Леша понял, что нравится девочкам, и стал отвечать им взаимностью. Посягательства на свою личную собственность Соня терпеть не собиралась и тут же начала делать все, чтобы вернуть внимание брата к собственной персоне. Подростковый период Сони стоил Леше немало нервов. Вытянувшись в высокую худощавую девчонку, Соня все больше времени стала проводить перед зеркалом, изводя брата странными вопросами о своей внешности.
А первые женские проблемы Соня вообще вспоминала, краснея от стыда. Мама, как всегда, по уши погруженная в работу и бытовые проблемы, даже не поняла, что девочка-подросток превратилась в девушку. В итоге Леше пришлось успокаивать рыдающую от страха сестру, путано объясняя, что это нормально и так теперь будет происходить регулярно. Где и когда он сам умудрился это узнать, Соня так и не поняла. Леший только смущенно отмалчивался, пряча глаза и уходя от темы. И, вспоминая тот период, Соня мысленно извинялась перед братом.
Когда дела на фирме отца наладились, им стало немного проще. Мать наконец уволилась с работы и с удовольствием погрузилась в создание семейного гнезда. Но время было упущено. Дети уже привыкли опираться друг на друга и к родителям относились скорее как к важной необходимости быта, чем близким родственникам. Чего стоил только поход по ателье и магазинам для покупки платья на выпускной бал!
Леший, уже по привычке, просто ввалился в кабинет к отцу и не терпящим возражения тоном потребовал денег. Когда же тот попытался возразить, что сумма слишком велика, Леший попросту посоветовал папаше самому отправиться в магазин и поискать что-нибудь подешевле, при этом предварительно уговорив дочь на подобную покупку. Моментально сообразив, что рискует влезть в серьезные неприятности, отец быстренько выдал требуемую сумму и, дождавшись ухода сына, снял телефонную трубку. Леша, задержавшийся у двери, слышал его разговор с матерью и потом слово в слово передал его сестре, покатываясь со смеху.
– Милая, сколько сегодня стоит платье: нарядное, для выпускного? Как не знаешь?! А я откуда могу знать? У меня только что был наш сын и огласил такие цифры, что я поперхнулся. Конечно, выдал. Теперь сижу и думаю: а зачем ей столько? Или это не только ей, но и ему? Поговори с ней. Нет, но я считаю, что в таком юном возрасте носить платья за такие деньги – это нонсенс.
– Ну, я ему устрою нонсенс! – взвилась Соня разъяренной фурией. – У папаши своя фирма, а я на выпускной должна оборванкой идти?!
– Уймись, сеструха. Папане, как всегда, не до таких мелочей. А у маман только оранжерея и эстетика дома на уме, – со смехом отмахнулся Леша. – Главное – бабки я тебе выбил, так что поехали в лабаз.
В общем, и этой эпопеей Леша умудрился справиться на ять. Полученные от отца деньги, все до копейки, он потратил на сестру. В итоге на выпускной Соня приехала в роскошном платье, новых туфлях и с прелестными сережками, очень подходившими к ее глазам. Из остатков суммы Леша заказал ей такси, так что в школу Соня входила, чувствуя себя королевой. И в тот же вечер девушка вдруг поняла, что детство действительно закончилось.
Леша, уже поступивший в институт и быстренько обросший кучей друзей и подружек, приехал забирать ее на машине одной из них. Сидевшая за рулем небольшой иномарки девица то и дело хватала Лешу за руку, жеманно закатывая глаза и улыбаясь улыбкой чеширского кота. Сам же Леший только непринужденно болтал ни о чем и при появлении сестры выскочил из машины, распахивая перед ней заднюю дверцу.
Подходя к машине, Соня впервые в жизни вдруг поняла, что ее братец, балабол и обаяшка, умевший расположить к себе кого угодно, давно уже превратился в молодого мужчину, за внимание которого девицы готовы друг дружке в волосы вцепиться. Чего стоил только взгляд сидевшей за рулем девицы! Соне на мгновение показалось, что на ней сейчас платье загорится. Даже послышался лязг скрещенных в схватке клинков, как в зале во время соревнований. Леша стоял у машины, улыбаясь сестре широкой, чуть насмешливой улыбкой.
Высокий, почти двух метров ростом, широкоплечий, с отлично развитой мускулатурой. Светло-русые волосы были слегка растрепаны, ярко-синие глаза в обрамлении пушистых, как у девушки, ресниц смотрели весело и дерзко, а ровные брови срослись над переносицей, словно он собирался нахмуриться. Алексей действительно превратился в молодого красивого мужчину. Но от того заботливого, вечно ворчащего на нее брата с каждым днем оставалось все меньше.
Соня выросла, и Леша словно вернулся во времена своего отрочества. Он стал веселее, раскованнее, но при этом умудрялся забывать элементарные вещи и влезать в проблемы там, где их просто не могло быть. В итоге теперь уже Соне пришлось взять на себя заботу о брате. Благо теперь она уже могла противостоять любому противнику и бывать там, где бывал сам Леша. Не понимая, что с ним происходит, девушка решила поговорить с одним знакомым психологом.
Внимательно выслушав девушку, дипломированный мозгоправ пару минут молчал, а потом поведал ей то, о чем Соня и сама давно догадывалась. Ее предположение оказалось совершенно правильным. Лишенный нормального раздолбайства в детстве и юности, Леша ринулся добирать то, чего был когда-то лишен. Точнее, за него это сделало подсознание. Как и с чем это связано, Соня не спрашивала. Главное – что рано или поздно все должно было вернуться на свои места. А пока парню нужно было перебеситься, что он и делал с огромным удовольствием.
Выслушав психолога, Соня ощутила невольный укол совести. Ведь все детство брата прошло в постоянной заботе именно о ней. С того дня Соня сама вдруг превратилась в заботливую няньку для великовозрастного братца. Леша же пустился во все тяжкие. Дела у отца шли хорошо, и вскоре оба отпрыска были обеспечены собственным жильем. И если Соня, будучи настоящей женщиной, тут же превратила свою квартиру в уютное гнездышко, то Леша из своей студии устроил смесь ночлежки со спортзалом.
Соне пришлось пару раз даже разгонять шумные сборища, которые Леший с огромным удовольствием регулярно устраивал в своей берлоге. В девицах же, которые вешались ему на шею пачками, девушка давно уже запуталась. Единственное, что в этой ситуации Соню по-настоящему радовало, так это серьезное отношение брата к собственному здоровью. Короче говоря, про контрацепцию он никогда не забывал.
Постепенно эти загулы стали сходить на нет, и Соня уже обрадовалась, что брат решил взяться за ум, но тут возникла новая проблема. Леше вздумалось путешествовать. Благо учеба давалась ему легко, и папаня, обрадованный этим обстоятельством, не нашел причин ограничивать наследника в таком невинном увлечении. Тем более что в любую поездку Леша первой приглашал с собой Соню. Так что за последние два года они умудрились облазить половину земного шарика.
Сама Соня быстро уставала от обилия впечатлений, но девушку радовала большая языковая практика. А еще ей очень не нравилось, что Лешу все время тянуло в Юго-Восточную Азию. Самой девушке намного больше нравились старая Европа и Южная Америка. Пляжи Бразилии и Кубы произвели на нее неизгладимое впечатление. Именно там Леша вдруг помимо дайвинга увлекся еще и капоэйрой.
Секцию по этой помеси африканского танца с рукопашным боем он умудрился найти и в Москве и даже затащил туда сестру. Но Соня осталась верна фехтованию. Пару раз они даже устраивали шуточные поединки, когда девушка вставала против брата с саблей в руках. В итоге после нескольких хлестких ударов Леша прекратил подобные эскапады и начал еще упорнее тренироваться.
Спонтанно возникшая возможность отправиться в морское путешествие произвела на Соню странное впечатление. Это приключение одновременно будоражило ее своей романтичностью и пугало непредсказуемостью. Ко всему прочему Соню несколько озадачивал вопрос, чего от нее потребует Михаил за свое приглашение. Не то чтобы он был ей неприятен или сама Соня была ханжой или недотрогой, но расплачиваться с ним подобным образом девушке совсем не хотелось.
Партнеров она предпочитала выбирать сама и отступаться от этого правила не собиралась. После долгих размышлений девушка взялась за телефон и, набрав номер Михаила, задала волнующий ее вопрос прямо в лоб. Не ожидавший такого финта Миша явно опешил и долго молчал, после чего, осторожно подбирая слова, очень серьезным тоном ответил:
– Соня, давай договоримся так: я не оставляю попыток ухаживать за тобой, но окончательное решение останется за тобой. Не буду врать: ты мне действительно нравишься, но я никогда не брал женщин силой или шантажом. Только по добровольному согласию. Решишь, что ты не против провести со мной ночь, значит, мне повезло. Нет – значит, так тому и быть.
– Прости, Миша, но в голый альтруизм я не верю, – смутилась от такой откровенности Соня.
– А нет никакого альтруизма. И ты, и твой брат мне симпатичны. Я уже говорил: в эту экспедицию я в любом случае поеду. Но предпочитаю сделать это с теми, кто мне нравится, чем с кем попало. К тому же Леша умеет нырять с аквалангом, а там нам придется нырять часто и много. Одного ныряльщика для такой работы будет мало. А ты как женщина возьмешь на себя камбуз и обязанности медсестры. Будешь оказывать первую помощь в случае необходимости. Как спортсменке тебе это будет просто. Думаю, переломы и ссадины тебе лечить приходилось.
– Конечно. На тренировках всякое бывает, – поспешно согласилась девушка, припомнив случаи из собственной жизни.
– Вот и договорились. Так что альтруизмом тут и не пахнет. Наоборот, голый прагматизм, – усмехнулся Миша. – Но надежды на развитие наших отношений я не оставляю. Согласна?
– Ну, если только надежды, – осторожно согласилась Соня и, попрощавшись, отключила телефон.
Теперь, когда все точки над «и» были расставлены, оставалось только дождаться результата дипломатической работы Лешего, а потом отправиться туда, где когда-то хозяйничали самые настоящие пираты.

2

Лешка умудрился сдержать слово и уговорить родителей отпустить их с Соней в Европу. Мать, слегка поворчав, надавала деткам кучу мудрых советов и, буквально выдавив из чада обещание вести себя разумно, успокоилась. Отец, как всегда, занятый проблемами фирмы, только деловито поинтересовался, как дела в учебе и сколько денег надо. Сообразив, что, отказавшись, вызовет нездоровое любопытство таким альтруизмом, Леша потребовал по две тысячи евро на нос и, получив озвученную сумму, сделал вид, что счастлив. Отец же, исполнив таким образом свой родительский долг, моментально забыл об отпрысках, снова погрузившись в дела.
Ввалившись в квартиру к сестре с видом победителя, Леша гордо продемонстрировал деньги и, плюхнувшись на диван, спросил, с интересом разглядывая сестру:
– Сонька, а ты уже успела его окучить?
– В каком смысле? – не поняла Соня, задумчиво рассматривая содержимое шифоньера и размышляя, воспользоваться тем, что есть, или потратить неожиданно полученные деньги, которые Леший небрежно швырнул на стол, на приобретение очередной партии тряпок. Исходя из соображений практичности деньги стоило придержать до европейских бутиков, но и про неприкосновенный запас забывать тоже не стоило. К тому же тряпок в шкафу было и так больше, чем нужно. Некоторые вещи Соня надевала только один раз.
– Он же на тебя смотрит как наркоман на дозу. Только что слюни не пускает, – продолжал ерничать Леший.
– Кто? – не поняла девушка, пребывая в своих размышлениях.
– Да Мишка же. Он же тебя взглядом раздевает, когда мы встречаемся. Вот я и спрашиваю: ты его уже окучила или продолжаешь за нос водить? – не унимался Леший.
– Никого я не окучивала. И вообще, это не твое собачье дело! – возмутилась Соня, сообразив, о чем идет речь.
– Не мое, конечно. Но имей в виду: будешь долго кочевряжиться – упустишь.
– Леший, иди к лешему. Сказала же, не твое дело. И вообще, заткнись. Ты мне мешаешь.
– Ой, можно подумать… Уставилась на кучу тряпок и медитируешь перед ними. Выбираешь так, словно на королевский бал собралась.
– Я женщина и должна всегда иметь выбор необходимой одежды, – наставительно произнесла Соня, начиная вынимать с полок стопки вещей.
– Не парься. Шорты, топики, майки, легкая обувь, ну и купальники, само собой. Ты лучше о главном позаботься.
– Ты про что?
– Это я про регулярные женские проблемы. Лучше подумай, что будешь в такие дни носить.
– Леший, ты опять не в свое дело лезешь? – с угрозой произнесла девушка.
– Лезу, – с не меньшим возмущением отозвался тот. – И имею на то полное право. Опять в тряпки уткнешься и обо всем забудешь, а потом будешь ныть и портить мне отдых, рассказывая, что тебе плохо и срочно нужно в аптеку.
– Когда это я ныла?! – вспылила Соня.
– Тебе напомнить? – ехидно отозвался братец. – Я могу.
Вспомнив некоторые эпизоды их совместных поездок, Соня чуть покраснела и, вздохнув, мысленно призналась себе, что ее несносный брат действительно прав. Подобные эпизоды в их совместных поездках действительно бывали. Но, глядя на его довольную физиономию, не смогла отказать себе в удовольствии отыграться.
– Ну, раз ты об этом вспомнил, тебе и карты в руки, – невинно пропела девушка, хватая со стола ручку и лист бумаги. – Вот список всего, что мне может понадобиться. Деньги у тебя есть. Так что вали в аптеку и покупай все, что тут написано. И про себя не забудь. А то будешь потом резинки у всех подряд клянчить. Если хочешь, могу напомнить парочку подобных случаев.
– Э-э-э, стоп, подруга. Это твои дела, – попытался отказаться Леша, но Соня была непреклонна.
– Сам сказал, увлекусь тряпками, а потом тебе весь отдых испорчу. Не хочешь такого удовольствия, чеши в аптеку. Или потом будешь самого себя винить.
– Сонька, я тебя, конечно, люблю, но иногда удавить готов, – честно признался Леша, забирая у нее список и с обреченным видом вставая с дивана.
– Вали давай, Торквемада, – фыркнула Соня, выпихивая его из квартиры.
Звонок от Миши раздался, когда девушка уже успела отобрать нужные, на ее взгляд, вещи и теперь размышляла, во что их лучше уложить. Услышав, что у Лешки все получилось и ребята готовы ехать, Михаил, явно обрадовавшись, тут же предложил встретиться и слегка отпраздновать начало экспедиции. Решив не портить себе и другим начала захватывающего путешествия, Соня согласилась. К собственному удивлению, девушка вдруг поняла, что ее действительно увлекло это маленькое приключение. Легкий флер романтизма волновал и будоражил кровь. Яхта, море, пиратские клады – это не могло не увлечь.
Вечером, встретившись с Мишей все в том же кафе, они выпили по паре коктейлей и, продемонстрировав ему как главе экспедиции загранпаспорта с действующими визами, договорились, на какое число брать билеты. Еще черед два дня все трое вышли на пирс в маленьком сонном городке Сагунто, что в Валенсийском заливе. Оставив ребят на берегу, Миша побежал к управляющему крошечным портом. Минут через пятнадцать он вернулся в сопровождении тучного усатого мужика, который вальяжно, с чувством собственного достоинства, но при этом отчаянно потея, отвечал на все Мишины вопросы.
Пятнадцатиметровая «Мечта» вызвала у Сони странные чувства. Она, бесспорно, выглядела красиво, стремительно. Но стоило только девушке подумать о том, что эта скорлупка отправится в открытое море, как вдруг яхта стала казаться ей чем-то очень маленьким и хрупким. Миша же, предвкушая очередное исполнение своей мечты, не замечал ничего вокруг, с головой погрузившись в решение текущих проблем. Заправка, продукты, вода, средства связи, акваланги, спасательные средства, надувная лодка и еще тысяча и одна мелочь, о которой ребята даже и не подозревали.
Наконец все было залито, заправлено, закреплено и погружено, и Миша с торжественным видом объявил, что утром они выходят в море. Соня, которая все это время только и делала, что валялась на палубе, загорая и покрикивая на брата, не давая ему отлынивать от работы, только пожала плечами. Пора – значит, пора. Вечером Миша долго говорил с кем-то по скайпу. Соня удивилась, услышав, что парень бегло болтает по-испански и по-английски. Сама она овладела этими языками, потратив много лет на старательное их изучение. Леша кое-как шпрехал на английском, но предпочитал использовать сестру как переводчика, даже знакомясь с девушками.
Утром Соня проснулась от ощущения легкой качки и поскрипывания где-то за пределами ее каюты. Приглушенный плеск волн заставил ее встрепенуться и выскочить на палубу, не озаботившись одеванием. Накинув только футболку, она направилась к трапу, попутно бросив на себя оценивающий взгляд в висящее на стене зеркало. Волосы слегка растрепаны после сна, моська не накрашена, футболка свободно болтается, при этом ничего не скрывая, а розовые шортики, в которых она спала, только подчеркивают нужные места.
– Ничего так. С пивом потянет, – проворчала девушка и, показав собственному отражению язык, направилась к трапу.
Не то чтобы ей не хватало мужского внимания. Михаил ей по-настоящему нравился. Но не настолько, чтобы Соня потеряла голову от чувств. Да, он был серьезным, обстоятельным молодым мужчиной. Отслужил в армии, что для Сони было показателем определенной смелости, сумел создать и раскрутить собственную фирму. Не оборачивался на улице на каждую юбку, сворачивая себе шейные позвонки. Но Соне не хватало главного. Чего именно, она и сама не могла толком описать, но, если пользоваться современной риторикой, бабочки в животе не порхали.
Выбравшись на палубу, девушка краем глаза заметила стоящего у штурвала Мишу, развалившегося на палубе с банкой пива брата и, потянувшись, с интересом огляделась. Яхта шла в открытом море, чуть завалившись на правый борт. Белый парус, надутый попутным ветром, выгнулся над палубой, а такелаж тихо поскрипывал. Радостно улыбнувшись непонятно чему, Соня подошла к брату и, выхватив из переносного холодильника банку сока, спросила:
– Давно мы отчалили?
– Часа три уже бултыхаемся. Этот изверг поднял меня ни свет ни заря и заставил сонного носиться по всей яхте, швартовые отдавать, – пожаловался Леша, нещадно зевая.
– Что отдавать? – не поняла еще сонная девушка.
– Швартовые. Веревки такие, которыми лодка к берегу крепится.
– Сам ты веревка. На корабле это – конец. И вообще, начинай уже запоминать настоящие названия, – со смехом поправил его Миша, подходя к ребятам. – Привет, Соня. Как спалось? – добавил он.
– Отлично. Эй, а кто этой калошей рулит? – всполошилась Соня, сообразив, что у штурвала никого нет.
– Вот только не надо мою красавицу так обижать, – возмутился Миша. – Запомни, пожалуйста, «Мечта» – океанская яхта, оборудованная всеми необходимыми средствами управления для одиночного плавания, в том числе и автопилотом.
– Извини. Я просто слегка испугалась, – смутилась Соня. – Не забывай, что в морском деле я полный профан.
– Зато в деле охмурения парней профи, – тут же подпустил шпильку Леша.
– Убью, – мрачно пообещала Соня, сверкнув на него злым взглядом.
– Ребята, давайте жить дружно, – проговорил Миша голосом кота из мультика.
– А мы не ссоримся. Просто однажды я его зарежу. Любя, – зло проговорила Соня.
– Сеструха, ты еще красивее, когда злишься, – расхохотался несносный братец. – Я даже слышу, как звякают льдинки в твоих глазах. Но даже если ты меня зарежешь, я все равно буду тебя любить.
– Балабол, – фыркнула Соня, оттаивая. Долго злиться на этого трепача было просто невозможно.
– Зато добрый и обаятельный.
– Нахальный и безответственный. Долго мы плыть будем? – сменила девушка тему.
– Идти. В море ходят, а не плавают. Завтра к вечеру на месте будем, – улыбнулся Миша.
– И где мы будем?
– В устье Гибралтарского пролива. В Ла-Линеа заберем нашего профессора и потом отправимся туда, куда он скажет.
– А хоть какой-то ориентир ты можешь назвать? Хотелось бы понимать, куда вообще мы отправились, – нейтральным тоном поинтересовалась Соня.
– Ориентир – крепость Удайя. Столица пиратской республики.
– Ты это серьезно? – растерялся Леша. – Что, в натуре такая была?
– В тысяча шестьсот девятом году, в ходе реконкисты, из Испании были изгнаны тысячи мавров, мусульман, евреев, спасавшихся от инквизиции. Они поселились в старом монастыре, построенном еще в десятом веке на берегу реки Бу-Регрег. Среди бежавших было много купцов, владельцев кораблей, ученых, оружейников, мастеровых, бежавших от инквизиции. Все они потеряли в ходе реконкисты все и, желая отомстить, объединились. Закупив десяток кораблей, они начали нападать на испанские корабли, шедшие из колоний.
Там было все: слоновая кость, рабы, серебро, золото. Очень скоро это странное поселение превратилось в настоящее небольшое государство, которое пираты так и назвали: республика Бу-Регрег, со столицей Удайя. На купленные корабли нанимали беглых рабов, разных авантюристов, иногда и просто откровенных висельников, и уже в тысяча шестьсот тридцать седьмом году английский адмирал Рейнсборо смог рассмотреть в подзорную трубу более пятидесяти кораблей в бухте, рассчитанной на тридцать-сорок кораблей.
С тысяча шестьсот тридцатого по тысяча шестьсот сорок первый год республика была абсолютно независимой и никому не подчинялась. Самое смешное – что управлял этой республикой настоящий президент, которого избирали из числа жителей республики. Настоящая демократия. Избирался он на один год и должен был улаживать конфликты между разными сословиями республики. Вопросами же внешних сношений и проблемами обороны занимался так называемый совет девяти. Их избирали из самых известных и уважаемых граждан. Секрет же сокровищницы пиратов знали только члены совета. На сегодняшний день это одна из самых волнующих тайн мира.
Выдав эту историческую справку, Миша глотнул пива из банки и, улыбнувшись Соне, вернулся к штурвалу.
– Хрена се, пельмень! Демократия у пиратов семнадцатого века, – удивленно проворчал Леша.
– Говорила тебе мама: учи уроки. А то так дураком и помрешь, – тут же съехидничала Соня.
– Сонька, за борт сброшу, – пообещал Леша, снова растягиваясь на покрывале.
– Угу, а потом сам же первый следом прыгнешь. Спасать.
– С чего это?
– С того, что без меня ты тут в трех ларьках заблудишься, не зная языка.
– И в кого ты такая ехидина? – удрученно проворчал парень, устраиваясь удобнее.

3

Весь путь до пролива прошел для ребят в блаженном ничегонеделании. Одурев от безделья и обгорев на солнце, к вечеру второго дня они сползлись в кают-компанию, или как оно там, на яхте, называется, и, устроившись на диване, принялись лениво перебрасываться бессмысленными фразами. Миша, то и дело отвлекаясь на управление яхтой, слушал ленивую перепалку родственников вполуха, слегка улыбаясь. Наконец, не выдержав, Миша развернулся к ним всем телом и, уперев внушительные кулаки в бедра, спросил:
– Народ, а вы нормально общаться умеете? Я уже начинаю звереть от ваших шуточек, подколов и обещаний друг друга убить. Такое впечатление, что вы действительно друг друга ненавидите.
– Миша, ша, – тут же отреагировал Леша, вскидывая открытые ладони. – Все нормуль. Это мы таким образом выражаем свое теплое отношение друг к другу. Трудно спокойно разговаривать с человеком, которого любишь и ненавидишь одновременно с самого детства. Это мы сейчас розовые и пушистые. Видел бы ты, что бывало лет пятнадцать назад.
– Опять? – удрученно спросил Миша.
– Не, не опять. Снова. А вообще, старик, не парься. Среди нас это нормально. Мы так оттачиваем креатив и остроумие.
– Угу. Надеюсь, к концу экспедиции вы не удавите друг дружку, – вздохнул Миша.
– Я эту ехидину уже двадцать два года терплю. И ничего, оба живы пока.
– Леша, откровенно говоря, иногда мне и самому хочется тебе в лоб дать, – неожиданно признался Миша. – С того самого вечера.
Сообразив, о чем он говорит, Леша на минуту скукожился. Они познакомились в ночном клубе, где Леша, как всегда, старался быть в центре внимания. В итоге девчонка, с которой Миша пытался закрутить легкое знакомство, переключилась на Лешу, а сам поддатый ловелас был выведен на улицу для серьезного разговора. Назревавший мордобой погасила Соня, выскочившая следом за братом и буквально повисшая на злом Михаиле. Отлично зная собственного братца, девушка умудрилась сгладить конфликт, включив собственное обаяние на полную катушку.
К удивлению самой Сони, вечер прошел очень даже неплохо. Миша оказался интересным собеседником, при всем прочем умевшим держать себя в рамках приличий и не считавшим, что пара коктейлей обязывает новую знакомую к продолжению банкета в горизонтальном положении. Уже уходя из клуба, она снизошла даже до того, что дала новому знакомому номер своего мобильного. Их общение продолжилось, что, в свою очередь, привело к тому, что они с братом оказались втянутыми в это приключение.
Уже стемнело, когда яхта вошла в порт Ла-Линеа и встала на рейде. Выполнив все необходимые манипуляции, Миша включил компьютер и принялся названивать своему знакомому. Соня, которую вся эта история увлекала постольку-поскольку, слушала их разговор краем уха, листая какой-то журнал, посвященный яхтам и кораблям. Закончив разговор, Миша захлопнул ноутбук и, повернувшись, с довольным видом объявил:
– Завтра с утра профессор Блан и его ныряльщик Джеронимо будут у нас на борту. Леша, будь готов помогать при погрузке оборудования.
– Еще оборудование?! – возмутился Леша. – Да куда его столько?! И так на палубе не протолкнуться от ящиков.
– Не говори глупостей, – поморщился Миша. – У профессора есть оборудование, способное обнаружить любой металл под двумя метрами ила и песка. Или ты считаешь, что корабли, утонувшие в семнадцатом веке, лежат на дне открыто?
– Так суда же тогда были деревянные, – проворчал Леша, почесывая в затылке.
– Леший, не тупи. На любом судне того времени всякого железа было больше чем достаточно, чтобы засечь их современными приборами, – фыркнула Соня, откладывая журнал.
– Полностью поддерживаю предыдущего оратора, – улыбнулся Миша. – Скобы, стяжки, блоки, пушки – все это оставалось в корпусе корабля и тонуло вместе с ним. Теперь понял?
– Да ладно вам. Ну не подумал, – сдался Леша, разведя руками и скроив умилительную физиономию. – Может, вечеринку замутим? А то скучно что-то.
– Ты еще предложи девок из портового кабака притащить, – скривилась Соня.
– А что? Мы зачем сюда приехали? – оживился Леша. – За пиратским кладом. Где-то на дне он есть? Есть. Яхта парусная? Парусная. Значит, надо арендовать костюмы того времени и замутить тематическую вечеринку. С саблями и прекрасными пиратками. Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо и бутылка рома! Пей – и дьявол тебя доведет до конца! Йо-хо-хо и бутылка рома!
– Скоморох, – хихикнула Соня, качая головой.
– Нет, приятель. Вечеринки, пьянки и прочие гулянки будем устраивать перед отъездом. И вообще, с завтрашнего дня постарайся воздержаться даже от пива и газировки.
– С чего это? Мы ж вроде в отпуске.
– С того, что нам предстоит нырять. Много и глубоко. И в этом вопросе я на тебя крепко рассчитываю. Сам говорил, что хорошо под водой ориентируешься и с аквалангами дело не раз имел. Значит, должен знать, что такое подводные работы. А море невнимательности не терпит. Так что я как капитан и руководитель данной экспедиции с завтрашнего дня объявляю на борту сухой закон. Работать будем серьезно.
– Что, и она? – ткнул Леша пальцем в сестру.
– Соня будет нырять только по желанию, но на борту и у нее будут свои обязанности. Мы с ней давно уже обо всем договорились, – без улыбки ответил Миша, и Соня поняла, что это совсем не шутки.
– Погоди, так ты нас как работников сюда притащил или отдыхать? – снова завелся Леша. – И когда это вы сговориться успели? Да еще и у меня за спиной?
– Леший, усохни. Миша прав. Он с самого начала честно нас предупредил, что предстоит серьезный поиск пиратских сокровищ. А значит, делать все надо правильно и серьезно. Я согласна, шкипер, – закончила свой спич девушка, глядя Михаилу в глаза.
– Спасибо, – улыбнулся Миша. – И ты права, говоря, что работать придется очень серьезно. Поверьте, ребята, это не просто погоня за призраком. Блан – человек очень серьезный, и я ему верю.
– Миш, а если и правда клад найдем, как делить будем? – помолчав, вдруг спросил Леша.
– После уплаты налогов – на пять равных долей. Скажу сразу: уходить от налогов я даже пытаться не стану. Загремим на кичу быстрее, чем мяукнуть успеем. Здесь с этим строго. Но и того, что останется, на три жизни хватит. Главное – распорядиться полученным с умом.
– Погоди, ведь такой клад будет иметь не только стоимость золота, но и историческую ценность, – подумав, напомнила Соня.
– Именно поэтому я и решил привлечь профессора. Его слово имеет вес в экспертном сообществе, и если он скажет, что та или иная вещь ценности не имеет как артефакт, то она будет реализована по стоимости металла или еще как-то. Поверьте, найдется много частных коллекционеров, желающих приобрести подобные вещи из-за их возраста.
– Похоже, ты всерьез готовился клад дербанить, – задумчиво усмехнулся Леша.
– Я готовился его найти, – улыбнулся Миша. – Деньги у меня есть. Тут дело не в ценности найденного, а в самом процессе.
– Это как? – нахмурился Леша.
– Главное – не сам клад, а процесс его поиска, – пояснила Соня. – Леший, ты, похоже, последние мозги дома забыл.
– Да ну вас, – надулся Леша. – Я никогда не собирался клад искать. Так откуда мне знать, в чем удовольствие от процесса и как найденным золотом торговать?
– Ну да. У тебя желания выше пояса не поднимаются, – не удержалась от шпильки сестра.
– Сама дура, – неожиданно обиделся Алексей. – Я нормальный, здоровый мужик, и желания у меня нормальные. Просто интересы другие. Вот ты на что свои деньги тратить будешь?
– Организовала бы заповедник, – неожиданно для себя ответила Соня.
– Что-о-о?! Нет, сестренка, ты точно блаженная, – удрученно покрутил головой Леша. – Это ж надо додуматься, такой куш во всякие «гринписы» отдавать. Это же проходимцы каких поискать. Вспомни, какой скандал был, когда их финансирование опубликовали.
– При чем здесь «Гринпис»? Я же сказала: заповедник. Свой. Арендовать или купить землю, завести там редких животных и нанять охрану, чтобы всяких браконьеров гоняла, – возбужденно размахивая руками, принялась пояснять девушка, явно увлеченная новой идеей.
– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы водки не просило, – проворчал Леша, глядя на сестру неверящим взглядом.
– В этом месте должно прозвучать: сам дурак, – усмехнулся Миша, пытаясь разрядить обстановку.
Не ожидавшие от него такой выходки родственники дружно расхохотались.
– М-да, что-то я разошлась не по делу, – смущенно улыбнулась девушка. – Начала делить шкуру неубитого медведя.
– Ничего. Это называется: мыслить в позитивном русле, – поспешил поддержать ее Миша. – Ну а ты что на свою долю купишь? – повернулся он к Леше.
– Клуб ночной открою. С большим танцполом, роскошным баром, кордебалетом, в общем, полный фарш. Чтобы народ мог всю ночь развлекаться, на проблемы не оглядываясь.
– Думаешь, если тебя во всех клубах столицы в рожу знают, то и сам сумеешь клубом заправлять? – иронично хмыкнула Соня. – Нет, братец. Бизнес – это не твое. Там думать надо. А ты этого делать не любишь.
– Считаешь меня пустышкой? – с неожиданной серьезностью спросил Леша.
– Нет. Просто знаю, что ты на одном месте долго сидеть не умеешь. У тебя шило во всех местах сразу. Дурака валять любишь. А голова у тебя есть, этого не отнять, – так же серьезно ответила Соня.
– Ладно, граждане, давайте расходиться. Завтра будет суматошный день, – вздохнул Миша, от души зевнув.
Участники экспедиции разбрелись по своим отсекам. Каютами эти закутки назвать было сложно. Каждое отдельное помещение на яхте больше напоминало пенал. Узкая койка, небольшой шкаф, крошечный столик, прикрученный к переборке, – вот и вся обстановка. Таких кают было четыре. Как Михаил собирался расселять в них пять человек, для Сони было загадкой. Уснула она, едва коснувшись головой подушки.
Проснулась девушка от топота ног на палубе и громких матерных команд, которые щедро раздавал Михаил. Сообразив, что таким образом капитан пытается объяснить ее братцу, что и куда нужно ставить, Соня усмехнулась и с легким оттенком ехидства подумала, что на Лешу подобный способ не действует. В ответ на подобное давление Леша с ходу включал тумблер дурака и начинал делать вид, что совсем ничего не понимает.
Закончилось все так, как и должно было. Что-то большое и явно тяжелое с грохотом рухнуло на палубу. Понимая, что после такого шума делать вид, будто продолжаешь спать, глупо, Соня выбралась из койки и, быстро приведя себя в порядок, отправилась на палубу – знакомиться с новыми членами экспедиции. Короткий топик, полотняные шорты и плетеные шлепки на босу ногу – вот и весь наряд. Глянув попутно в зеркало, девушка убедилась, что выглядит достойно, и решительно направилась к трапу.
Картина, открывшаяся ее взгляду, заставила Соню забыть о гостях и прыснуть в кулак. Уронивший тяжелый ящик Леша медленно отступал от разъяренного Михаила, растерянно улыбаясь и пытаясь ему что-то втолковать. Но Миша явно пошел в разнос. Крепкие кулаки капитана с хрустом сжались, а на скулах играли желваки. Понимая, что пора срочно вмешиваться, пока физиономия братца не вступила в близкое знакомство с кулаками капитана, Соня легко перепрыгнула через штабель ящиков и, оказавшись рядом с Мишей, как можно приветливее сказала:
– Привет, мальчики. А что тут происходит?
– А происходит тут то, что я сейчас этого олуха за борт выброшу, – прошипел Миша.
– Да брось ты, кэп. Я же не специально. Ну вырвался тот ящик из рук. Так не нарочно же, – снова заканючил Леша.
– Ты хоть представляешь, дурья башка, сколько это оборудование стоит? Да ты за него всю жизнь не расплатишься! – продолжал бушевать Миша. – И хрен бы с ней, с ценой, без него мы ничего найти не сможем.
– Так я же не знал, – развел руками Леша.
– Чего ты не знал, баран безмозглый? Что нам оборудование привезли? Так я об этом еще вчера три раза сказал. Не хочешь помогать – не надо. Вали на хрен с яхты и делай что хочешь!
Глянув на брата, Соня поняла, что на этот раз он говорит искренне. Вздохнув, девушка взяла Мишу под руку и, тыча пальцем в непутевого родственника, проникновенно произнесла:
– Миша, я знаю, что это чучело способно сделать что-то хорошее, только если ему как следует надавать предварительно по голове. Ленив до самозабвения. Но это мой брат, так что убить его – только мое право. И, поверь, в этот раз все действительно произошло случайно. Я его знаю. Могу дать гарантию: ящик он уронил случайно. Поэтому, прошу тебя, давай на этот раз обойдемся простым внушением. Обещаю: я сама проведу среди него разъяснительную работу, и если он еще раз накосячит, собственными руками сверну ему шею. Честно.
– Соня, это не шутки, – мрачно проворчал Миша, заметно успокоившись и взяв себя в руки. – Я не могу отпустить его под воду, если не буду уверен, что он сделает все правильно. От этого зависит жизнь тех, кто пойдет с ним. Я надеялся на его помощь.
– Миша, это было в последний раз, – клятвенно пообещала Соня. – Я сделаю все, чтобы он взялся за ум. А если нет, – тут девушка повернулась к брату, – то он возьмет в руки голову. Отдельно от тела.
– Ладно. Но только до первого же косяка, – сдался Миша.
– Миша, ты прелесть, – мурлыкнула Соня, звонко чмокнув его в щеку.

4

Гости оказались весьма колоритными. Высокий, жилистый, загорелый до черноты, цыганистого вида Джеронимо, украшенный полинезийскими татуировками даже на веках, и средних лет, невысокий, плотного телосложения профессор. На первый взгляд Джеронимо можно было дать лет тридцать – тридцать пять. Профессору было уже за пятьдесят, но редеющие седые волосы и легкая одутловатость лица его не портили. Наоборот, придавали профессору вид человека, проведшего за работой большую часть ночи.
Представив гостей ребятам, Миша на правах хозяина с ходу приступил к делу. Усадив приехавших в кают-компании, он налил всем по чашке кофе и, устроившись на подлокотнике дивана, вопросительно уставился на профессора. Зная, чего от него ждут, Блан не глядя открыл небольшой кожаный портфель, отдававший прошедшим веком и, выложив на стол кипу бумаг, негромко сказал:
– Итак, друзья мои, давайте сразу обговорим цели и задачи нашей экспедиции. Вас интересует поиск сокровищ пиратов Гибралтара, меня же прежде всего волнуют артефакты тех времен. Но если вы сочтете мой вклад в это дело достойным вознаграждения, я возражать не стану.
– Профессор, этот вопрос давно уже решен. Все найденное, что имеет ценность и может быть продано, будет реализовано с вашей помощью, а полученная сумма будет разделена на пять равных долей: по количеству участников экспедиции. Надеюсь, такое предложение устроит всех? – ответил Миша, вопросительно посмотрев на Джеронимо.
– Вполне, – помолчав, кивнул португалец. – Но я наемный ныряльщик, и господин профессор наш контракт не расторгал.
– В этом нет необходимости, друг мой. Если мы что-то найдем, вы получите свою долю независимо от того жалованья, что я обязался вам выплачивать. Если же нет, то придется довольствоваться тем, что полагается по контракту, – улыбнулся Блан. – Думаю, Михаил планировал свои поиски исходя из вашего присутствия в экспедиции. Такого ныряльщика, как вы, найти сложно.
– Условия просто сказочные, – усмехнулся ныряльщик. – Что с оборудованием? Кое-что у нас есть, но для долгой работы под водой этого будет мало. С учетом того, что господин профессор собирал для поездки не акваланги, а научное оборудование, вопрос не праздный.
– Мы привезли все необходимое: компрессор, нагнетатель, запасные буи – и еще кучу всего, что было в списке, который мне передал профессор, – кивнул Миша.
– Теперь понятно, зачем вы потребовали от меня составить такой список, – рассмеялся Джеронимо. – Если вы привезли все указанное, проблем не будет.
– Там все. Можете убедиться сами. Ящики в трюме, – решительно заявил Миша.
– В таком случае я, с вашего разрешения, займусь оборудованием. Моя доля в деле оговорена, а решить остальное я предоставлю вам. Мое дело – нырять.
– Вы – член команды, сеньор Джеронимо, – растерялся Миша.
– Просто Джеронимо, капитан. И, поверьте, я вполне доверяю мнению профессора и его друзей. Сейчас, пока идут подготовка и поиск, все будет в порядке.
– А вы думаете, что-то может пойти не так? – удивилась Соня.
– Знаете, когда в подобных делах начинаются главные безобразия? – с грустной улыбкой спросил португалец.
– И когда же? – насторожилась Соня.
– Когда люди действительно что-то находят и начинают это найденное делить. В такой момент кто-то из участников обязательно решит, что его доля должна быть больше, потому что он… И тут могут приводиться самые разные аргументы, вплоть до огнестрельного оружия.
– Вы уже участвовали в подобных экспедициях? – с интересом спросил Миша.
– Я во многом успел поучаствовать, – ушел от ответа Джеронимо, обезоруживающе улыбнувшись.
– Этого не будет, – решительно заявила Соня. – Нас больше интересует сам процесс. Скажу откровенно: я не верю, что мы сумеем что-нибудь отыскать. Но даже если мы что-то и найдем, то безобразий не будет. Я и мой брат – здесь только гости и добровольные помощники. Главный инициатор и вдохновитель этой экспедиции – Михаил. Так что основные дивиденды от этого предприятия должен получить он.
– Вот как? Почему? – с интересом спросил португалец, явно проверяя девушку.
– Это он платит за все. А значит, и основная часть доходов должна принадлежать ему. И то, что он решил разделить все на пять равных частей, было только его решением. Лично меня деньги интересуют мало.
– Вот как? Вы так богаты? – продолжал подначивать ее ныряльщик.
– Скажем так: мы с братом относимся к среднему классу. И никак не относимся к тем, кто готов воткнуть соседу нож в спину ради выгоды. Такой ответ вас устроит?
– Вполне, сеньора, – иронично поклонился Джеронимо. – А теперь, с вашего разрешения, капитан, я все-таки отправлюсь заниматься оборудованием.
– Как пожелаете, сеньор Джеронимо, – не остался в долгу Миша.
Рассмеявшись, ныряльщик одним глотком допил кофе и, шлепая по палубе босыми ногами, легко сбежал по трапу в трюм.
– Где вы нашли этого парня, профессор? – повернулся Миша к Блану.
– С Джеронимо я работал уже несколько раз. Должен признать, что человек он не простой, но надежный, как ваш знаменитый автомат, а ныряльщик – вообще один из лучших на всем местном побережье.
– Ну, будем надеяться, – задумчиво протянул Миша. – Ладно, что там с картой?
– С картой все очень неплохо, – улыбнулся профессор. – Я поднял кучу документов и выяснил, что при нападении на Удайю английской эскадры золото пиратов не покинуло город. Многие современники того времени считают, что золото было скрыто в подземелье города, но есть и такие, кто утверждает, что вся сокровищница была затоплена в бухте.
– Очень интересно. И к какому выводу пришли лично вы? – подумав, спросил Миша.
– Я склоняюсь ко второму варианту, – вздохнул профессор. – И вывод этот я сделал исходя из нескольких фактов. Если вам интересно, я готов их озвучить.
– Не сейчас. На данном этапе мне больше интересно место, где нам предстоит нырять.
– Бухта Гибралтара. Я знаю, что вы скажете: ее давно уже перерыли вдоль и поперек, что там ищут все от начала времен и что сама бухта уже много раз была перестроена. Все так. Но не стоит забывать, что волнолом перестраивался, точнее, его верхняя часть. На дне же строительные работы не велись. Больше того, даже причалы в те времена стояли совсем не так, как они стоят сейчас. Так что нам есть где искать. Есть еще пара мест у побережья Марокко. Там вообще никто и не пытался искать.
– Бухта, значит, – мрачно протянул Миша. – Боюсь, работать в бухте нам не позволят. Слишком оживленное место.
– А кто сказал, что нам надо нырять прямо под стеной? – усмехнулся Блан. – Наоборот, нужно встать у наружной части бухты. Пираты хоть и бандиты, но далеко не дураки. Они отлично понимали, что просто сбросить золото в море – мало. Его надо затопить там, где никто искать и не подумает. И вот тут нам пригодится карта старой Удайи.
– Вы нашли ее?! – подскочил Миша.
– Да, – с гордостью кивнул профессор. – Это копия документа, составленного купцом, жившим в городе во времена пиратов. Зачем и кому он ее составил, еще предстоит выяснить, но сейчас это неважно. Главное – что она есть и она у нас на руках.
– Что ж, значит, завтра с утра начинаем работать, – весело потер ладони Миша. – Вы уже определили возможную точку затопления?
– Есть три возможных участка, – помолчав, вздохнул профессор. – Вообще-то, если быть до конца откровенным, вся эта бухта – настоящий кладезь предметов, представляющих для меня интерес как для человека науки. Но, исходя из ваших требований, я постарался быть объективным и указал на карте наиболее подходящие для ваших целей точки.
– Профессор, я могу быть уверенным в ваших выкладках? – помолчав, осторожно спросил Миша. – Я понимаю, что есть договоренности, а есть и собственный интерес. И зачастую второе превосходит первое.
– Признаюсь, такое искушение у меня было, – смущенно признался Блан. – Но я решил не рисковать. В любом случае, даже если вы ничего не найдете, я останусь в выигрыше.
– Поясните, – потребовал Миша.
– Так или иначе, но все найденное на дне вы будете поднимать на поверхность, а значит, оно сразу будет попадать мне в руки. Не сомневаюсь, что среди неинтересных для вас предметов я отыщу что-то, что будет представлять интерес для меня как для человека науки.
– Звучит логично, – подала голос Соня, настороженно поглядывая на профессора.
– Очень хочется верить, что это правда, – вздохнул Миша. – Ладно, месье Блан, располагайтесь и начинайте готовить вашу аппаратуру. Начнем с самой дальней точки и будем продвигаться обратно к берегу. Хотя, если признаться откровенно, лично я считаю, что золото затопили между материком и островами, к которым вел подземный ход.
– У меня тоже мелькала такая мысль, но потом я отмел ее как несостоятельную, – решительно заявил Блан.
– Почему? – не сдержала любопытства Соня.
– Все просто, мадемуазель, – улыбнулся ей профессор. – Там очень узкие проливы и сильные течения. А главное – там мелко, так что подойти на большом корабле туда невозможно. Так было и тогда. А возить золото на шлюпках, когда вот-вот начнется штурм и на рейде стоит королевская эскадра, глупо. К тому же в этом случае о тайне узнает слишком много народа. А для пиратов в этом деле главное было сохранить секретность.
Должен вам сообщить, что адмирал Лайер рвался захватить Удайю не столько ради искоренения пиратства, сколько ради поправки собственных дел. Впрочем, в те времена это была обычная история. Удачливый и смелый капитан на последние деньги покупал у короны каперский патент и отправлялся в море, якобы искать пиратов. На самом же деле они сами становились пиратами, патент придавал их действиям видимость законности. Главное было не забывать платить хоть какие-то налоги с добычи.
– Спасибо, профессор. Вы не поверите, но я умею читать и очень люблю книги, – не сдержала ехидства Соня.
– Не сомневаюсь, мадемуазель, – рассмеялся Блан. – Русская высшая школа всегда считалась одной из лучших. К сожалению, даже этот последний оплот науки постепенно стал сдавать свои позиции под давлением современных деятелей от образования. Боюсь, очень скоро мы получим поколение, способное только кнопки нажимать. Что ж, позвольте откланяться. Капитан прав: я должен подготовить оборудование к завтрашнему дню.
Отставив кружку с недопитым кофе, профессор тяжело поднялся и, слегка поклонившись Соне, вышел.
– Ну и что это было? – спросил Леша, дождавшись его ухода.
– Общались, – усмехнулась Соня.
– Может, поведаешь, о чем именно? – не сдавался Леша.
– Говорила тебе мама: учи языки, – продолжала насмехаться девушка.
– Сонька, ты же знаешь, мне все эти инязы как серпом по одному месту. Я инглиш-то с грехом пополам выучил, а уж про испанский и вспоминать не хочется. Вы же трещали на нем как из пулемета. Я даже отдельных слов разобрать не успел.
– Если коротко, то завтра – под воду, – отмахнулась Соня.
– Он что, знает, где золото затопили? – насторожился парень.
– Предполагает. Искать будем, – добавил Миша, задумчиво прохаживаясь по каюте.
– И ради этого нужно было полтора часа языки бить? – фыркнул Леша.
– Остальное тебе неинтересно. Твое дело – исправно делать «бульк» там, где тебе пальцем укажут, – рыкнула на брата девушка.
– Чего это так? – явно обиделся Леша.
– А потому что ты языка не знаешь, а я не могу переводить тебе каждое сказанное на судне слово, – отрезала Соня. – И винить в этом, кроме себя самого, некого.
– Злые вы. Уйду я от вас, – обиженно проворчал Леша, поднимаясь с дивана.
– И бросишь родную сестру одну, среди кучи посторонних мужиков? – тут же съехидничала Соня.
– Могу их только пожалеть. Они же от тебя через полчаса на мачте гроздьями удавятся, – не остался в долгу Леший.
– Ребята, заткнитесь, а. Думать мешаете, – прервал их пикировку Миша, рассматривая оставленные профессором бумаги.

5

Никто и никогда не мог бы сказать, что ему все давалось легко. Родившийся в простой рабочей семье Миша, что называется, с младых ногтей понял: все в этой жизни нужно выгрызать зубами. Еще в школе, увлекшись боксом, парень решил для себя, что становиться таким, как все окружающие его взрослые, не хочет, что он вырвется из этой депрессивной среды и заберет отсюда родителей.
Учеба давалась ему непросто, но это компенсировалось упрямством и волей. Понимая, что нормальное образование – единственная возможность получить хорошую работу, Миша зубрил уроки и тратил все свободное время на тренировки. КМС по боксу он получил перед самыми выпускными. Это тоже был шанс. Шанс оказаться не в пехоте, где-нибудь в забытом богом волчьем округе, а попасть в серьезные войска, где можно будет построить хоть маленькую, но карьеру.
Но Мише не повезло. Несмотря на рост и спортивные достижения, он, к собственному удивлению, оказался направлен в морфлот. На вопрос обиженного до слез парня, а почему не в десант или морскую пехоту, военком, мордатый майор, иронично хмыкнув, ответил:
– Для серьезных войск и люди серьезные нужны. А с тебя что взять, нищета? В общем, служить будешь там, где я скажу.
Только теперь Миша сообразил, о чем идет речь. Этот зажравшийся прохиндей открытым текстом указывал на взятку. Но, зная, что денег у родителей вечно не хватает, Миша даже спорить не стал. К тому же море ему всегда нравилось. Парень с детства зачитывался рассказами про морские походы и приключения, так что возражать и не подумал. Служить ему довелось на сторожевом катере Тихоокеанского флота.
К тому времени, когда служба его уже подходила к концу, в стране начались изменения в лучшую сторону. Вернувшись со службы, Миша воспользовался первой же оказией и умудрился самостоятельно поступить в институт. Чтобы как-то облегчить родителям жизнь, парень учился и работал, хватаясь за любую возможность добыть хоть какие-то деньги. Это было тяжелое для него время.
Спустя два года после службы один за другим ушли из жизни родители. Сначала скончался от инфаркта отец, поспорил с кем-то на работе и, не дойдя до дома, упал прямо на улице. Следом, не перенеся потери, ушла из жизни мать, просто не проснувшись однажды утром. Кое-как пережив эти утраты, Миша с головой погрузился в учебу и работу. Это помогало спастись от дурных мыслей.
Получив диплом, Миша принялся искать не работу, а тему, по которой можно было бы раскрутить свое дело. Старый приятель отца, уже заправлявший крошечной конторой по ремонту квартир, предложил парню место, и Миша, подумав, согласился. Еще через полгода, сколотив собственную бригаду, он зарегистрировался как частный предприниматель и начал собственное дело.
Спустя два года из крошечной, в полтора землекопа, фирмочки его контора превратилась в серьезного подрядчика, занимавшегося не только ремонтом, строительством, но и реставрацией исторических памятников. Команда молодых архитекторов и художников, набранная им буквально по случаю, сумела в кратчайший срок заработать себе в данной области серьезное имя. Так что Михаилу оставалось только следить за объявлениями о тендерах на реставрацию и проверять подготовленные документы.
Но ровной жизни не получилось. Едва только о его фирме узнали в определенных кругах, как на пороге тут же начали появляться разные представители самых разных структур, предлагающие свои услуги. Мише и раньше приходилось сталкиваться с разными наглецами из околокриминальных структур, чиновничества и силовых ведомств, но его крошечные заработки их мало интересовали. Подобным личностям всегда нужно много и еще вчера.
Но теперь, когда начали появляться серьезные дела, возникли и почти серьезные крышеватели. Зная, что связываться с криминалом себе дороже, Миша попытался завести знакомства среди силовиков. Но очень скоро выяснилось, что те немногим отличались от первых. Понимая, что просто так от него не отстанут, Миша открытым текстом послал криминальных быков куда подальше в тот же день, написал заявление об угрозах в следственный комитет и, предупредив своих подчиненных о возможных проблемах, начал готовиться к драке.
С грехом пополам получив разрешение на ношение травматического оружия, Миша купил самый мощный резиноплюй и сунул в машину бейсбольную биту, купленную в ближайшем магазине спорттоваров. Получение разрешения на оружие было достойно отдельной саги. Получив на руки документы, Миша имел только одно желание, выходя из отдела полиции: сжать пальцами горло чиновника, придумавшего все это дерьмо, и держать, пока тот не прекратит ножонками сучить. Такого унижения он не испытывал со времен прохождения армейской медкомиссии.
Больше всего Мишу бесило, что он, молодой здоровый мужик, честно отслуживший в армии, имеющий собственную фирму и кормящий всю эту шушеру, вынужден ходить по инстанциям и доказывать каждому недоумку, вообразившему себя пупом земли, что оружие ему нужно не для разбоя или хулиганства, а для защиты или охоты. Ввязавшись в эту историю, он решил приобрести и ружье. Все равно унижаться, а серьезный огнестрел – это не резиноплюй, от которого даже обычная зимняя куртка защитить может.
Недаром же в армии дробовики называли окопной метлой. Ему много раз повторяли, что таким образом система пытается отделить психов и наркоманов от владения оружием и защитить обывателей, но, ознакомившись с законами, регулирующими владение огнестрелом, Миша пришел к единственному выводу: депутаты и чиновники делают все, чтобы не дать простым людям в руки оружие, которое может быть использовано против них самих.
Можно подумать, что, если озверевший от чиновничьего беспредела народ примется тех самых чиновников вешать на столбах или пустит в ход топоры, то им будет легче. Короче говоря, кроме злости и презрения к законодателям, другого отношения у Миши после этой истории не осталось. О его приготовлениях стало известно в Следственном комитете, и следователь, которому скинули его заявление, вызвав Мишу к себе, мрачно проворчал, угрюмо поглядывая на заявителя:
– Мужик, на тебя только наехали, а ты уже к войне готовишься. Оружия накупил. А применить-то решишься? Мало иметь ствол, им еще пользоваться уметь надо. Что, так сильно жить хочется?
– А вам не хочется? – фыркнул Миша. – А что до умений, потребуется – вспомню, чему в армии учили.
– Так платил бы и жил себе спокойно.
– Угу, как же. Дадите вы спокойно жить. Будете давить, пока все не выжмете. Знаем. Проходили, – огрызнулся Миша. – И вообще, с чего это я должен какую-то шваль кормить?
– Ты кого это швалью назвал? – неожиданно возмутился следователь.
– Да всех этих попрошаек. Сами ничего делать не умеют, а жрут в три горла. Твари поганые. Помощи от чиновников хрен дождешься, а денег дай, да побольше. Надоело. Никто ни хрена не получит. Я лучше фирму продам и уеду, чем буду кучу всяких подонков кормить.
– Зря. Убьют ведь, – мрачно хмыкнул следователь. – Или посадят. За неуплату налогов, например.
– Если мне станет неуютно, я начну принимать жесткие меры. Терять мне нечего, – заявил Миша, сжимая кулаки. – И плевать мне на ваши законы. До тех пор пока меня не трогают, я никого не трону. Но если полезут, будет кровь.
– Мужик, ты совсем охренел?! Ты понимаешь, кому угрожаешь?
– А мне плевать. Все вы – твари поганые. В общем, так. Или ты этих быков приструнишь, или я сделаю это по-своему. А чиновничкам твоим передай: начнут мешать – может и кирпич случайно на голову упасть. Раз пять подряд.
Произнося эти слова, Миша чувствовал, как его начинает потряхивать от бешенства. Только теперь он окончательно осознал, что в стране ничего так толком и не изменилось. Да, слегка надавали по рукам всяким криминальным структурам, для вида посадили парочку зарвавшихся чинуш, но в остальном система выжимания денег из простых обывателей существует и работает. Но отступать Миша не хотел. Теперь, потратив столько сил и времени на создание своего дела, он готов был поставить на карту все, но не уступить.
Молчание в кабинете затянулось, но нарушать его парень не торопился. Задумавшийся следователь что-то медленно чиркал на листе бумаги, обкатывая ситуацию и изредка поглядывая на крепко сжатые кулаки парня. Потом, вздохнув, он подтянул к себе пропуск и, подписав его, негромко проворчал:
– В общем, я сказал все, что хотел. Остальное решать тебе. Свободен.
– Я тоже сказал все, что было нужно, – не остался в долгу Миша и, забрав пропуск, вышел, не попрощавшись.
Вечером того же дня на его офис попытались напасть. Трое крепких мужиков с битами вломились в его контору и принялись крушить все подряд. Услышав шум, Миша выхватил пистолет и выскочил в коридор. Увидев бандитов, Миша быстрым шагом приблизился к ним метра на четыре и, вскинув оружие, без долгих разговоров трижды нажал на спуск. Тяжелые резиновые пули ударили всех троих в головы, отбросив подонков в стороны.
Ногой отшвырнув их биты в сторону, Миша со всей дури пнул каждого ногой в голову и, приказав принести скотч, принялся связывать задержанных. Приехавший наряд полиции медленно, словно нехотя, снял у всех свидетелей показания и, забрав копию записи с камер наблюдения, отправился восвояси, прихватив бандитов. Оригинал записи Миша велел спрятать, что называется, на всякий случай. Перезарядив «Осу», Миша устало огляделся и, велев наутро вызвать команду уборщиков, отправился домой.
Уже садясь в машину, Миша подумал, что следующим этапом должна быть мина под днищем его автомобиля. Но ходить, пешком показывая противнику свой страх, парень не собирался. Как говорится, кому быть повешенным, тот не утонет. Утром следующего дня раздался телефонный звонок, и незнакомый голос, не размениваясь на приветствия и тому подобные мелочи, не терпящим возражения тоном потребовал встречи. Стрелка была назначена на пустыре за городом.
Миша неплохо знал те места еще по временам шпанистой юности, поэтому в результатах подобной встречи не сомневался. Его собирались попросту пристрелить. И это в лучшем случае. Место там было глухое, и подъехать к нему можно было только с одной стороны. Но Миша точно знал, что от платформы электрички к нужному месту можно подобраться по узенькой тропинке, о которой знали только бомжи и грибники.
Тщательно обдумав ситуацию, Миша достал из сейфа пачку картечных патронов, выпрошенных по случаю у соседа, бывшего охотника, и, взяв магазин новенькой «Сайги», принялся снаряжать его. Определить калибр охотничьего оружия для силовых структур несложно. Как несложно и сличить порох в боеприпасах. Но если не оставлять на месте стреляные гильзы и как следует вычистить ствол после стрельбы, то доказать, что стреляли именно из данного оружия, практически невозможно. Чем и собирался воспользоваться Миша.
Сунув оружие в спортивную сумку, парень вышел на улицу и, усевшись в машину, запустил двигатель. Отрешившись от всего окружающего, Миша слушал тихо шелестящий двигатель машины, стараясь унять нервный тремор в руках. То, что он задумал, было не просто противозаконно. Это был откровенный криминал, но сдаваться и ложиться под бандитов парень не собирался. Или пан, или пропал.
Выехав со двора, Миша долго петлял по улицам города, медленно смещаясь в нужную ему сторону. Потом, заехав в старую промзону, он выкатился на разбитую дорогу, больше напоминавшую проселок, и не спеша поехал к нужной платформе, вдоль железнодорожной ветки. Километра за полтора до нужного места он свернул на обочину и выбрался из салона. Поставив машину на сигнализацию, парень осмотрелся и, найдя знакомые ориентиры, нырнул в лес.
Памятную тропинку он нашел едва ли не случайно. Судя по зарослям, почти полностью скрывавшим ее, пользоваться ею перестали даже бомжи. Подобравшись к названному ему месту за два часа до встречи, Миша осторожно обошел пустырь по кругу и, убедившись, что пришел первым, мрачно усмехнулся. Похоже, те, кто решил покончить со строптивым бизнесменом, серьезно его недооценили.
Выбрав подходящее место, Миша уселся на поваленное дерево и, достав из сумки карабин, привел его в боевое положение. Потом, поставив оружие между ног, парень откинулся спиной на ствол росшего рядом дерева и приготовился долго ждать. Противник появился за полчаса до назначенного времени. Четверо здоровенных молодых мужиков выбрались из въехавшего на пустырь джипа и начали разминаться. Потом двое из них, не скрываясь, вынули пистолеты и, загнав патроны в стволы, принялись что-то обсуждать.
– Ну вот и все, мальчики. Теперь все вопросы отпали сами собой, – еле слышно проворчал Миша, тихо снимая карабин с предохранителя.
Говорить с этими быками было не о чем. Они приехали, чтобы решить вопрос раз и навсегда. И неважно, каким способом. Расстояние между кустами, в которых сидел Миша, и столпившимися быками было метров пятьдесят. Для «Сайги», заряженной волчьей картечью, самая оптимальная дистанция. Плавно вскинув оружие, Миша прижал приклад к плечу и, одними губами прошептав:
– Прости, Господи, но не я это начал, – плавно нажал на спуск.
Карабин рявкнул, выплевывая картечь, и двое из приехавших рухнули на землю, обливаясь кровью. Следующий выстрел отбросил еще одного быка на джип, выбив из руки выхваченный пистолет. Третьим выстрелом Миша успел достать последнего противника и, подобрав гильзы, вышел из кустов. Сжав зубы до хруста эмали, парень заставил себя приложить пальцы к шее каждого из быков и, заметив, что один из двух первых подбитых еще жив, снова взялся на оружие. Четвертый выстрел упокоил раненого, и Миша, на ходу собирая оружие в походное состояние, быстро зашагал к тропинке, не забыв подобрать последнюю гильзу.
Добравшись до небольшого болотца, через которое и вела старая тропинка, Миша достал из кармана гильзы и, насыпав в них песок, швырнул в воду. Но не успел он сделать и двух шагов дальше, как его скрутил жесточайший спазм нервной рвоты. Мышцы живота свело жесткой судорогой с такой силой, что парень невольно упал на колени. Благо ничего, кроме одного бутерброда и чашки кофе, Миша перед выездом есть не стал, так что, отплевавшись в болотную воду горькой от желчи водой, парень отдышался и быстрым шагом вернулся к машине.
К его собственному изумлению, компанию оставили в покое. Следователь пару раз задавал ему наводящие вопросы, приходя в офис, но Миша старательно делал вид, что не понимает, о чем речь. В конце концов дело незаметно замяли, чему сам Миша был бесконечно рад. Первые две недели после той встречи ему еще снились неприятные сны, но и они вскоре прекратились. Виноватым Миша себя не чувствовал, но и вспоминать об этой истории не любил, и говорить с кем-то не собирался.

6

В очередной раз Соню разбудили грохот лебедки и отчаянный мат брата. Судя по высказываниям, Леша умудрился снова что-то уронить. Причем себе на ногу. Усмехнувшись, девушка не спеша выбралась из постели и, умывшись, отправилась выяснять причину такой экспрессии. Выбравшись на палубу, Соня нашла взглядом брата и, покачав головой, удрученно вздохнула. Как всегда, куда-то торопясь, ее братец умудрился своротить ящик, при этом забыв убрать подальше собственные конечности.
К счастью, на этот раз, словно для разнообразия, ящик оказался пустым, поэтому находившийся тут же Михаил взирал на эту сцену с философским спокойствием. Заметив девушку, Миша с улыбкой поздоровался и, перегнувшись через борт, что-то негромко спросил. Выслушав ответ, он кивнул и, повернувшись к Соне, спросил:
– Кофе хочешь?
– Очень. А почему меня не разбудили? Я бы хоть какой завтрак соорудила.
– Перед погружением наедаться нельзя, так что решили обойтись кофе и бутербродами. Ты кожу не рассадил? – повернулся Миша к Алексею.
– Нет. Но пришлепнуло крепко, – пожаловался Леший, кривясь и отчаянно хромая.
– Имей в виду: с кровью за борт не пущу. Тут акулы бывают, – жестко предупредил Миша. – Не хватало еще этих тварей сюда подманить. Тогда на деле можно будет крест поставить.
– Знаю. Нормально все. Ушиб только сильный, – так же серьезно ответил Леша.
– И тут отметиться умудрился? – в очередной раз съехидничала Соня, сладко зевнув.
– Сам не понял, как это получилось, – вздохнул Леша. – Вроде крепко поставил. На всю плоскость. А он возьми и соскользни.
– Яхту качнуло, – усмехнулся Миша. – А ящик пластиковый и от воды скользкий. Принайтовить надо было.
– Чего сделать?! Это ты куда меня сейчас послал? – округлил глаза Леша, услышав непонятное слово.
– Привязывать, говорю, надо, балбес, – расхохотался Миша. – Ладно, если нога цела, иди готовься. Джеронимо уже полчаса там бултыхается. Его менять скоро.
– У меня все готово. Только ласты и баллоны надеть, – отмахнулся парень.
– Редуктор проверял? – не отставал Михаил.
– Джеронимо все проверил и собрал. А уж у него опыт не чета моему. Не глядя собирал.
– Да, серьезный ныряльщик, – уважительно кивнул Миша.
– Так мы уже на точке? – решила напомнить о себе Соня.
– Три часа уже. Джеронимо второй раз уже спустился.
– И что, пусто? – не сдержала любопытства девушка.
– Всякая железная мелочь. Вон у рубки профессор уже колдует, – отмахнулся Леша.
Прихватив свою чашку с кофе, Соня поспешила к указанному месту. Сидя под навесом, за складным столом, уставленным кучей всякой аппаратуры, профессор Блан склонился над микроскопом, осторожно настраивая резкость. Увлекшись этим занятием, он даже не заметил, как Соня устроилась рядом, с любопытством разглядывая разложенные на куске брезента предметы.
Понять, что это такое, было сложно. Патина, ил, наросшие на них ракушки и даже пара устричных раковин совершенно скрывали назначение найденного. Проворчав что-то по-французски, профессор выпрямился и, увидев девушку, невольно вздрогнул.
– Странная реакция, профессор. Неужели я так плохо выгляжу? – тут же съязвила Соня.
– Простите, мадемуазель. Не заметил, как вы подошли, – смутился Блан.
– Но вы не ответили на вопрос, – продолжала издеваться нахалка.
– Выглядите вы очаровательно, но я не советовал бы вам так тихо подбираться к пожилым людям. Чревато последствиями. У стариков обычно здоровье слабое, – не остался в долгу профессор.
– Что вы там такое рассматриваете? – примирительно спросила Соня.
– Обломок матросского тесака. Взял пробу на анализ. Будем надеяться, что этот обломок принадлежит к требуемой нам эпохе.
Мимо них с довольной улыбкой прошлепал мокрый Джеронимо. Проводив его взглядом, Соня повернулась к профессору и тихо сказала:
– В первый раз вижу его таким счастливым. Обычно он не улыбается, а усмехается. Странный мужик.
– Он всегда так улыбается, когда выходит из воды. Иногда мне кажется, что ему надо было родиться дельфином. Это называется: человек нашел свое призвание. Он счастлив только под водой.
– Интересно. А где вы его нашли? Парни считают его настоящим профи.
– Он и есть профи, – кивнул профессор. – А познакомились мы случайно. Я нанял его нырять в одной из своих экспедиций. Но денег было, как всегда, мало. Так Джеронимо умудрился за несколько оплаченных дней сделать больше, чем другие – за срок в три раза больший. С тех пор я всегда нанимаю его, если возникает такая необходимость. Жаль только, что он совершенно не желает работать где-то, кроме моря. Даже с побережья не уезжает. Я же говорю: дельфин.
– Главное – что не акула, – улыбнулась Соня.
– Чтоб вы знали, мадемуазель: акулы боятся дельфинов. При всей своей кровожадности они уступают дельфинам в скорости и умении маневрировать. Так что я не просто так назвал Джеронимо дельфином.
В этот момент лебедка снова загрохотала, и над яхтой раздался восхищенный мат Михаила. Удивленно присвистнув, Соня вскочила на ноги и поспешила к борту, выяснить причину столь яркого выражения эмоций. В сетке лебедки оказался бочонок, полностью покрытый водорослями и ракушками. Миша, ловко манипулируя управлением, осторожно опустил добычу на палубу, и девушка сломя голову кинулась к находке. Покатав бочонок с боку на бок и убедившись, что он запечатан, Соня не удержалась и, повернувшись к Мише, попросила:
– Давай вскроем?
– Не спеши. Пусть слегка обсохнет. Тогда проще будет ободрать всю эту растительность. И не торопись радоваться. Бочонок хоть и старый, но я не вполне уверен, что дерево, даже просмоленное, способно пролежать на дне три века, не развалившись.
– Еще скажи, что там порох, – надулась Соня.
– Непохоже. Пороховые бочонки были другой формы.
Их спор прервало влажное шлепанье резины по доскам. Леша, выбравшийся из воды, ловко скинул с плеч баллоны с воздухом и, встряхнувшись, словно огромный пес, с гордым видом заявил:
– Говорил же: удача любит смелых и уверенных в себе.
– А еще говорят, что дуракам везет, – фыркнула Соня, поднимаясь с палубы.
В следующую секунду, пронзительно взвизгнув, она оказалась висящей над водой в вытянутых руках брата.
– Сонька, достала, – прорычал Леша, удерживая сестру за бортом яхты. – Даже моему терпению есть предел. Предупреждал, что окуну?
– Предупреждал, – пискнула Соня, чувствуя, как подрагивают от напряжения его руки.
– Предупреждал, что за борт скину?
– Предупреждал, – кивнула девушка, судорожно хватаясь за его плечи.
– Теперь не обижайся, – прохрипел от натуги Леша, вскидывая сестру над головой.
– Ой, Лешенька, прости дурную бабу! – заверещала Соня, клещом вцепившись в него. – Ну не смогла удержаться. Ты же знаешь, если я язвить перестану, это уже не я буду. Лешенька, сколько раз повторять? Бабы – дуры не потому, что они дуры, а потому, что бабы.
Лететь с размаху в воду Соне категорически не хотелось. К тому же она отлично понимала, что перегнула палку, и теперь готова была сказать что угодно, лишь бы успокоить взбесившегося братца.
Алексей действительно любил сестру, но иногда готов был открутить ей головенку за бесконечные подколки. И в таких случаях спасти ее могло только быстрое, полное и безоговорочное признание вины. Как все очень сильные люди, Леша быстро вспыхивал, но так же быстро отходил.
– Сонька, в последний раз, – угрюмо буркнул Леша, продолжая держать ее над головой.
– Лешенька, честное пионерское, два часа молчать буду как рыба об асфальт, – клятвенно пообещала Соня. – Больше не смогу, взбешусь и покусаю. Будешь потом себе уколы от бешенства делать.
– От твоего яда противоядия не существует, – проворчал Леша, легко опуская сестру на палубу.
– Леший, ну прости, – заканючила Соня, прижимаясь к плечу брата. – Сам же все время говоришь, что я язва, так чего обижаешься?
– Всему есть предел, подруга, – вздохнул Леша, заметно успокоившись. – Я за тебя любого порву, но когда-нибудь сам удавлю. Берега́ теряешь.
– Леший, прости. Правда не хотела обидеть, – вздохнула Соня. – Мир?
– Черт с тобой, Баба-яга. Мир, – сдался Алексей, обнимая сестру за плечи.
– Я тебя люблю, братишка, – промурлыкала Соня, чмокнув его в щеку. – Но ты все равно бугай дурной.
– Сама дура, – усмехнулся Леша, растрепав ей волосы.
– Ну, вы закончили отношения выяснять? – спросил, подходя к ним, Миша.
– Порядок, кэп. Небольшая профилактическая работа – и два часа спокойной жизни, без подколок, ерничанья и ехидства, нам обеспечены, – бодро отрапортовал Леша.
– Всего два? – иронично усмехнулся Миша, покосившись на виновницу этого безобразия.
– Более долгий срок непредсказуем своими последствиями. Чего доброго, еще и вправду взбесится.
– Ну, тебе виднее. Ладно, пошли добычу потрошить.
Все молодые участники экспедиции собрались на носу яхты. Профессор Блан, погрузившись в свои изыскания, даже не заметил, когда на палубе появилось что-то новенькое. Собравшиеся внимательно осмотрели бочонок со всех сторон и молча, переглянувшись, выпрямились.
– Что делать будем? – нарушил затянувшееся молчание Леша.
– Вскрывать, – рубанул ладонью воздух Миша.
– Только аккуратно, – быстро добавил Джеронимо. – По весу на сокровища не очень похоже. Бочонок с золотом должен весить больше.
– Можно подумать, что ты их взвешивал, – скептически усмехнулся Леша.
– Не взвешивал, но приблизительный вес золота знаю, – невозмутимо ответил португалец. – Кстати, имей в виду, что вскрывать эту штуку нужно очень осторожно. Там может оказаться что угодно, в том числе и солонина.
– И че? – не понял Леша.
– Ты хоть представляешь, как пахнет солонина, пролежавшая на дне пару сотен лет? Испачкаешься – потом замучаешься отмываться. С такой вонью ни в одно приличное место не пустят. А в неприличное – тем более.
– Стоп, – неожиданно скомандовал Миша. – Леха, тащи тот старый кусок брезента. Мне на яхте такое амбре совсем не в жилу.
– А если там что-то дорогое? – не сумела промолчать Соня.
– Я на это надеюсь, – пожал плечами Миша.
– Я в смысле: как делить будем? Все договоры в силе?
– Да, – решительно кивнул Миша, заметив настороженный взгляд Джеронимо.
Леша притащил кусок старого брезента и аккуратно расстелил его на палубе. Бочонок перекатили на брезент и поставили на то, что посчитали днищем. Обнаружить пробку или затычку так и не удалось. Михаил достал нож, чтобы соскоблить смолу с края, когда Леша неожиданно заявил:
– Раз уж мы ищем пиратские сокровища, так, может, попробуем соблюсти ритуал?
– Это как? – не понял Миша.
– Леший, ты что задумал? – насторожилась Соня, не понаслышке зная замашки родного братца.
– Все просто. Перед вскрытием пираты втыкали в сундук или бочонок ножи. Сколько ножей, столько и долей. Правило такое, – пояснил Леша, занеся свой нож над бочонком и неожиданно смутившись. – Я в одной книжке вычитал. Они так свои права на долю заявляли.
– Почему бы и нет? – подумав, пожал плечами Миша. – Зови профессора. Нас пятеро, значит, и ножей должно быть тоже пять.
– Согласен, – коротко кивнул Джеронимо.
Леша отправился за профессором, а Джеронимо, окинув Соню задумчивым взглядом, вдруг метнулся куда-то в трюм. Спустя пару минут он поднялся обратно и, протягивая девушке нож в пластиковых ножнах, тихо сказал:
– Это мой первый нож. С ним я нырял среди белых акул. И мне всегда везло. Пусть он останется у вас. На удачу.
– Спасибо, – растерянно улыбнулась Соня и взяла подарок в руки, оглядываясь в поисках брата и профессора.
Профессор, с головой погрузившийся в свои дела, пытался вырваться из рук парня, возмущенно лопоча что-то по-французски. Леша же, не понимая ни слова, продолжал осторожно подталкивать его к бочонку, негромко приговаривая:
– Ну не упирайтесь вы так, профессор. Порядок такой. Вот сейчас бочонок вскроем, и вернетесь к своим пробиркам. Ну что ты упираешься, словно тебя на гильотину тащат? Да не маши ты так своим ланцетом, порежешь еще, не дай бог.
В правой руке профессор сжимал скальпель, которым только что брал какие-то срезы.
– Кам он, мэн. Се ля ви, – продолжал приговаривать Леша, подтаскивая Блана к бочонку. – Просто воткни свой ножик в бочонок, и все. Вот так сделай, – добавил он, дотащив профессора до места и с размаху всадив свой нож рядом с уже торчащими из крышки ножами.
– Come on, just do it, – скомандовал Леша и, ухватив профессора за руку, заставил его воткнуть скальпель в бочонок.
В следующее мгновение свет померк, грянул гром, и все погрузилось в кромешную темноту.

7

Как и многие люди, привыкшие жить в единении с природой и окружающей средой, Джеронимо обладал прекрасным зрением и отличным слухом, так что вопрос девушки о себе расслышал прекрасно. Как и ответ профессора. Чуть улыбнувшись выданной им версии, португалец достал из шкафчика полотенце и, вытирая мокрые от воды волосы, вспомнил, как именно познакомился с неугомонным профессором.
Это было на большом барьерном рифе, куда он приехал, чтобы понырять с акулами и заработать немного денег за опасные кадры подводной съемки. Различные географические журналы и общества неплохо платили за подобные, леденящие кровь, кадры. Человек, плавающий среди больших белых акул, – то еще зрелище. Особенно когда пловец рискует начать кормить их с рук. Что заставляет людей с таким интересом рассматривать подобные фото и замирать у экрана, раз за разом прокручивая фильм, Джеронимо не понимал. Да и не стремился понять.
Родившись на берегу океана, он с самого детства знал, как нужно вести себя с морскими обитателями, а наработанный за долгие годы опыт только отточил эти знания. Так случилось и в тот памятный день. Небольшая стая рифовых акул окружила его, пытаясь определить степень съедобности ныряльщика, и Джеронимо, прижавшись ко дну, внимательно отслеживал каждое их движение, когда с катера, появившегося неподалеку, с громким плеском в воду погрузился человек.
Шум сразу привлек внимание хищниц, и новичок с ходу оказался в окружении стаи. Судя по его поведению, в подобной ситуации человек оказался впервые. Запаниковав, он принялся суетливо крутиться из стороны в сторону, забивая себе обзор клубами пузырей из редуктора. Сбитое дыхание и адреналин заставили его дышать часто. Еще немного, и человек выпустит загубник, нахлебается воды, и акулы набросятся. Ведь страх они чувствуют не хуже собак.
Оттолкнувшись от дна, Джеронимо выхватил из ножен на голени широкий, отточенный до бритвенной остроты нож и, разогнавшись, помчался прямо на акул. Широкие ласты профессионального ныряльщика позволили ему развить серьезную скорость, так что в стаю он вклинился словно торпеда. Самая крупная акула уже распахнула пасть, готовясь вцепиться в человека, когда широкий клинок португальца полоснул ее по жабрам. Крепкая кожа разошлась под клинком, и акула, изогнувшись словно пружина, одним рывком ушла в сторону.
Ее товарки, почуявшие кровь, тут же сменили объект интереса. Оставив на время человека в покое, они закружили вокруг раненой акулы. Зная, что запах крови очень скоро приведет их в ярость, Джеронимо извернулся, меняя направление, и, ухватив пловца за ремень на баллонах, потащил к катеру. Перепуганный до полного отключения мозга пловец даже не пытался сопротивляться, обвиснув как кукла в руках кукловода. Подтащив человека к платформе, с которой тот с таким плеском рухнул в воду, Джеронимо буквально зашвырнул его на спасительную поверхность и, убедившись, что акулы еще не вернулись, выбрался сам.
Вынув загубник и закрутив вентиль, чтобы перекрыть подачу воздуха, португалец снял с плеч акваланг и, выпрямившись во весь рост, нашел взглядом виновника учиненного безобразия. Бледный от испуга, все еще задыхающийся мужчина лет пятидесяти уцепился обеими руками за планшир, с ужасом глядя на морскую гладь. О том, чтобы снять акваланг, он даже не вспомнил.
– Мистер, вы идиот или просто самоубийца? – просил Джеронимо, подходя к нему и упирая внушительные кулаки в бедра.
Его возмущению не было предела. Поведение этого человека можно было охарактеризовать только одним словом: идиотизм. И именно поэтому Джеронимо выбрал такую форму обращения. По личному опыту он отлично знал, что подобным образом под водой себя могут вести только представители самой избранной страны – американцы. Только они были свято уверены, что в случае столкновения с акулами смогут подать на них в суд и потребовать компенсации за откушенную конечность. А то, что акулам на американский суд наплевать с самой высокой волны, до них тупо не доходило.
– Я не думал, что там так много акул, – растерянно проблеял мужчина.
– Не думал? А спросить не пробовал? Любой инструктор по дайвингу объяснит тебе буквально на пальцах, где и как нужно нырять и что делать, оказавшись рядом с акулой. Твое счастье, что там оказался я, иначе ты уже был бы стейком, – продолжал бушевать португалец.
– Спасибо, – смущенно пробормотал мужик.
– Да плевать мне на твои благодарности. Из-за тебя тут еще пару дней нырять нельзя будет.
– Почему?
– Да потому что в воде сейчас как минимум три литра крови, а для акул это как кокаин для наркомана. Через час тут от них не протолкнуться будет.
– Но я не могу столько ждать. Мне срочно нужно обследовать дно в этом месте, – вдруг забормотал мужчина.
– Решили покормить этих милых рыбок? Добро пожаловать, – фыркнул португалец.
– Вы не понимаете! Я нанял эту лодку всего на три дня. День уже прошел. А теперь вы говорите, что в воду нельзя будет входить еще два дня. Это же впустую потраченные время и деньги…
– Вы действительно псих, – покачал головой Джеронимо, успокаиваясь. – Впрочем, это только ваши проблемы. А теперь подгоните катер вон к тому баркасу, и я вас покину, – добавил он, обращаясь к человеку, выполнявшему роль шкипера.
– Джеронимо, ты, как всегда, умудряешься найти себе приключения на ровном месте, – рассмеялся тот, протягивая португальцу руку.
– Привет, Сэм. Прости, не узнал тебя сразу, – улыбнулся Джеронимо, пожимая протянутую ладонь.
– Вы знакомы? – тут же насторожился спасенный.
– Еще бы. Вам повезло, профессор. К вашему спасению приложил руку человек, ставший живой легендой среди профессиональных дайверов. Если кто и мог вас спасти, то только он. Признаться, увидев плавники, я уже попрощался с вами. Когда акулы прут на добычу стаей, по ним даже стрелять с борта бесполезно. Все равно всех убить не успеешь. Только еще сильнее разозлишь остальных. Как ты умудрился их отвлечь? – повернулся шкипер к Джеронимо.
– Ранил самую большую акулу. Остальные отвлеклись на ее кровь.
– М-да, недаром про тебя говорят, что ты родился от самки дельфина, – усмехнулся шкипер. – До такого фокуса я бы даже под расстрелом не додумался.
– Э-э-э, сеньор, а сколько вы берете за день работы под водой? – вдруг оживился спасенный.
– У вас денег не хватит, чтобы заставить меня лезть сегодня под воду, – отмахнулся Джеронимо.
– Я не про нынешний день, – удрученно вздохнул мужик.
– И завтра тоже, – отрезал португалец. – А вот через день можно будет попробовать.
– Так сколько? – воспрял мужик.
– Смотря что я должен буду делать, – подумав, ответил Джеронимо. – Расскажите, зачем вы полезли под воду, и я назову свою цену.
– Все просто. Я историк, занимаюсь поиском и исследованием затонувших кораблей от четырнадцатого до девятнадцатого века. В этих местах затонуло несколько кораблей испанской эскадры. В подробности я, с вашего разрешения, вдаваться не стану, скажу только, что погибли они не в бою, а по причинам непогоды. Что скажете?
– Ищете пиратские клады? – усмехнулся Джеронимо.
– Нет, – с грустной улыбкой покачал головой мужчина. – Золотых галеонов было не так много, как рассказов о них. Я действительно историк, и мне нужны предметы, которые могли сохраниться на дне. Неважно, что это будет. Главное – чтобы они были того времени.
– Боюсь, вы даром потратите деньги. Я был на дне. Там ничего нет, – подумав, ответил португалец. – В этих местах сильные течения, и корабли могло отнести далеко отсюда, в открытый океан.
– Вы уверены? – с явным огорчением уточнил мужик. – Не забывайте, за столько лет их должно было затянуть песком и илом.
– Могу показать вам запись, – сказал Джеронимо, показывая ему компактную камеру для подводных съемок.
Стоила эта игрушка как хороший автомобиль, но это окупилось. С ее помощью Джеронимо уже успел стать знаменитостью среди различных издательств, печатавших статьи о живой природе. Пару раз его съемку даже транслировали по телевидению. Увидев камеру, мужик заметно оживился и, ничего не объясняя, нырнул куда-то в недра катера. Спустя минуту он примчался обратно, держа под мышкой ноутбук и кучу проводов. Чуть усмехнувшись, Джеронимо отдал ему камеру и, присев на лавку, принялся ждать результата его камлания.
Едва не тычась носом в экран, мужик покадрово просмотрел всю запись и, тяжело вздохнув, захлопнул ноутбук. Отодвинувшись от столика, который специально для него установил шкипер, мужик задумчиво потер подбородок и, махнув рукой, удрученно произнес:
– Вы правы, там ничего нет. Но я не понимаю, как такое может быть. В тех документах, что я обнаружил, указаны именно эти координаты.
– Я же говорил, течения, – пожал Джеронимо плечами. – К тому же в те времена корабли далеко не всегда шли камнем ко дну. Если уж современные корабли не всегда сразу тонут, то про старинные и говорить нечего. Часто случалось так, что их находили за много миль от места крушения.
– Интересно. Вы хорошо знаете истории о кораблекрушениях, – с удивлением отметил мужик.
– Я всю жизнь в море, – отмахнулся Джеронимо. – Отец рыбаком был, так что морские истории я знал, еще ходить толком не научившись.
– Очень интересно. И куда, по-вашему, корабли могло унести?
– Нужна карта течений. С учетом меняющегося рельефа и ветров квадрат поисков может быть немаленьким. В любом случае искать надо в открытом океане. Здесь их давно бы заметили.
– Кто?
– Дайверы. Эти места очень популярны у ныряльщиков.
– А вот об этом я как-то не подумал, – растерянно протянул мужик.
– Эй, мистер, так вы будете еще нырять? Или я возвращаюсь обратно. Но учтите: возврата денег не будет, – оборвал их беседу шкипер.
– Вам хочется полюбоваться, как меня будут есть? – мрачно сыронизировал мужик.
– Значит, возвращаемся.
– Придется, – с видом обреченного вздохнул спасенный.
– Только пересади меня на мой баркас, – напомнил Джеронимо.
– Послушайте… А могу я вернуться с вами? – неожиданно спросил мужик.
– Зачем? – не понял португалец.
– Вы интересный собеседник, и наш разговор еще не окончен. Я хотел бы расспросить вас подробнее. Похоже, вы хорошо знаете здешние воды и умеете работать под водой профессионально.
– О чем? Простите, но я вас впервые вижу.
– Ох, простите! – всполошился мужик. – Позвольте представиться. Профессор Блан. Историк. Я весьма признателен вам за спасение, сеньор Джеронимо.
– Профессор?! – удивленно переспросил ныряльщик. – Что ж, это многое объясняет.
– Что именно? – не понял Блан.
– Вашу безответственность под водой и неумение замечать вещи, очевидные простым смертным.
– Да, признаюсь, что, погрузившись в свои изыскания, я становлюсь несколько рассеянным, – смутился профессор.
– Я это заметил, – рассмеялся Джеронимо. – Что ж, я не против. Перебирайтесь на баркас, там и поболтаем.
На следующий день они снова вышли в море, но теперь всем, что касалось ныряния, заправлял Джеронимо. Искать затонувшие корабли им пришлось почти на ощупь. Течения и ветры с тех времен сильно изменились, так что профессору пришлось серьезно повозиться, чтобы сопоставить все изменения и определить хотя бы примерное направление поисков.
Наконец район поисков был определен, и Джеронимо отправился под воду, вооружившись ножом, гарпуном и камерой. Оружие в этих водах было жизненно необходимой деталью экипировки. Еще через три дня они все-таки нашли те самые корабли, которые так нужны были профессору. Обрадованный этим обстоятельством Блан с истинно галльской широтой устроил вечеринку, на которой все собравшиеся набрались до поросячьего повизгивания. В том числе и сам профессор.

8

В себя ее привело ощущение холода и соли на губах. Со стоном открыв глаза, Соня с трудом подняла голову и медленно огляделась. С палубы яхты она вдруг каким-то образом перенеслась на пляж. Невысокая волна, накатывая на берег, окатывала девушку брызгами воды. Встав на ноги, Соня растерянно огляделась и, увидев бегущего к ней брата, с облегчением вздохнула. Она не одна. Леший хоть и балбес, но родной брат и способен свернуть в бараний рог любого недоброжелателя. Благо дури для такого действа у него на троих хватит.
Следом за братом девушка рассмотрела и остальных участников экспедиции. Джеронимо оказался лежащим за кучей камней, Миша нашелся в соседних кустах, а профессор Блан оказался сидящим на огромном валуне с задумчиво-растерянным видом. Подбежавший Леша, тяжело дыша, быстро оглядел сестру и, испуганно улыбнувшись, прохрипел пересохшим горлом:
– Жива-здорова? Кости целы?
– Порядок. Только не понимаю, что произошло, – кивнула Соня.
– Сам в шоке. И не вздумай сказать мне, что это я виноват.
– Кто-нибудь объяснит мне, что случилось и куда, блин горелый, моя яхта делась? – возмущенно завопил Миша.
– Боюсь, здесь не обошлось без вмешательства высших сил. Или низших, – помолчав, произнес Джеронимо.
– Может, профессор что понял? – осторожно предположил Леша, кивая на замершего, словно истукан с острова Пасхи, Блана.
Вся четверка дружной гурьбой подошла к валуну, на котором восседал профессор. Вид у него был странный, словно из-за угла пустым мешком нахлобученный. Но при этом с первого взгляда было ясно, что Блан пытается что-то осознать. Что именно, было и так понятно, а вот как он хочет это сделать, не понимал никто. Для остальных членов группы все происходящее напоминало странный, дикий коллективный сон. Для самого же профессора это была очередная загадка. Джеронимо как самый близкий профессору человек осторожно подергал его за рукав, негромко спросив:
– Профессор, вы что-нибудь понимаете? Как мы здесь оказались?
– Смотрите, – коротко ответил профессор, кивая куда-то вглубь материка.
Все четверо разом уставились в указанную сторону. Спустя минуту Миша еле слышно произнес:
– Или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется. Это что за хрень?
– Ты о чем? – не понял Леша.
– Крепость, – прошептал Джеронимо.
– Ну, крепость, и что?
– А в ней замок, – добавил португалец.
– И? – не унимался Леша.
– Они не так выглядят.
– Как не так?
– Не знаю.
– Флаг, – коротко добавила Соня.
– А что флаг-то? – продолжал тупить Леша, крутя головой и вытягивая шею, что при его росте выглядело комично.
– Это «Веселый Роджер», – глухо пояснил профессор, и собравшийся снова что-то спросить Леша осекся.
На путешественников весело скалился череп на черном фоне, под которым скрестились две кривые абордажные сабли. Профессор осторожно сполз со своего насеста и, не оглядываясь на попутчиков, быстро зашагал в сторону крепости. Остальные поспешили за ним. Вид у Блана был очень целеустремленный, поэтому остальные участники экспедиции не решились его останавливать. Только Алексей, догнав профессора, рискнул донимать его вопросами.
– Так что все-таки произошло, проф? Блан! Блин. Что это было?
– Пока не уверен, но, кажется, я начинаю понимать, – буркнул профессор, не снижая скорости.
– Так скажите нам, – встряла Соня, которую любопытство просто съедало.
Но профессор продолжал молчать. Шагая с сосредоточенным видом, он то и дело останавливался и старательно осматривался вокруг. Потом, кивнув каким-то своим собственным мыслям, отправлялся дальше. Они добрались до ворот, и Блан, резко остановившись, принялся их внимательно осматривать, уделяя особое внимание кладке стен.
– М-да, крепость строилась в десятом веке. И строили тогда на совесть. Во всяком случае, у строителей она тогда еще была, – проворчал Блан и зашагал дальше.
Но едва путешественники оказались на улице города, как им тут же пришлось прижаться к стене. По узкому пространству улицы неслась черная карета странного вида. Небольшой крытый возок и запятки на четырех человек сразу. На дверце кареты очень точно был нарисован странный знак.
– Глаз осьминога, – мрачно прошипел Джеронимо, рассмотрев знак.
– Такая жара, а они все в черном, да еще и в глухих масках, – добавила Соня, как настоящая женщина успевшая рассмотреть наряды ехавших в карете.
Они выбрались на городскую площадь, растерянно остановились. Все, кто попадался им на глаза, были одеты в костюмы семнадцатого века, а многие – вообще в немыслимые тряпки. Но каждый из попадавшихся им на глаза был вооружен. Сабли, шпаги, тесаки, кинжалы, не говоря уже о ножах.
– Прикольный фест, – хохотнул Леша. – Интересно, кто проводит?
– Ничего так. Достоверно, – поддержала брата Соня.
Остальные продолжали молча рассматривать окружающую действительность.
– Потрясающе, – наконец произнес Блан.
– Что? Что именно потрясающе? – тут же вцепилась в него Соня.
– Вы все равно не поверите. Или не поймете. Я и сам еще до конца в это не верю. А объяснять вам – только даром время тратить, – отмахнулся профессор. – Главное – что все это я могу как следует изучить. Подробнейше! Потрясающе!
– Знаете, профессор, я провела рядом с вами всего несколько дней, но должна сказать, что спрашивать вас о чем-то просто противно.
– Да? Такого мне еще никто не говорил, – проворчал профессор, даже не глядя на девушку.
– Да. Вы отвечаете с таким видом, что спрашивающий начинает жалеть, что сам в «Гугл» не посмотрел, – продолжала шипеть Соня разъяренной кошкой.
– Уймись, сестренка. И так все ясно: костюмированный туризм. Сейчас очень модно. Покупаешь билет и попадаешь…
– В семнадцатый век, – кивнула Соня. – Прикольно.
– Ага. Но не мешало бы что-нибудь съесть. А то у меня от всех этих волнений аппетит разыгрался, – громко произнес Леша, вопросительно оглядывая попутчиков.
– Похоже, вон там таверна, – кивнул Джеронимо, указывая в нужную сторону.
– Согласен. Пора и перекусить, – решительно кивнул Миша. – Хорошо, что я с портмоне не расстаюсь.
Путешественники пересекли площадь и не спеша вошли в таверну. Блан, не обращая на попутчиков внимания, тут же принялся осматриваться и со странной усмешкой на губах трогать и щупать все, что попадалось на пути. Он не постеснялся даже пощупать пустой рукав у одного из сидевших в таверне посетителей.
Леша сразу же устремился за ним, все еще пытаясь выяснить, что именно понял профессор. Добравшись до однорукого, парень ухватил его за рукав и, осторожно дергая сукно, спросил:
– Достоверно, брат. Нет, правда. А как это сделано? Покажи, а? Где рука?
Немолодой уже мужик, к которому они так бесцеремонно пристали, молча опустил здоровую руку на рукоять кинжала и глянул на обоих исследователей так, что обоих словно ветром сдуло.
Вернувшись к столику, который заняли остальные участники экспедиции, Леша достал свой мобильник и, повернувшись к Соне, спросил:
– Как думаешь, здесь вай-фай есть? Хочу на «Фейсбук» зайти.
– Собираешься начать вести активную социальную жизнь? – подпустила шпильку Соня.
– Ну так, по мере сил, – отшутился Леша.
– Некоторые детали я себе несколько иначе представлял, но в общем-то все верно, – проворчал профессор, продолжая оглядываться.
У стола, который заняли путешественники, появился громадный араб со страшным шрамом через все лицо. Окинув разношерстную компанию задумчивым взглядом, гигант спросил по-испански со странным гортанным акцентом:
– Кто платит?
– Что он там гудит? – повернулся Леша к сестре.
– Спросил, кто платить будет, – перевел Миша. – Я плачу, – добавил он, поворачиваясь к арабу.
– Хорошо, – после короткого размышления хмыкнул тот, окидывая парня внимательным взглядом. – Тогда к концу вашего застолья ты должен быть трезвее всех остальных. Это обязательное условие для всех новичков в нашем городе, и оно не оговаривается.
– Зачем? – не понял Миша.
– Чтобы заплатить, – пожал широченными плечами араб, коснувшись ладонью кинжала на поясе.
Не найдя что ответить, Миша только удивленно кивнул. Кивнув в ответ, араб величественно удалился за стойку, а у стола вдруг откуда ни возьмись появился жуткого вида карлик с пятью кружками в руках. Выставив посуду на стол, он не спеша отправился все к той же стойке.
Взяв свою кружку, Блан принюхался и, сделав глоток, восхищенно произнес:
– Настоящий ямайский ром! Потрясающе!
– Профессор, вы же не пьете. Точнее, с того случая на большом рифе, – удивился Джеронимо.
– Ну, для настоящего ямайского рома можно сделать исключение, – усмехнулся Блан, снова прикладываясь к кружке. – Интересно, откуда он здесь?
Стоявший за стойкой араб со странной усмешкой смотрел на их компанию, а потом, сосредоточив свое внимание на девушке, проговорил все с тем же жутким акцентом:
– Однажды на том же месте, где сидите вы, пятеро отмечали спасение своих шкур от лап морского дьявола. Да… Еле ноги унесли. И среди них тоже была женщина.
– И что? – не поняла Соня.
– Ничего. Это плохо для них кончилось. Поубивали друг друга из-за нее. Но, врать не стану, она была красивая. А потом ее сварили в котле. Заживо. По приговору инквизиции. В Бильбао.
– А покушать у вас можно? – спросила Соня, решив сменить тему.
Араб величественно кивнул карлику, и через пару минуть тот вынес огромную рыбину на деревянном блюде.
– Ты просила суши? – иронично поинтересовался Леша, увидев вытянувшуюся физиономию сестры. Размеры рыбины произвели на нее неизгладимое впечатление.
После рома все заметно расслабились, а когда от рыбы остался один хребет, Миша достал из портмоне карточку и, повернувшись к арабу, спросил:
– Принимаете?
– Что это? – вытаращив глаза, спросил тот.
– Что? «Голден виза», что не так? – не понял Миша.
Вместо ответа араб резко помрачнел и медленно потянулся к кинжалу. Чуть кивнув, словно что-то понял, Миша достал из бумажника купюру номиналом в бакс и, протягивая ее арабу, усмехнулся:
– Я тебя понял, приятель. Семнадцатый век. Только кеш.
Взяв купюру и удивленно покрутив ее в руках, араб рассмеялся и, склонив голову набок, спросил:
– Смешное название. Соединенные Штаты Америки. Это где такие?
Решив, что это шутка, путешественники заулыбались, переглядываясь. Между тем араб, резко помрачнев, снова схватился за кинжал, угрюмо прорычав:
– Ты собираешься платить мне этой смешной бумажкой?
Оставшийся за стойкой карлик демонстративно выложил на столешницу два пистолета. Атмосфера в таверне сильно сгустилась. Сидевшие за соседними столами пираты поспешно сменили места, чтобы не оказаться на линии выстрела. Продолжая что-то ворчать, араб всмотрелся в купюру и, оставив в покое кинжал, повернулся к свету из окна.
– Пирамида, всевидящее око, надпись на языке латинян «новус ордо секлориум»… Тайный орден вольных каменщиков, – повернулся он к Мише. – А я слышал, что вас всех сожгли.
От растерянности Миша сумел только пожать плечами. Почесав в затылке чисто русским жестом, араб решительно кивнул и бросил купюру в кувшин с широким горлом. Соня успела отметить, что все деньги, полученные от гостей, летят именно туда. В общем, из таверны они выбрались сытыми, слегка пьяными и даже не по частям.

9

Джеронимо недаром с такой ненавистью отозвался о знаке, нарисованном на карете. В своей бурной жизни ныряльщик сталкивался с самыми разными людьми, и далеко не все они были порядочными. Знак глаза осьминога начал вызывать у него стойкое неприятие после мерзкой истории, случившейся в Южно-Китайском море. Ведя подводные съемки, португалец оказался объектом внимания местных наркоторговцев. О роде их деятельности парень узнал потом, когда бандиты начали откровенно угрожать ему и нанятой им команде, а до того Джеронимо принял все их нападки за обычную нелюбовь к представителям белой расы.
Несмотря на все разговоры о равенстве и братстве, к белым людям в Юго-Восточной Азии всегда относились не очень хорошо. Годы интервенции и колонизации никто здесь забывать не собирался. Так что, когда их катер в открытом море вдруг догнала моторная лодка, из которой без лишних разговоров сбросили рыболовную сеть, которая тут же намоталась на винт, это было воспринято как обычное хулиганство.
Надев акваланг, Джеронимо спустился под воду и, быстро разрезав сеть, вытянул ее на борт катера. Владелец судна, он же капитан, внимательно осмотрев ее, покачал головой и, вздохнув, мрачно проворчал:
– Не знаю, кому ты тут уже успел оттоптать мозоль, но это подарочек тебе.
– С чего ты взял? – не понял Джеронимо.
– Меня в любой момент могли найти в порту или дома. Но никаких особых предупреждений или намеков я не получал, как и мои парни. Остаешься только ты.
– Бред какой-то. Я тут никого, кроме тебя и еще пары ребят, не знаю и ни с кем не ссорился, – пожал плечами португалец. – Скорее всего, кто-то просто решил похулиганить.
– Нет. Так делают, когда хотят показать, что в этих водах лучше не появляться. Это предупреждение, – мрачно качнул головой шкипер.
– О чем? Мы же в открытом море! Кому мы тут мешаем?
– Вот и я не понимаю, о чем они нас предупреждают.
Разговор затих сам собой, и друзья вернулись к своим делам. Но на следующий день рядом с катером снова появилась та же самая лодка. Никто на катере не успел ничего понять, когда с моторки вдруг ударили сразу два автомата. Пули прошлись по верхнему краю борта, надстройке и лебедке, установленной на палубе. Все находившиеся на катере упали на палубу, прикрывая головы руками. Это уже было не хулиганство. Это было самое настоящее нападение.
Дождавшись, когда стихнет рев мотора лодки, Джеронимо осторожно поднял голову и, оглядевшись, громко спросил:
– Эй, все живы?
– Все, – отозвался шкипер и, кряхтя, поднялся на ноги.
– Что это было? – раздался испуганный голос, и из люка высунулась перепачканная маслом физиономия.
– Тебе прямо сказать или сам поймешь? – окрысился шкипер, осматриваясь.
– Нет, правда. В нас что, стреляли? – не унимался механик, просидевший весь обстрел в моторном отсеке.
– Ты просто Спиноза. Твою мать, они мне весь катер в решето превратили! – взвыл шкипер, разглядев дыры в бортах. – Ты как хочешь, Джеронимо, но в эти места я больше не пойду. Возвращаемся в порт.
– Не спорю, – растерянно вздохнул португалец.
Джеронимо действительно не понимал, что происходит. В такую передрягу он попал впервые. Да, разные неурядицы и столкновения бывали и раньше, но все они проходили, что называется, на бытовом уровне. Перебравшие в баре аборигены решали поучить пришлого или возникал спор из-за лучшего места для погружения. Но все это решалось в худшем случае кулаками. Из автоматов его обстреливали впервые.
Вернувшись в порт, португалец засел за лоции, изучая глубины и атоллы, на которых можно было бы сделать самые красочные кадры. Но закончить работу ему не дали. Дверь в каюту распахнулась от могучего пинка, и на ныряльщика уставился ствол пистолета. Державшийся за рукоять этой карманной артиллерии индивид жестом велел ему выходить. Выпрямившись во весь рост, Джеронимо только зубами скрипнул.
В тесной каюте катера уйти с линии выстрела было невозможно, а его нож лежал вместе со всей экипировкой для ныряния. Выйдя в коридор, португалец мрачно глянул бандиту в глаза. Оскалившись в ответ, тот стволом указал на трап. Не спеша ныряльщик поднялся на палубу, и первое, что бросилось ему в глаза, – это вставший на колени, с руками за головой экипаж катера. За спиной его друзей стояли двое с автоматами Калашникова в руках. На палубе, развалившись в хозяйском кресле, сидел средних лет азиат в отлично сшитом костюме. Охраняли его еще трое, с пистолетами в руках.
– Совсем обнаглели, твари. В порту средь бела дня оружием размахивают, – со злостью подумал ныряльщик.
– Это ты аквалангист? – с заметным акцентом спросил главарь, с интересом разглядывая португальца.
– Я.
– Хорошо ныряешь?
– Мне хватает.
В ту же секунду на затылок Джеронимо обрушился сильный удар. Конвоировавший его бандит ударил парня рукоятью пистолета по голове.
– Сэр! Нужно говорить «сэр», когда разговариваешь с хозяином, – прорычал бандит, склоняясь над ныряльщиком.
– И не мечтай, – прохрипел Джеронимо, переворачиваясь на спину.
От сильного удара он упал на палубу. Прохрипев что-то нечленораздельное, бандит размахнулся, чтобы ударить его ногой в бок, и Джеронимо, пользуясь собственным ростом и реакцией, с силой выбросил поджатые ноги тому в лицо. Удар пришелся бандиту в подбородок, и невысокий азиат птичкой перемахнул через борт катера. Раздались громкий всплеск и щелчки затворов. Главарь что-то гортанно приказал и, поднявшись, с усмешкой произнес, с интересом разглядывая ныряльщика:
– Ты должен сделать для меня одно дело. Сделаешь – твои друзья останутся живы, а ты получишь деньги. Нет – все умрут. Понял?
– Не верю, что у вас нет своего ныряльщика. Если вам нужно просто поднять груз, то это может сделать и он. Значит, вам нужно сделать что-то, чего он сделать не может. А после такого не платят, а убивают. И зачем мне вам помогать, если вы все равно нас убьете?
– Умный, – одобрительно кивнул главарь. – У нас был ныряльщик, но он умер. Акула. Ты поднимешь груз.
– Опять не сходится, – упрямо покачал Джеронимо головой. – Если вы знаете, где груз, то его может поднять любой, кто умеет плавать. Даже если груз лежит глубже двадцати метров. Это несложно.
– Глубина двадцать-тридцать метров. Но точного места мы не знаем. Груз сбросили быстро. Торопились. Тебе придется найти его и поднять.
– А если я откажусь? – запустил Джеронимо пробный мяч.
– Глупо. Тогда твои друзья будут умирать очень долго и очень плохо. Мои люди умеют делать больно. Очень больно. Но если достанешь, все будут жить. Мы бизнесмены, и лишняя кровь нам не нужна.
– Угу, я уже поверил, – буркнул про себя Джеронимо, судорожно ища выход из положения.
Между тем бандиты выловили из воды ушибленного им бандита, и главарь, жестом указав на экипаж катера, не спеша направился к сходням.
– И еще, – неожиданно остановившись, добавил он, оглянувшись на ныряльщика, – попробуешь сбежать или пойти в полицию, твои друзья умрут, а ты сядешь в тюрьму за торговлю наркотиками. В полиции у нас тоже есть друзья. И белых они не любят.
Бандиты подхватили парней из экипажа и поволокли к борту.
– Эй, эти люди мне понадобятся, когда я буду нырять. У меня все оборудование здесь, на катере, – быстро сказал Джеронимо, пытаясь хоть как-то повлиять на ситуацию.
– Акваланг у нас есть свой, – отмахнулся главарь.
– Этого мало. Мне будут нужны эхолот, глубиномер, канаты, грузы, компрессор и много чего еще. Ты же хочешь, чтобы я сначала нашел груз?
– Предлагаешь использовать этот катер? – задумчиво уточнил бандит.
– Я же говорю, здесь есть все нужное. А экипаж знает, что нужно делать при долгом погружении, – принялся ковать железо португалец.
– Хорошо. Их приведут перед выходом в море. А ночевать они будут у нас. Ты останешься здесь, под присмотром моих людей. Понял?
– Понял, – скрипнул зубами Джеронимо.
Бандиты увели экипаж, и португалец сломя голову ринулся в свою каюту. Первым делом достав из вещей нож, он прикрепил его на запястье, под рубашку, и отправился на камбуз, искать лед, чтобы приложить его к шишке на голове. Как выкрутиться из сложившейся ситуации, он даже не представлял. В том, что их убьют, как только он достанет груз, Джеронимо даже не сомневался. Значит, нужно сделать так, чтобы бандиты умерли еще раньше. А потом придумать какую-нибудь правдоподобную историю, чтобы перевести все стрелки на них. Но как это сделать?
С этими мыслями парень вернулся в каюту и, растянувшись на узкой койке, устало прикрыл глаза. О том, чтобы сбежать, бросив остальных, он даже не помышлял. К тому же, если разобраться, то в беду парни попали именно из-за него. Ведь бандитам нужен был ныряльщик, а не катер с его экипажем. Так ничего и не придумав, Джеронимо забылся тяжелым, тревожным сном. Ночью он несколько раз просыпался, чтобы попить воды, и снова падал на влажную от пота простыню. Проснулся парень злым и невыспавшимся, а первое, что он услышал, – это громкие наглые голоса и шаги на палубе.
Кое-как приведя себя в порядок, Джеронимо выбрался на палубу и, оглядевшись, насчитал четверых бандитов, с хозяйским видом шаривших по всему катеру. Понимая, что должен попытаться как-то сохранить имущество друзей, ныряльщик громко окликнул бандитов и, уперев кулаки в бедра, решительно заявил:
– Эй, вы! На катере ничего не трогать. Сломаете оборудование – я вашему хозяину скажу, что это вы помешали мне поднять груз. Здесь много нужного оборудования, чтобы работать под водой.
Бандиты мрачно переглянулись, но спорить не стали. Из этого Джеронимо сделал вывод, что их всех уже списали. Зачем затевать спор и попадать в немилость главарю, если все можно будет спокойно забрать потом? Потому они даже не попытались осадить наглеца. Сделает дело, а потом можно будет отыграться за все. Через час к катеру прямо на причал подкатила машина, из которой выбросили экипаж катера. Пинками их загнали на борт, и один из бандитов приказал запускать мотор.
С пленниками на борт поднялись двое бандитов. Еще трое догнали выходящий из бухты катер на большой моторке с мощным двигателем. Вот теперь все окончательно встало на свои места. После поднятия груза всех лишних попросту уничтожат, груз отправится на моторке дальше, а катер вернется в порт, сменив хозяина. Всего против четырех пленников собралось девять бандитов, из которых шестеро находились на борту катера.
Пользуясь относительной свободой, Джеронимо принялся не спеша готовить акваланг и аппаратуру. Разложив на палубе кусок чистого брезента, он уселся по-турецки и начал перебирать редуктор акваланга, искоса оценивая диспозицию. Один бандит спустился с механиком в моторный отсек, второй постоянно торчал в ходовой рубке, а остальные устроились в тени, лениво развалившись и положив на колени оружие. К радости португальца, в основном это были пистолеты. Но у тех, что шли следом на моторке, вполне могли оказаться и автоматы.
От размышлений Джеронимо отвлекли негромкие шаги. Подошедший к нему шкипер присел на корточки и, небрежно покрутив в руке шланг, тихо спросил:
– Ты понимаешь, что обратно мы не вернемся?
– Знаю.
– Что будем делать? Я не хочу подыхать.
– Никто не хочет. А что делать, я не знаю. Уже дым из ушей идет от размышлений.
– Может, не мудрить? Броситься на них, завязать драку, а там посмотрим, как получится?
– Нас намного меньше. Перестреляют. Нужно получить в руки оружие. Тогда можно попробовать завязать бой. И не забывай про тех, что в лодке. У них могут быть автоматы. А скорость у моторки намного выше, чем у катера. Если сбегут, возвращаться нам будет бессмысленно. Убьют прямо в порту.
– И что делать?
– Ждать. Нож у меня с собой. Когда соберусь под воду, возьму второй и гарпун. Считай, трое в минусе. Но кто-то должен быть рядом с ними, чтобы сразу схватить оружие и открыть огонь. Иначе ничего не получится.
– Я буду там, – помолчав, решительно кивнул шкипер и, поднявшись, поморщился.
– Ты что? – насторожился Джеронимо.
– Попытался характер показать. В итоге получил прикладом по почкам, – криво усмехнулся парень.
– Ты вообще знаешь, что это за банда? – быстро спросил португалец, вспомнив о важном.
– Глаз осьминога. Не самая большая семья, но славится своей жестокостью. Ты не обратил внимания на их наколки?
– Не до того было, – отмахнулся Джеронимо, продолжая обдумывать план спасения.
– С кого начинать, если получится? – еле слышно спросил шкипер.
– С лодки. Они самые опасные для нас.
Кивнув, шкипер не спеша вернулся в рубку. Собрав редуктор, Джеронимо подготовил акваланг и, открыв рундук, достал из него груз, веревку и подводные буи. Под водой проще всего вести поиск по спирали. Для этого на дно опускается груз, к тросу которого привязывается веревка. Ныряльщик держит веревку в руках и плывет по кругу, медленно стравливая ее. Взвесив гирю груза в руке, Джеронимо прикинул, сможет ли он добросить ее до бандитов, и, подумав, оставил эту идею на крайний случай.
К нужной точке они подошли через полтора часа. Моторка, заглушив двигатель, закачалась на легкой волне, и шкипер, ловко подогнав к ней катер, перегнувшись через борт, спросил:
– Отсюда начинаем?
– Да. Скажи своему другу: пусть ныряет, – послышалось в ответ.
– Он сам решит, когда и что делать, – вяло огрызнулся шкипер и, повернувшись к португальцу, добавил: – На месте. Можешь начинать шоу.
– Готов? – спросил Джеронимо, глядя ему прямо в глаза.
– Абсолютно, – решительно кивнул шкипер.
Парень, выполнявший обязанности палубного матроса, привычно скинул за борт груз и, дождавшись, когда он ляжет на дно, громко объявил:
– Двадцать два метра.
Сидевшие под навесом бандиты лениво наблюдали за действиями ныряльщика. Взяв в руки баллон, маску, ласты и гарпун, Джеронимо подошел к борту и, осторожно разложив все это на палубе, через плечо глянул на приятеля. Шкипер, сунув руки в карманы шортов, не спеша зашел под навес и остановился в шаге от них. Чуть усмехнувшись, Джеронимо подхватил ружье и, не вставая, выстрелил. Стальной гарпун пробил грудь самому дальнему бандиту, и, пока они соображали, что произошло, ныряльщик кувырком вперед сместился, выхватывая нож.
Оружие для ныряния Джеронимо подбирал себе тщательно, и сделано оно было по его заказу. Отточенный до бритвенной остроты нож, свистнув в воздухе, пробил грудину второму бандиту, и португалец тут же швырнул второй нож, всадив его в шею третьему наркоторговцу. Шкипер, после первого же выстрела упав на колени, подхватил с палубы пистолет и, ловко передернув затвор, всадил две пули в оставшегося бандита.
Джеронимо, очередным кувырком подкатившись к ним, подхватил пистолет, оказавшийся бразильской «береттой», и, вскочив на ноги, начал раз за разом всаживать пули в оставшихся на лодке бандитов. Выскочивший из моторного отсека бандит получил пулю в грудь от шкипера, а последнего бандита прикончил матрос, со всей дури всадив ему в спину топор из пожарного комплекта.
Убедившись, что вся банда уничтожена, Джеронимо без сил опустился на палубу. Руки заметно подрагивали, а колени подгибались. От резкого выброса адреналина заметно болела спина, но все это было неважно. Главное – что они победили. Теперь нужно было сделать так, чтобы остальные бандиты поверили, будто пропавшие сбежали с грузом. Но прежде надо было избавиться от трупов.
Припомнив, что в десятке миль от этой точки есть глубокая впадина на дне, Джеронимо велел шкиперу запускать двигатель, а сам перебрался в моторку. Еще через час все трупы были сброшены за борт с грузом на ногах, а моторку, предварительно закрепив на ней руль, отправили в открытое море. Палубу старательно отмыли и, рассевшись под навесом, принялись сочинять приемлемую историю собственного спасения.
После долгого мозгового штурма была выработана следующая версия. Груз Джеронимо достал, и бандиты принялись между собой о чем-то спорить. О чем – им неизвестно. Для разговора они перебрались в лодку. Потом, в процессе спора, один из бандитов пристрелил старшего, а остальные подчинились ему. Увидев, что началась стрельба, шкипер запустил мотор и начал уходить в порт. Им несколько раз выстрелили вслед, после чего моторка ушла в сторону островов. Благо в этом районе их несколько тысяч.
История получилась не самая замысловатая, но вполне жизненная. В том, что многие наркоторговцы мечтают сорвать большой куш и выйти из дела, мало кто станет сомневаться. В этом бизнесе до старости редко доживают. Сам же Джеронимо прямо из порта планировал отправиться в аэропорт. Задерживаться в этом бандитском раю он не собирался. Уже в самолете, пролетая над очередной границей, он получил от шкипера сообщение, что их историю бандиты проглотили и принялись разбираться между собой, про экипаж катера попросту забыв. Но знак глаза осьминога с тех пор начал ассоциироваться у Джеронимо с чем-то неприятным.

10

Снова выйдя на площадь, Блан задумчиво осмотрелся и, буркнув:
– Я должен это увидеть, – широким шагом устремился в сторону порта.
Недоуменно переглянувшись, молодежь поспешила за ним. Шагая рядом с сестрой, Леша постоянно крутил головой и задумчиво хмыкал, словно пытался разгадать неразрешимую для него загадку. Устав постоянно дергать его за локоть, чтобы не отстал, Соня пихнула брата локтем в бок, тихо спросив:
– Не устал башкой вертеть? Отвалится ведь.
– Че-то я не пойму: а почему телочек нет? – так же тихо отозвался парень.
– В смысле? – не поняла Соня.
– Ну, кругом мужики одни. Сама посмотри. Это же не гей-фестиваль, я надеюсь. Обидно было бы оказаться в настоящей пиратской крепости на такой гнусной тусовке. Мне эти переверты в клубах осточертели.
Не удержавшись, девушка в голос расхохоталась, одновременно отметив правоту брата. По улицам города действительно ходили одни мужчины. А главное, все поголовно были вооружены, словно готовились к бою. Многие из них явно находились основательно подшофе и саму Соню провожали долгими плотоядными взглядами. В своем легком, чуть выше колен платье с открытой спиной девушка вдруг почувствовала себя неуютно и инстинктивно прижалась к плечу брата. Переодеться она успела сразу после подъема злополучного бочонка. Неожиданно Леша, приосанившись, проворчал:
– Ну наконец-то! – И полез в карман.
Проследив за его взглядом, Соня увидела стайку представительниц древнейшей профессии и невольно скривилась, укоризненно покосившись на брата. Между тем тот с сосредоточенным видом достал из кармана разговорник и погрузился в его изучение.
– Так, – бурчал он себе под нос, – как пройти к музею Дали? Это нам не надо. Я уважаю традиции твоего народа. Круто, в этом что-то есть. А, вот! Мне нравятся твои губы. Еще круче. Я уважаю традиции твоего народа. И мне нравятся твои губы. Ничего не надо больше, – заржал балбес, подмигивая сестре.
Слушая, с каким ужасающим акцентом он произносит испанские фразы, Соня не удержалась и, хихикнув, ответила:
– В лучшем случае тебя не поймут, а в худшем – отпинают за произношение.
– Фигня, – гордо отмахнулся Алексей и, проходя мимо девиц, громко произнес обе фразы подряд.
Ответом ему послужил дружный смех проституток. Сообразив, что контакт начинает налаживаться, Соня силой уволокла братца от баб, тихо пообещав ночью тупыми ножницами отрезать ему все, чем он так гордится. Денег у парня не было, а обращаться с просьбой оплатить подобные услуги к Михаилу Соня считала унизительным. Напомнив брату о деньгах, девушка сделала все, чтобы испортить брату настроение. Скривившись, словно лимон разжевал, Леша попытался сослаться на языковую практику и взаимную симпатию, но Соня была неумолима. Широкая улица вывела их к площади перед портом, и компания, остановившись, с изумлением уставилась на старинные корабли, украшенные пиратскими флагами.
– М-да, вложились ребята в декорации, – задумчиво протянул Миша. – Хотя поток народа… похоже, отбивается.
От изучения порта их отвлек топот копыт по мостовой. Дружно обернувшись, все пятеро увидели странную картину. По улице с разных ее концов двигались две группы всадников, примерно по полтора десятка человек в каждой. Встретившись, они молча остановились, и главари групп мрачно и требовательно уставились друг на друга. Атмосфера в месте встречи сгустилась до грозовой. Все так же молча всадники взялись за оружие, когда снова послышался цокот копыт, и к встретившимся подъехала странная троица.
Первым ехал мужчина с выправкой военного, в странной накидке с капюшоном. Следом за ним двигались два бойца в одинаковой форме. Больше всего это напоминало сопровождение гвардейцев или личной охраны. Появление неизвестного произвело на готовых к драке мужиков серьезное впечатление. Готовые к драке пираты дружно принялись понукать своих коней, спеша уступить троице дорогу.
– Доброе утро, господин президент! – вразнобой приветствовали они офицера, но тот даже не повернулся и, пришпорив коня, рысью поехал дальше.
Проводив его взглядами, пираты с какими-то угасшими, словно пристыженными физиономиями начали разъезжаться, вежливо уступая дорогу друг другу. Соня долго смотрела вслед офицеру, сама не понимая, что именно так привлекло ее внимание. Особенно если вспомнить, что ничего, кроме спины, в накидке она толком и не увидела. Из задумчивости ее вывела лапа брата, которой он бесцеремонно поволок девушку за собой, ухватив за локоть. Но буквально через несколько шагов все пятеро снова растерянно замерли.
Один из кораблей стоял у пирса под разгрузкой. Множество голых по пояс негров, мокрых от пота, сновали по шатким сходням с грузом на плечах. Один из них, поскользнувшись, выронил из рук сундук. Упав на пирс, тот раскрылся, и его содержимое рассыпалось по влажным доскам. Присмотревшись, Соня сообразила, что это кинжалы. К виновнику аварии моментально подскочил коренастый пират и, с оттягом огрев негра по спине плетью, заорал:
– Чертов раб! Собирай!
После третьего удара мужчина, уронивший сундук, не выдержал и, одним стремительным движением подхватив с пирса кинжал, выхватил его из ножен. Соню поразило, сколько ярости и гордости отразилось на лице этого человека, когда он выпрямился с оружием в руках. Но пират словно ожидал чего-то подобного. Разжав пальцы, он выпустил плеть и схватился за рукоять кривой сабли, висевшей у него на поясе. Потом в воздухе свистнула сталь, и голова негра со стуком покатилась по доскам пирса.
Обнажение оружия и удар у пирата слились в одно стремительное движение. Настолько стремительное, что обезглавленное тело еще несколько мгновений стояло, пока голова раба катилась в сторону. Потом тело обмякло и с глухим стуком повалилось на доски пирса. Занимаясь фехтованием, Соня помнила, что подобное искусство было в большом почете у японских самураев. Искусство одного удара, при котором секущее движение начинается с момента, когда воин взялся за рукоять меча. Но там это мастерство оттачивалось годами. Здесь же явно сказывался огромный опыт. Движение пирата было плавным и одновременно стремительным, словно бросок змеи. Видевшие это остальные рабы с ужасом уставились на стоящего с саблей в руках пирата. Оскалившись, тот взмахнул оружием, громко закричав:
– Ну, кто еще хочет меня убить? Вы же видели, это нетрудно!
Но никто из рабов не осмелился принять его вызов. Понурившись, они снова принялись таскать груз, даже не рискуя поднять взгляд на пирата.
– Как они это делают, а? – восхищенно произнес Леша, повернувшись к сестре.
Профессор, не обращая внимания на остальных своих попутчиков, подошел к трупу и, подняв отрубленную голову, принялся внимательно ее рассматривать. Размазывая в пальцах еще капающую кровь, он всмотрелся в лицо убитого раба и негромко сказал:
– Он отрубил ему голову. Это потрясающе!
В Лешу словно бес вселился. Глядя, как профессор крутит в руках человеческую голову, парень едва ли не силой подтащил всех к борту корабля, с которого рабы выносили груз, и, протягивая Мише свой айфон, предложил:
– Давайте сфоткаемся. На фоне трупака. Круто же! Я в сети видел, это круто считается. Лайков куча обеспечена.
Увидев, что его энтузиазм никто особо не разделяет, парень подтащил поближе сестру и, вытянув руку, примерился, чтобы сделать селфи. Увидев, что он делает, профессор выронил из рук отрубленную голову и, от волнения перейдя на французский, скороговоркой произнес, сделав пару шагов в сторону ребят:
– Что вы делаете? Прекратите немедленно! Нельзя! Ни в коем случае нельзя!
– Че он там лопочет? – рассмеялся Леша, повернувшись к сестре и вскидывая айфон.
– Пора бы уже выучить нормально хоть один язык. Не так, как ты, в пределах романтического знакомства. Казанова доморощенный, – фыркнула Соня, вырвавшись из-под его руки.
Леша уже собрался что-то возразить, когда неожиданный удар выбил у него айфон. Ударившись о борт корабля, тот брызнул разбитым пластиком и с тихим плеском ушел под воду. Резко развернувшись, Леша лицом к лицу столкнулся с огромным негром. На лице пирата выделялись две черты. Это криво приросший нос, который ему явно пытался кто-то откусить, судя по шрамам, и невероятно толстые губы.
– Я Уэмбе. Ты встал спиной к моему кораблю. Что ты хочешь этим сказать? – гортанно проорал негр, грохнув себя кулаком в грудь, как в пустую бочку.
– Че? – с веселой улыбкой спросил Леша.
За спиной у пирата уже собралась изрядная толпа головорезов, явно настроенная не очень дружелюбно. Протолкавшись к Соне, Блан быстро зашептал:
– Вы встали спиной к кораблю. У пиратов Удайи это считалось большим оскорблением. Этим говорили, что весь экипаж корабля – уже покойники.
– Ты сказал, что они покойники?! – возмущенно завопила Соня, хватая брата за руку.
– Когда? – растерялся парень. – Я же рядом с тобой стоял.
Сообразив, что ляпнула что-то не то, девушка растерянно оглянулась на Блана, а потом перевела взгляд на подошедшего негра. Увиденное ей с ходу не понравилось. Судя по выражениям этих протокольных физиономий, путешественников собирались бить. Возможно, ногами. А с учетом отрубленной головы, лежавшей под ногами профессора, и наличия у пиратов огромного количества колюще-режущих предметов дело могло дойти и до смертоубийства. Леша, также оценив ситуацию, широко улыбнулся стоящему перед ним негру и жизнерадостно по-русски заявил:
– Недоразумение, бро. Ща вспомню. Пять сек.
И тут же выдал, перейдя на ломаный испанский:
– Мне нравятся твои губы.
В следующую секунду в воздухе свистнула сталь. Лешу спасли отличная реакция и готовность к драке. Клинок сабли только срезал клок волос с головы парня, которую тот успел убрать из-под удара. Следующий удар пират нанести не успел. Над толпой раздался резкий крик, очень похожий на вопль старой птицы. Толпа расступилась, и к путешественникам просеменила старуха китаянка. Сухая, скрюченная, словно высохшая ветка саксаула.
– Не трогайте их, – с неожиданной властностью произнесла старуха.
– Почему? – заорал негр, от избытка чувств топнув ногой.
– Они спасут наш город, – твердо ответила китаянка, глядя ему прямо в глаза.
– Они?! – недоуменно переспросил негр. – Вот эти спасут город?
– Я всегда говорю то, что будет. Или нет? Говори, Уэмбе.
Старуха шагнула вплотную к негру, продолжая смотреть ему в глаза. Под этим гипнотическим взглядом громадный пират словно разом усох и съежился. Потом, не выдержав напора старухи, пират сделал осторожный шаг назад и, вежливо кивнув, угрюмо проворчал:
– Всегда, Аи. С этим никто не будет спорить. Всегда.
– Всегда, – кивнула в ответ старуха. – Всегда, потому как то, что говорит Аи, – это не Аи говорит…
– Это боги говорят ее устами, – испуганно закончил негр.
Еще раз кивнув, старуха жестом позвала путешественников за собой и повела их к выходу из порта. Толпа начала расходиться, и никто не обратил внимания на высокого человека, задумчиво смотревшего вслед уходящим. Он ничем не выделялся среди остальных, если бы не маска, закрывающая лицо с причудливо выгнутым носом. Тем временем Аи, выведя путешественников в город, остановилась и, повернувшись к Леше, негромко сказала:
– Уходите. И больше никогда не становитесь спиной к кораблям.
Невольно оглянувшись на место недавней стычки, Леша смущенно ответил:
– Спасибо, мисс. В смысле, миссис гид, что помогли разрешить это маленькое недоразумение…
Но, оглянувшись, замолк на середине фразы. Старухи рядом уже не было. Удивленно переглянувшись, вся компания дружно пожала плечами и направилась обратно в город. На всех, кроме профессора, стычка произвела мрачное впечатление. Складывалось впечатление, что он вообще не замечал происходящего вокруг. То и дело прикладывая руку к пострадавшей шевелюре, Леша покосился на Блана и, не удержавшись, спросил у шедшей рядом сестры:
– А что это он такой радостный, словно только что из Амстердама? Вроде не курит. Это он все придумал? Или ему все это очень нравится? Лично мне – уже нет. Как-то все это слишком достоверно. Может, откажемся уже от этой анимации, а?
Вместо ответа Соня только мрачно кивнула. Ей это приключение тоже перестало нравиться. Заметив пару идущих навстречу пиратов, Леша сорвался с места и, подбежав к ним, на смеси ломаных русского, английского и испанского языков спросил:
– Эй, айм сорри, амигос. Подскажите, как нам тут старшего найти. Где администрация? Администратос! Ю ноу?
Посмотрев на него как на ненормального, пираты молча прошли мимо. Но Леша, не раздумывая, кинулся к другой группе, на ходу выкрикивая:
– Вы не скажете, как пройти к посольству России? Амбасада! Ду россиянос!
Крепко выпившие пираты принялись хохотать, тыча в него пальцами. Не понимая, отчего они ржут, Леша дернул ближайшего пирата за бороду, обиженно протянув:
– Парни, ну хорош. Не смешно уже.
Дернутый пират замолчал, моментально схватившись за кинжал. Леша же, не обращая на него внимания, бросился вдогонку за пожилым одноногим бандитом. Но тот явно не был расположен к беседе. Выхватив нож, пират прислонился спиной к стене и злобно оскалился, ожидая продолжения. Растерянно посмотрев на нож, Леша вышел на середину улицы и в полный голос заорал:
– Это мое право – отказаться! Я не хочу!
Поведение парня сильно смахивало на истерику, но Соня не спешила успокаивать брата. Самой вдруг стало страшно, жутко и очень захотелось домой. В крайнем случае – на яхту. Главное – чтобы вокруг было хоть что-то знакомое. Атмосфера в группе сгустилась. Было заметно, что все сильно нервничают и выступление Алексея подействовало на всех удручающе.
Соня почувствовала, как ее начинает пробивать нервная дрожь. Еще немного, и слезы сами польются, но, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, она испуганно спросила, заметив новые лица, появившиеся в пределах видимости:
– Может, они знают, как?

* * *

Вопрос сестры подействовал на парня не хуже ведра холодной воды. Быстро оглянувшись, он с недоумением уставился на троих странного вида индивидов. Сзади к компании подошли еще двое. В обеих группах бойцы были скованы между собой длинной тонкой цепью. Все пятеро одеты в черную униформу и плотные маски, сквозь которые Соня с ужасом различила проступающие контуры костей черепов. Девушка даже зажмурилась и потрясла головой, настолько это жутко выглядело. Бойцы взяли путешественников в кольцо, и старший группы на хорошем английском негромко произнес:
– Вы пойдете с нами.
– Не люблю готику, – проворчал Леша, бледно усмехнувшись.
– Вы пойдете с нами, – повторил главарь и, шагнув вперед, глянул Соне прямо в глаза.
Всмотревшись в темноту за маской, девушка вдруг испуганно ойкнула. На нее немигающе уставились горизонтальные зрачки осьминога. Блан, осторожно подобравшись поближе к вожаку, вдруг растерянно вскрикнул:
– Проклятье! Морской дьявол! Этого не может быть! Значит, он существовал?!
Главарь коротко глянул на своих подчиненных, и в следующее мгновение связывавшие их цепи взвились в воздух. Пятерых путешественников моментально сбили с ног и, связав, поволокли куда-то вглубь города. Действовали нападавшие слаженно и грамотно. Чувствовались большая практика и опыт в подобных делах. У величественного здания, над которым развевался флаг пиратской республики, пленников поставили на ноги, и Блан, быстро осмотревшись, возбужденно прошептал:
– Дворец морского правосудия.
За что тут же получил чувствительный удар по шее, птичкой влетев в высокие, широко распахнутые двери здания. Их долго вели по длинному полутемному коридору. За одним из поворотов к их группе присоединили еще одного пленника: высокого, широкоплечего пирата со связанными за спиной руками. Окинув путешественников быстрым взглядом, пират чуть наклонился к Соне, с убежденностью обреченного проговорив:
– Я не виноват. Я им все расскажу. Я не виноват!
К чему это было сказано, почему он заговорил именно с ней и в чем он не виноват, Соня разобраться даже не пыталась. На девушку нашло какое-то странное оцепенение, словно все чувства вдруг разом атрофировались. Осталась только гнетущая тоска, от которой хотелось упасть на землю и завыть голодной волчицей. А еще ее начала сотрясать нервная дрожь, от которой стучали зубы и противно все дрожало в животе.
Их привели в огромный круглый зал, пол и стены которого были выложены плитами из темного мрамора. Примерно в середине зала большим полукругом стояло девять кресел с высокими спинками, которые украшали изображения «Веселого Роджера». Незнакомого пирата конвой грубо вытолкнул на середину зала.
– Совет девяти! – восхищенно прошептал Блан по-испански.
– Что он там бормочет? – тихо спросил Леша у сестры.
– Говорит, что это зал совета девяти, – перевела Соня.
– Какого совета? Чего девяти? Мы такую экскурсию не заказывали! – принялся возмущаться Леша, повернувшись к конвоирам.
– Почему вы перешли на испанский? – повернулась Соня к профессору. Выходки брата ей уже начали надоедать.
– Большинство в совете говорило по-испански. И какое большинство!
В голосе профессора зазвучало неподдельное восхищение.
– Я их увижу. Это потрясающе!
Девушка недоуменно уставилась на профессора, и в ее взгляде ясно читалось опасение за его разум. Между тем старший черной пятерки, шагнув вперед и глядя куда-то вглубь зала, громко произнес:
– Вы поручили мне и моим людям принять меры для защиты членов совета, после того как были совершены покушения на Мякиша. Я узнал все, что вы поручили мне узнать. Это дело рук лорда Томаса. У этого человека, – тут главарь ткнул пальцем в пирата, – мы нашли деньги. Английские деньги. Он хранил их дома, не сдав в казну города. Он получил их от нашего врага, лорда Томаса. Это – его шпион. Он должен умереть.
В зале повисла напряженная тишина. Потом послышались шаги, и восемь человек, не спеша выходя из темноты, начали занимать свои места. Но как ни всматривались в них путешественники, ничего, кроме шляп, ботфорт и рукоятей сабель, разглядеть не смогли. Свет факелов не давал возможности как следует рассмотреть подробности, а окон в зале не было. Во всяком случае, обнаружить их Соне не удалось.
– Нет! – вдруг завопил обвиняемый. – Уважаемый совет девяти! Я не шпион. Я просто хотел свой корабль. Это мои деньги. Я копил их, чтобы купить корабль!
– Как тебя зовут? – раздался неожиданный вопрос. В голосе вопрошавшего Соня явно расслышала английский акцент.
– Я Фрэнк. Фрэнк из Ливерпуля. Я ваш земляк, сэр, – добавил пират, растерянно улыбаясь и переходя на английский.
– Говори по-испански. Имей уважение к совету, «земляк», – прозвучал презрительный ответ. – Значит, ты хотел, чтобы на твоем корабле был поднят не черный, а английский, полосатый флаг?
– Нет! Нет! – завопил пират, тряся головой так, что путешественникам на мгновение показалось, будто она вот-вот отвалится.
– Все наше золото – общее. Поэтому и только поэтому его никто не смог отнять у нас. Зря ты не сдал золото в казну города, Фрэнк из Ливерпуля. Голосуем. Кто за то, чтобы казнить предателя и шпиона лорда Томаса?
– Умоляю! Поверьте, я не шпион! – еще громче завопил пират.
В полумраке зала медленно начали подниматься руки голосующих. Блан, протолкавшись в самую середину группы, еле слышным шепотом принялся объяснять остальным происходящее в зале, попутно рассказывая о тех, кто занимал кресла совета. Он явно не мог себя сдержать. Знания, шок от происходящего – все смешалось в дикий коктейль, заставивший профессора горячечным шепотом описывать каждого, кто находился в зале.
– Совет девяти! Самые отъявленные злодеи, которых когда-либо вынуждена была носить земля. Крайний слева – Генри Морган. Потопил сотни кораблей, погубил тысячи жизней. Благодаря своей хитрости и умению ладить с властями стал даже губернатором острова Ямайка. Но до конца жизни оставался пиратом и мерзавцем. Под конец жизни спился и был похоронен на кладбище в Порт-Ройяле. Во время землетрясения огромная волна смыла кладбище и унесла его останки в море. Даже кости его земля не захотела хранить.
Указанный персонаж, подняв руку, хрипло произнес:
– Казнить – я всегда «за».
Сидевший рядом с Морганом человек поднял руку, и Блан продолжил говорить:
– Это настоящее чудовище. Эдвард Тич, по прозвищу Черная борода. Убийца, садист, извращенец, хитрец и отъявленный лжец. Долгое время оставался непобедимым пиратом, настоящей легендой морей. Отличался страшной жестокостью. Однажды между ним и одним членом команды завязался легкий спор. Матрос признал себя неправым. Тич улыбнулся, и всем показалось, что конфликт улажен. Но неожиданно Тич выхватил кинжал и зарезал матроса. Когда его спросили, зачем он это сделал, Тич ответил: «Если я не буду время от времени убивать одного из своих людей, они забудут, кто я такой».
Сам Тич был убит лейтенантом Мейнардом во время жестокой схватки на палубе корабля. Его голову отрубили и повесили на бушприте корабля Мейнарда, чтобы все знали, что Черная борода мертв. Тело его бросили в воду, но труп долго не тонул, продолжая плавать вокруг корабля. Многие матросы принялись роптать, что Черная борода не человек, а сам черт, и просили Мейнарда снять голову с бушприта и бросить в море. Но лейтенант не согласился, и ее склевали чайки, а тело растерзали акулы.
Означенный гражданин мрачно посмотрел на горячо шепчущего профессора и, криво усмехнувшись, проворчал:
– Отрадно слышать о себе такие слова. Говори громче. Раз уж имеешь наглость пророчествовать, говори так, чтобы тебя слышали те, о ком ты говоришь. Или ты боишься, что кто-то из нас обидится, что ты назвал его пиратом? Ошибаешься. Мы и есть пираты и знаем это. Скажу откровенно: для нас это настоящая похвала. Так что говори громко. Посмел отрыть рот, так скажи, что думаешь, громко. А что до казни – тут и думать нечего. Конечно, казнить. Это справедливо. К тому же приятно. – С этими словами Тич поднял руку еще выше.
Ободренный словами Черной бороды Блан заговорил чуть громче:
– Следующий – Чарльз Вейн. Дико жесток. Любил убивать медленно, растягивая казнь на целый день, любуясь мучениями жертвы. Был казнен той самой казнью, которую любил практиковать на других. Его облили горячей смолой и повесили на самом солнцепеке. Говорили, что его крики было слышно за две мили.
В ответ Вейн усмехнулся и, поднимая руку, ответил:
– Да, я всегда считал, что смерть должна быть мучительной. Впрочем, я уважаю мнение большинства.
– Это как? – не удержался от вопроса Блан, окончательно забывший, где находится.
– Если большинство решит, что виновного нужно пожалеть и просто разорвать на куски, я не стану спорить.
Не найдя что ответить, профессор начал представлять очередного участника этого жуткого фарса.
– Бальтасар Косса по кличке Кардинал. Самое ужасное – что это не просто кличка. В конце жизни грабитель, насильник и убийца умудрился стать кардиналом, а потом и римским папой. Был похоронен со всеми почестями в Ватикане. Считается худшим папой и главной ошибкой церкви.
Означенный персонаж, медленно поднявшись, распахнул свой плащ, под которым обнаружилась красная сутана, а на широком кожаном поясе – короткая сабля. Но главным атрибутом, привлекавшим к себе все внимание, был большой золотой крест на золотой же цепи. На вид это украшение весило килограмма два.
– Я всегда говорил, что мнение Всевышнего гораздо важнее мнения людей. Он решает однажды и навсегда, а людьми можно играть, словно куклами.
Медленно поднимая руку, Косса с насмешкой добавил:
– Конечно, хотелось бы, чтобы сей грешник, отправляясь на небеса, глубоко покаялся. Но, с другой стороны, Высший суд гораздо страшнее нашего. Так что, если даже этот грешник не раскается в том котле, который устроим для него мы, то он раскается в котлах, которые держат для таких, как он, в преисподней. Казним его. Да поскорей. И да успокоится его измученная грехами душа.
Когда фигура следующего члена совета выступила из темноты, Соня невольно ойкнула. Перед путешественниками стояла сухая, сморщенная фигура той самой старухи, что спасла их в порту. Аи.
– Она тоже член совета. Теперь я понял, – уверенно кивнул Блан. – Ее зовут Аи, что в переводе с китайского означает «Любовь». Никто не знает, зачем ей дали такое имя, но своим кинжалом она убивает так быстро и безжалостно, что ее боятся даже отъявленные мерзавцы.
Аи молча подняла руку, но при этом внимательно рассматривала Алексея.
– Что это она на меня так уставилась? – хрипло прошептал парень, наклонившись к сестре.
– Похоже, ты ей нравишься. У тебя разговорник далеко? Не забудь и ей про губы сказать.
– Хорош прикалываться.
– Тебе все еще кажется, что это прикол такой? – с мрачной задумчивостью протянула Соня.
Тем временем Блан указал на очередного члена совета с лицом странного синюшного цвета.
– Это Синий Йен. Никто не знает, откуда он родом. Возможно, норвежец, а может быть, голландец. Сам Синий Йен говорил, что его матерью была утопленница, а отцом – бог морского дна, полюбивший утопленницу и зачавший с ней отличного сына. Йен убивал людей одним ударом кулака, когда заканчивался порох или ломалась сабля.
– А синий-то он с чего? – хмыкнул Миша.
– За синюшный цвет лица. Если это можно назвать лицом, то оно обрело свой цвет от неумеренного принятия спиртного и холодных ветров.
Поднимая руку, Синий Йен веселым, явно поддатым голосом заявил:
– Всех нас когда-нибудь казнят. И, по-моему, это здорово!
– Ну а это самый легендарный член совета, – уже в полный голос рассказывал профессор. – И самый опасный. Перед вами – президент республики пиратов, Безголовый Роджер. Настоящее его имя – Роджер Олдбридж. Когда-то он был легендарным боевым капитаном королевского английского флота. Однажды адмирал, любимец королевы, был изобличен им в мошенничестве так, что об этом узнала сама королева. Дело было связано с незаконной торговлей рабами. Мстительный адмирал пообещал поквитаться с капитаном. Вследствие подкупа и предательства матросов Роджер был схвачен и казнен. Ему отрубили голову. Дальше мы вступаем в мир иррационального. По легенде, капитан выжил и к обрубку шеи приделал пушечное ядро.
– А глаза такие добрые, – неожиданно произнесла Соня.
Услышав эту фразу, Леша неприлично хрюкнул, вспомнив старый анекдот, а профессор, приняв ее слова за чистую монету, ответил:
– Да. Это потому, что он вставил в пушечное ядро глаза дельфина. Когда он пришел с этим ядром домой, от него в ужасе сбежали все, даже жена и дети. В ужас пришли и офицеры флота. Королева сказала, что в ее флоте не могут служить люди без головы. Роджер Олдбридж потерял все. Долго скитался по свету, пока не пристал к этим стенам. Английский морской офицер сам стал пиратом. А поскольку без страха на то, что было у него вместо головы, смотреть не могли даже пираты, он стал носить на голове мешок. Ну а потом Безголовый Роджер, как стали звать его пираты, стал в этом городе главным, президентом республики и членом совета девяти.
Человек с мешком на голове медленно поднял руку, но его внимательный взгляд Соня ощущала всей кожей.
Блан замолк, внимательно рассматривая последнего пирата, словно уснувшего в своем кресле. Вместо движения рукой пират, очень похожий на индейца, только едва заметно кивнул головой.
– Если мы не слышим голоса девятого члена «против», значит, он «за», – глухо сказал Роджер. – Девять из девяти. Фрэнк из Ливерпуля, сейчас ты умрешь. Твое последнее слово.
– Я не шпион лорда Томаса! – завопил пират, падая на колени. – Я просто хотел свой корабль! Свой корабль, – всхлипнул он, закрывая лицо ладонями.
Пятеро в черном, решительно подойдя к приговоренному, подхватили его под локти и потащили куда-то в сторону. В свете факелов путешественники рассмотрели каменный бордюр, окаймлявший что-то вроде бассейна. Жертву бесцеремонно швырнули туда, и в зале послышались плеск воды и странный урчащий звук.
– Морские крокодилы, – еле слышно произнес Джеронимо, ощутимо для всех вздрогнув всем телом.
Испуганный крик пирата, казалось, потряс само здание. В бассейне явно что-то происходило. Слышались плеск и звуки драки. Потом снова раздался дикий животный крик, и все стихло. Путешественники испуганно переглянулись, не зная, как реагировать на происходящее. Спустя минуту Леша, кое-как взяв себя в руки, подрагивающим голосом произнес:
– У меня в голове есть три версии, сестра моя. Первая: мы все умерли, и вот так, – тут парень кивком головы указал на бассейн, – выглядит ад для кладоискателей. Вторая: мы не умерли, а поехали крышами от авитаминоза и находимся где-то в Кащенко. Хотя странно: я постоянно пил витамины.
– А третья? – одними губами улыбнулась Соня.
– Что?
– Третья версия?
– Третья – самая лучшая. Я просто сплю. Но во сне на всякий случай нужно найти Российское посольство.
Их беседу прервал голос главаря черной пятерки. Указывая на путешественников, тот громко объявил, обращаясь к членам совета:
– Это тоже шпионы лорда Томаса. Они также заслуживают казни.
– Стойте, стойте! – вскрикнула Соня, сорвавшись с места. – Это уже не смешно. Какой еще лорд Томас? Мы его не знаем. В чем нас обвиняют?
Профессор Блан, уставившись на замершего в своем кресле индейца, недоуменно сказал, словно все вокруг его не касалось:
– Странно. Этого я не знаю. А я знаю всех известных пиратов Гибралтара.
Человек, о котором позволил себе высказаться профессор, медленно приоткрыл один глаз и, не вынимая изо рта трубки, сонным тоном проговорил:
– Меня зовут Быстрый Кэнги.
– Что он сказал? – потребовал у сестры перевода Леша.
– Сказал, что он – Быстрый Кэнги.
– А почему его так зовут? – уточнил Леша, в голосе которого снова зазвучала паника.
– Скорее всего, он сам себя так назвал, – с видом превосходства ответил Блан. – Пираты часто давали себе и окружающим угрожающие клички.
Никто не успел сообразить, что произошло дальше. В одно мгновение Быстрый Кэнги вынул изо рта трубку, вылетел из своего кресла и, подскочив к профессору, всадил ему в грудь широкий кинжал.
– Меня зовут Быстрый Кэнги потому, что я очень быстрый, – даже не запыхавшись, сказал пират, глядя профессору прямо в глаза.
Потом, не спеша развернувшись, он вернулся в свое кресло и, усевшись, прикрыл глаза, словно снова задремал. Чуть покачнувшись, Блан посмотрел на рану у себя в груди, на стекающую по рубашке кровь и, повернувшись к остальным попутчикам, медленно, с расстановкой произнес:
– Он меня убил. Это потрясающе…
Захрипев, профессор медленно повалился на пол.

* * *

Гробовую тишину зала нарушал только тихий плеск воды в бассейне. Все собравшиеся разглядывали труп профессора Блана, но на физиономиях пиратов не отражалось никаких эмоций. Путешественники же смотрели на тело, не веря собственным глазам. Только что этот немного странный, себе на уме человек озвучивал кадры ожившей истории – и вот теперь лежит в луже собственной крови. Пятеро в черном обступили тело, о чем-то тихо переговариваясь.
– Это че?! Что происходит, а? – срывающимся от испуга голосом спросил Леша. – Это все, вот это вот происходит сейчас с нами, да?
Парень впервые в жизни увидел, как убивают человека. Просто так, ради развлечения.
– Да. И, кажется, я начинаю понимать, чему так радовался профессор, – глухо ответила Соня, вздрагивая всем телом.
– Чему? – спросил брат, разворачиваясь к ней всем телом.
– Мы перенеслись во времени. И, возможно, попали в параллельную реальность. Мы в семнадцатом веке. Это раз. И единственный специалист по пиратам был только что убит. Пиратом. Это два.
– Они нас всех убьют, – всхлипнул Леша.
– Это три, – подавленно кивнула Соня.
Шагнув вперед, предводитель черной пятерки злобно повторил, прерывая их разговор:
– Они должны умереть. Они заслуживают смерти.
Развернувшись, он вплотную подошел к девушке и зло уставился ей в глаза. Не ожидавшая такой выходки Соня невольно вздрогнула и уставилась в прорези маски. В полумраке она с ужасом различила горизонтальные зрачки на серо-зеленом фоне радужки. У человека таких зрачков быть просто не может. Это было неожиданно и страшно до жути. Так страшно, что Соня чуть не завизжала в полный голос. От испуга губы девушки задрожали, но, справившись с собой, Соня оглянулась на кресла совета и, сообразив, что именно ее все это время беспокоило, громко сказала:
– Совет девяти, а вас только восемь.
Безголовый Роджер, поднявшись со своего кресла, не спеша пересек разделявшее их пространство и, встав перед девушкой, негромко сказал:
– Я не знаю, кто вы, из какой страны прибыли, как ваши имена. Но, кто бы ни были, вы выбрали не самый удачный момент, чтобы посетить Удайю. На каком корабле вы пришли? Кто капитан?
– Мы пришли на частной яхте, на моей. Называется «Дрим» – «Мечта». И я капитан, – ответил Миша, шагнув вперед.
– Ты назвал яхту «Мечта»? – переспросил Роджер и обернулся к остальным членам совета.
В зале раздался громкий издевательский смех.
– И как себя чувствует твоя «Мечта» рядом с «Яростью», «Местью», «Ненавистью», «Дикостью»? – снова повернулся пират к Михаилу.
Вспомнив историю в порту, Миша сообразил, что тот перечисляет названия кораблей, стоявших на рейде и у причала. Именно эти корабли он там и видел.
– Кто бы вы ни были, вы прибыли в наш город недавно, и, если вы не знаете, то вам до́лжно знать, что объединенные силы трех держав, чьи корабли более других страдают от наших нападений: Англии, Франции и Испании, решили уничтожить нас. Командует этими силами лорд Томас Лайер. Аристократ, любимец королевы и блестящий морской офицер. Адмирал. Мой старый знакомый. Когда-то я уличил его в мошенничестве. Он торговал рабами тайком от королевы. Ядро на плечах вместо головы – его подарок. Он отомстил мне. Я потерял голову, но не память. С тех пор прошло много лет.
И вот теперь он пообещал королеве ключи от Удайи. Но победить нас на море – непростая задача, даже имея численное превосходство в кораблях. Бухта Удайи узкая, как бутылочное горло, а стены считаются неприступными вот уже семь веков. Лорд Томас все это знает и решил нанести удар по совету девяти, чтобы лишить Удайю власти, чтобы обезглавить ее. Теперь уже – со мной, – усмехнулся Роджер. – Но второй раз у него это вряд ли бы получилось. Поэтому он решил начать с Мякиша, самого старого члена нашего совета.
Словно в ответ на его слова где-то в темноте раздались скрип и какой-то странный звук. В круг света выкатилось странное подобие инвалидного кресла, сделанного полностью из дерева. Сидевший в кресле старик с интересом покосился в сторону лежащего тела профессора и, окинув пленников задумчивым взглядом, проскрипел:
– Раз уж человека, так хорошо знавшего всех нас, больше нет, я расскажу вам о себе сам. Я родился в Праге, в семье мясника. Родители назвали меня Мануил. Все мои предки рубили мясо большими топорами, так что я с малых лет знал, как правильно нужно наносить удар, чтобы перерубить самую толстую кость. Однажды жители Праги напали на еврейский квартал и хотели ограбить богатых мясников. Они убили отца и деда. Мне было только пятнадцать, но я был рослым и очень сильным.
Вступив в бой, я изрубил много нападавших мясницким секачом. Это было первое мое оружие. А потом бежал из города, спасаясь от наказания. Нанялся матросом на первый попавшийся корабль и уплыл в Голландию. Легенда о Пражском големе для меня так и осталась только красивой сказкой. Наш раввин не сумел спасти наш народ. Судьба устроила так, что корабль был захвачен пиратами. Меня продали в рабство, но рабом я пробыл недолго. Потом я сам стал пиратом. С тех пор, а это было очень давно, меня стали звать Мякишем.
Когда старик повернул голову, девушка с содроганием поняла, что одна часть его лица резко отличается по цвету от другой. Заметив ее взгляд, Мякиш указал пальцем на свое лицо, пояснив:
– Однажды во время боя рядом со мной взорвался бочонок с порохом. Все, кто был поблизости, погибли. Мне оторвало кожу с половины лица вместе с ухом. Это было больно. Но я прилепил кожу обратно хлебным мякишем и продолжил драться. Еще через десять лет меня ударило в спину пушечное ядро. С тех пор, вот уже больше полувека, я нахожусь в этом кресле. Но я никогда не уклонялся от рукопашной схватки. Даже теперь. Да. Мне много лет, и я не боюсь умереть. Но и убить Мякиша, слава богу, не так просто, как вы думали, – закончил пират с тихим дребезжащим смехом.
Глядя на него, Соня в очередной раз вздрогнула от этого звука и, взяв себя в руки, громко заявила:
– Я говорю официально! Мы – мирная кладоискательская экспедиция. Ни на какого Мякиша мы не покушались. Мы вообще против терроризма. И вы не имеете никакого права нас задерживать. И уж тем более судить. Мы…
– Кладоискатели! – перебил ее черный главарь. – Вы слышали? Она призналась. Они пришли за нашим золотом!
– Это правда? Вы пришли за золотом, мисс? – тихо спросил Роджер, чуть склонившись к девушке.
Растерявшись, Соня только смущенно смотрела ему в глаза.
– Могу я спросить? И что бы вы сделали, мисс, получив наше золото?
– Я бы потратила свою долю на охрану природы, – пискнула Соня, понимая, как дико это звучит в данных обстоятельствах.
– На что? – не понял Роджер.
– На охрану лесов, джунглей. На защиту всего, что уничтожает в природе человек.
В зале снова раздался издевательский смех.
– Она смеется над нами, – фыркнул главарь черной пятерки. – Голосуйте, и покончим с этим.
Руки членов совета начали медленно, одна за другой подниматься вверх.
– Что происходит, а? – быстро спросил Леша, не понявший ни слова из всего разговора.
– Они голосуют за нашу смерть, – дрогнувшим голосом ответила Соня.
Пятеро в черном, расправив цепи, принялись оттеснять ребят в сторону от уже освещенного бассейна. Где-то под потолком вспыхнули светильники, и путешественники увидели еще один бассейн. Быстро заглянув через борт, Джеронимо тихо проворчал:
– Так я и думал. Акулы.
– Если я правильно понимаю происходящее, мы умираем, – буркнул в ответ Миша.
– Нет. Только не так. Только не в зубах рыбы! – тихо взвыла Соня. – Это мне наказание за суши.
В этот момент у Алексея окончательно сорвало крышу. Парень, никогда в жизни не видевший настоящей крови и жестокости, впал в истерику.
– Нет! Я не хочу! Соня, скажи им! Они не имеют права! – завопил он, пытаясь отпихнуть одного из конвоиров. Потом, увидев блеснувшие кинжалы, тихо добавил – Или имеют? Я под защитой! Я требую адвоката! Я россиянин! Россия – великая наша держава… Оле, оле, оле, оле, – запел он, продолжая упираться.
Поднявшие руки пираты удивленно переглянулись и вопросительно уставились на замершего, словно статуя, Роджера. Сам же Безголовый неотрывно смотрел на Соню, словно не зная, на что решиться. Наконец он испустил тяжелый вздох, и его правая рука дрогнула, медленно поднимаясь.
– Стойте! – раздался старческий голос, и все вздрогнули от неожиданности.
В круг света вышла Аи и, обведя членов совета своими черными, как антрацит, глазами, громко сказала:
– Мякиш, я, может быть, прожила на свете меньше твоего. Не триста, а только двести лет, но я еще не разучилась делать то, из-за чего и попала в этот совет. Видеть насквозь людей. И я вижу их судьбу. Они не шпионы. Смотрите.
Быстро скользнув к девушке, Аи задрала ей левый короткий рукав, обнажив татуировку: ангела с трубой.
– Девушка спасет наш город, когда придет время. А это – ее верные воины.
Аи заставила Мишу обнажить правое плечо и, развернув его к свету, ткнула пальцем в наколку времен службы во флоте: нос корабля, разрезающий волны, военно-морской флаг и три крупные буквы – ВМФ.
– Это древняя морская татуировка. Она означает, что он лично потопил сто кораблей, – быстро проговорила старуха. Совершенно дезориентированный Миша не рискнул возразить.
– Он опытный воин, побывавший в разных странах и повидавший даже островных дикарей – людоедов. Взгляните на его татуировки. Он выжил среди них и сумел вернуться, – сказала Аи, ткнув пальцем в Джеронимо, и, подойдя к Алексею, негромко добавила:
– А он… – Тут старуха со странной грацией опустилась перед парнем на колени и, задрав штанину его шортов, вдруг перешла на китайский: – Я столько лет ждала, когда ты придешь, Сын Луны.
Коснувшись пальцем татуировки в виде дракона, кусающего собственный хвост, она еле слышно что-то зашептала по-китайски. Потом вдруг легко поднялась на ноги и, выпрямившись, уставилась Леше прямо в глаза. Вообще она двигалась на удивление легко и проворно, словно молодая девушка, а не старая карга, каковой и выглядела. Глядя на ее перемещения, Соня вдруг поймала себя на мысли, что не хотела бы сойтись с этой старухой врукопашную. В ней были какая-то странная сила и грация, присущая людям, много лет отдавшим всяким мордобойным занятиям.
– Че? – испуганно икнул парень.
– Что означает его татуировка? – с явным интересом спросил Роджер.
– Она означает, что теперь они – мои друзья. Их враг – это мой враг, – твердо ответила Аи, не отводя взгляда от Леши.
По залу пробежал гул удивленных голосов. Только предводитель черной пятерки раздраженно тряхнул своей цепью, но и он не посмел возражать члену совета. Потом, взяв себя в руки, он сделал своим подчиненным знак отойти в сторону и, мрачно глядя на старуху, сказал:
– Что ж, Аи, тебе видней. Через тебя говорят боги. Надеюсь, они тебя не обманывают.
– Аи, ты ведь знаешь наши законы, – осторожно заговорил Роджер. – Тот, кто возьмет под защиту врагов, сам станет нашим врагом, независимо от того, член совета он или нет. И за это есть только один приговор: смерть.
– Я помню. И если они враги, я сама прыгну к акулам, – ответила Аи, указав на бассейн. – Хотя мои кости вряд ли будут для них сытным обедом, – рассмеялась старуха, и от этого смеха вздрогнули все.
Кивнув, Роджер громко произнес, высоко подняв голову и обращаясь к пятерым в черном:
– Согласно законам морского правосудия Удайи, если один член совета против казни, казнь не состоится. Идите прочь!

11

Совет девяти разбился на группы, и члены его принялись тихо обсуждать между собой текущие проблемы. Только Роджер Безголовый, замерев в своем кресле, продолжал смотреть на дверь, за которой скрылась она. Кто? Он и сам не понимал. Появление этих странных людей было сродни чуду, но капитан Роджер не понаслышке знал, что в жизни бывает всякое. Тому он сам являлся ярчайшим примером. Прозвище Безголовый появилось не на пустом месте. Мешок, скрывавший пушечное ядро, давно уже стал его визитной карточкой, которую сам капитан тихо ненавидел.
А ведь когда-то у него были нормальная жизнь, семья, дети. Но они отвернулись от него. Что ж, так сложилось. Роджер давно уже смирился, что остаток своей жизни ему придется провести в одиночестве, но с появлением это странной девушки все скрепы, которые он возвел в собственной душе, разом рухнули. Она уже покинула дворец правосудия, а он все еще видел ее ярко-синие глаза и бледное от испуга, взволнованное лицо.
Но еще он успел заметить, как полыхнули ненавистью глаза командира Лунной Стражи. Но откуда вдруг взялась эта ненависть? С чего он так разозлился? Еще больший сюрприз преподнесла членам совета старая Аи. От кого угодно, но от нее такой яростной защиты незнакомцев Роджер никак не ожидал. Да, ее пророчества сбывались. Можно сказать, она действительно знала, что говорит, но подобное отношение к тому юному парню навело Роджера на странные мысли.
Припомнив, как старая провидица нежно гладила изображение дракона на его ноге, президент невольно хмыкнул. Уж не влюбилась ли она? Хотя оглянись на себя самого. Потерял ядро от одного взгляда на неизвестную красотку. Но, что ни говори, а ответила Аи ему вполне серьезно, и в том, что Аи исполнит собственное обещание самостоятельно броситься в бассейн с акулами, Роджер не сомневался. Уж больно решительная физиономия была у старой ведьмы.
От размышлений Безголового отвлек пронзительный скрип колес кресла Мякиша. Оглянувшись, он нашел взглядом старика и, вздохнув, задумчиво спросил:
– Думаешь, Аи ошиблась?
– Ты про этих людей? Не думаю. Она, может, и стара, но из ума не выжила. Меня беспокоит другое. Лунная Стража уже в который раз предает смерти людей, которые вполне могли бы стать хорошими капитанами. И вот это мне уже кажется странным.
– Но у него нашли английские деньги, – пожал Роджер плечами.
– А у кого в этом городе их нет? Да, он не сдал свое золото в сокровищницу, но это еще не значит, что он готов предать Удайю. Он пират, и этим все сказано.
– Тогда почему ты голосовал за казнь? – не понял Роджер.
– Потому что я не мог доказать его невиновность. Что-то в нашей системе неправильно. Мы принимаем доказательства вины, но не ищем доказательств невиновности, – задумчиво проговорил Мякиш.
– Не понимаю, что тебя не устраивает. Если бы он сдал золото, ему нечего было бы предъявить. Парень заплатил за собственную ошибку.
– Да. Только это слишком дорогая цена для нашей республики.
– Мякиш, может, объяснишь, что ты хочешь этим сказать? – растерялся Роджер.
– Нам нужны толковые капитаны. Наш флот не так велик, как нам кажется. К тому же, если ты помнишь, наши враги решили объединиться. А мы бездумно предаем казни толковых людей. Нет, это нужно менять. Может случиться, что таким образом мы уничтожим сами себя.
– Старина, по-моему, ты после того взрыва заговариваешься, – фыркнул Роджер.
– Ты не хочешь меня слушать, Безголовый. Точнее, ты слушаешь, но не слышишь. Что с тобой? Или все дело в той девчонке? – огрызнулся Мякиш.
– Не только в ней, – нехотя признался президент. – Они сказали, что пришли в Удайю на своей яхте, но в порту и в бухте посторонних судов нет. Так откуда они взялись? Вспомни, как они одеты и как говорят. Да еще этот убитый… Откуда он мог знать всех нас? Откуда ему известны наши судьбы? Что-то тут не так. Я готов был признать, что они опасны, но решение Аи выбило меня из колеи.
– Да, старуха умеет удивить, – усмехнулся Мякиш. – Ты прав: в этом деле вопросов больше, чем ответов. Но давай подождем. Аи взяла их под свое покровительство и в свой дом. Выждем пару дней, а потом поговорим с ней.
– Ты веришь, что они служат морскому дьяволу? – насторожился Роджер.
– Нет. К этому упырю они отношения не имеют, – отмахнулся Мякиш. – Тут что-то другое.
– Вот и я так думаю, – вздохнул президент. – Так что ты хотел мне сказать?
– Потом поговорим. Когда ты свое ядро найдешь, – рассмеялся Мякиш и, развернув свое кресло, покатил в сторону выхода из зала.
Смущенно хмыкнув, Роджер не спеша поднялся из кресла и, вздохнув, направился к выходу. Но мысли его снова и снова возвращались к той странной женщине. Капитан Роджер Олдбридж давно уже убедил себя, что сумел подавить, задвинуть подальше все те чувства, которые люди называют любовью и сочувствием, но, увидев ее, вдруг понял, что все это была только иллюзия. Мираж. Даже без головы, оболганный и изгнанный, потерявший все, чем когда-то так дорожил, он остался все тем же Роджером.
Это открытие ударило его как кувалдой в грудь. Аж сердце перехватило. Остановившись, президент несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и, сосредоточившись, вышел из дворца морского правосудия. И тут же словно специально его взгляд наткнулся на садившихся в носилки ребят. Встав за одной из колонн, Роджер внимательно наблюдал, как китайцы, ловко подняв носилки на плечи, слаженно зашагали к дому старухи. «Похоже, Аи действительно взяла их под свою опеку», – мелькнула у президента мысль. Но тут он увидел, что это странное шествие привлекло не только его внимание. В тени стены, на углу, стоял глава Лунной Стражи, также не сводивший взгляда с носилок.
– Чертов вампир! А тебе какого дьявола от них нужно? – тихо прошипел Роджер. – Похоже, Мякиш прав: вам дали слишком много воли, если ты осмеливаешься нарушать приказ совета.
– Что ты там бурчишь? – раздался за спиной знакомый голос, и, оглянувшись, Роджер увидел Быстрого Кэнги с его неизменной трубкой в зубах.
Несмотря на свой вечно сонный вид, чертов индеец умел двигаться совершенно бесшумно и очень быстро. Так быстро, что человеческий глаз был не в состоянии уследить за его движениями. Вспомнив, что случилось в зале совета, Роджер мысленно скривился и, не удержавшись, спросил:
– Зачем ты убил того странного незнакомца? Он же был неопасен.
– Их все равно должны были приговорить, – отмахнулся Кэнги.
– Но ведь не приговорили.
– Он оскорбил меня.
– Чем?
– Сказал, что знает в нашем совете всех, кроме меня. А ведь я – тоже член совета девяти. А теперь ответь: как такое может быть? Он назвал каждого из вас и даже рассказал, как вы умрете, а про меня вдруг заявил, что не знает ничего. Для меня это оскорбительно!
Глядя на возмущенную физиономию пирата, Роджер вдруг понял, что тот действительно возмущен до глубины души. Если она у него еще осталась. Но тем не менее этот странный факт тоже не укладывался в общую картину. Тот странный человек действительно знал все обо всех, но не упомянул только про Кэнги. А еще он так и не сказал, чем все должно закончиться для Аи. Впрочем, судьба старухи интересовала президента меньше всего. Он и так отлично понимал, что все они живы только до того момента, когда к бухте Удайи подойдут корабли объединенной эскадры.
Дальше на все будет воля Божья. Но сдаваться без драки было еще глупее. Роджер отлично знал, чем закончится для жителей крепости попадание в лапы морского дьявола. Что называется, по личному опыту. Лорд Томас не пощадит никого. Даже женщины и дети отправятся на виселицу, если он возьмет крепость. Но перед этим каждого из них будут страшно пытать, чтобы узнать тайну сокровищницы пиратов.
Морской дьявол явился сюда за золотом и без него не уйдет. Упрямство лорда Томаса и его неразборчивость в средствах давно уже стали притчей во языцех для всех моряков старой доброй Англии. Но, нужно отдать ему должное, моряком он был талантливым и в море проводил больше времени, чем на балах и приемах. Поговаривали, что его даже прочат на пост командующего флотом его величества, но Роджер никогда не доверял слухам. После истории с торговлей рабами репутация лорда Томаса оставляла желать лучшего. Хотя это не помешало ему занять пост командующего объединенным флотом.
В очередной раз вздохнув, Роджер решительно направился в сторону стены. Там, глядя на бескрайний океан, под шум волн ему думалось лучше всего. А подумать было о чем. Слишком много всего произошло за один только день. А тут еще пропажа нескольких кораблей, ушедших в Атлантику. Конечно, корабли пропадали и раньше, но почти всегда кто-нибудь что-то слышал, видел или натыкался на обломки. Тут же их словно сам черт унес. Ни слухов, ни даже обломков.
Вспомнив про обломки, Роджер невольно оглянулся в ту сторону, где находилось кладбище погибших кораблей. Течение регулярно приносило к берегу останки судов, попавших в шторм или разрушенных в бою. Пираты – народ суеверный и старались лишний раз не тревожить эти обломки. Зябко передернув плечами, Роджер вернулся к размышлениям о сложившейся ситуации. В том, что большая драка неизбежна, он даже не сомневался.
Объединенный флот видели и даже несколько раз пробовали его на прочность. Во время перехода от Британских островов к Гибралтару в шторм несколько кораблей отнесло в сторону, и шедшие мимо пираты воспользовались случаем, чтобы слегка проверить их на прочность. В итоге два французских брига и один испанский фрегат отправились на дно морское. Но и пиратам досталось. Один из шлюпов так и не увидел бухты Удайи, затонув недалеко от Португалии.
Президент поднялся на стену и, подойдя к лениво болтавшим наблюдателям, устало спросил, поглядывая в сторону моря:
– Как тут у вас?
– Все тихо, господин президент, как в могиле, – хохотнул молодой пират.
– Меньше болтайте и не сводите глаз с моря. Морской дьявол хитер и постарается подобраться незаметно, чтобы напасть с ходу, неожиданно.
– Думаете, он все-таки придет?
– Не сомневаюсь. Лорд Томас всегда мечтал заполучить наше золото, так что теперь, получив в руки такую силу, он не отступит, – вздохнул Роджер.
– Значит, повеселимся, – беспечно усмехнулся парень.
Оставив наблюдателей заниматься своим делом, Роджер отошел в сторону и, оперевшись на парапет, снова задумался. Но словно специально перед его внутренним взором вдруг появилось лицо странной незнакомки. Огромные испуганные глаза девушки словно молили его о помощи. Вздрогнув, Роджер тряхнул головой, отгоняя наваждение, но все оставалось по-прежнему. Ее глаза смотрели ему прямо в душу, и президент республики пиратов понял, что все тайны, связанные с этой женщиной, ничем Удайе не угрожают. Наоборот. Аи была права, сказав, что однажды она и ее друзья спасут город.
Это было так неожиданно, что Роджер, в очередной раз встряхнувшись, едва не свалился со стены. Нелепо взмахнув руками, он ухватился пальцами за камни, чувствуя, как предательски подрагивают колени.
– Да что же это такое?! – глухо взвыл президент, чувствуя себя так, словно проплыл два десятка миль по борной воде.
– С вами все в порядке? – осторожно поинтересовался знакомый голос, и, оглянувшись, Роджер увидел молодого наблюдателя.
– Все нормально, приятель, – пробормотал капитан, усилием воли беря себя в руки. – Устал немного, вот и все. Слишком много дел из-за этой проклятой эскадры.
Отвечая пирату, президент не лгал. Ему действительно приходилось постоянно решать какие-то вопросы, связанные с обороной крепости. В Удайе жили не только пираты. Здесь нашли пристанище купцы, изгнанные из своих городов, изобретатели, подвергшиеся гонению церкви, ростовщики, которым грозила виселица. В общем, все те, кому не нашлось места в их родных местах, и те, на кого церковь и инквизиция объявили охоту.
Но больше всего проблем Роджеру доставляли изобретатели. То и дело в крепости что-то взрывалось, горело или воняло так, что даже привычные ко всему пираты с проклятьями разбегались подальше. Будь на то воля самого Роджера, он давно бы отправил всю эту братию за стены города, но все они почему-то пользовались покровительством Мякиша. Хотя нужно признать, что пользы от них тоже было немало.
Что так привлекало Мякиша во всех этих безумных идеях, Роджер не понимал. Впрочем, его это мало интересовало, но выслушивать каждый божий день их бредовые идеи было уже выше его сил. Хотя и в этой куче навоза можно было отыскать жемчужину. Чего только стоило придуманное пришлым греком изготовление греческого огня?! Мерзавец чуть не спалил половину города, но от его адской смеси пользы для обороны должно быть очень много. Ведь этот греческий огонь горит даже в воде.
Так, перескакивая с одной мысли на другую, Роджер промаялся часа два. Потом, почувствовав, что проголодался, плюнул на все переживания и отправился в ближайшую таверну. Умяв громадную рыбину под кружку хорошего рома, президент жестом потребовал повторить напиток и, откинувшись на стену, грустно усмехнулся. Идти домой не хотелось, ведь там его никто не ждал. Пустой дом всегда наводил тоску, и, чтобы заглушить ее, Роджер специально обвешал все стены картинами со сценами морских баталий. Кровь и смерть на холстах отгоняли мысли о семье и детях.
Даже став пиратом, Роджер никогда не забывал свою семью, мечтая однажды прижать к груди жену и поцеловать детей. Даже то, что они отказались от него, фактически предали, не могло заставить его забыть их. И поэтому президент проводил больше времени где угодно, только вне тех стен, которые стали его домом. В общем, домой он вернулся далеко за полночь в состоянии изрядного подпития.

12

Откатившись от президента, Мякиш сделал вид, что внимательно слушает разговор остальных членов совета, краем глаза внимательно наблюдая за Роджером. Старый пират недаром прожил на свете так долго. Что творится с Безголовым, Мякиш понял сразу. Уж больно взгляд у него был мечтательный. Да и трудно было с ним не согласиться. Девчонка из пришлых оказалась красоткой. Именно такие всегда нравились и самому Мякишу. Сильная, решительная, готовая за друзей глотку порвать.
Но Мякиш даже не попытался завязать с ней разговор. С первого взгляда было понятно, что эта женщина привыкла сама выбирать себе возлюбленных. И, похоже, в этом плане у Роджера были все шансы на успех. Если, конечно, он не начнет валять дурака и стремительно глупеть, оказавшись с ней рядом. Сам Мякиш давно уже привык переводить свои отношения с женщинами в плоскость торговли. Благо деньги у него были, и, даже несмотря на свои внешние недостатки, пират оставался полноценным мужчиной. А женщин Мякиш любил всегда.
Рассказанная им история убитому незнакомцу была истинной правдой. И то злосчастное ядро, едва не отправившее Мякиша на тот свет, не смогло заставить его сдаться и превратиться в немощного калеку. Уж чего-чего, а упрямства и воли Мануилу было не занимать. Высшим силам было угодно сделать из него пирата, предварительно лишив всего, чем мальчик, едва вступивший в пору юношества, так дорожил. А чтобы закалить характер, сделать из него не только изгоя, но и раба.
Сам Мякиш к бегству с родины отнесся философски. Он достаточно хорошо знал историю своего народа, чтобы понимать: однажды наступит момент, когда ему придется бежать, бросив все, нажитое тяжелым трудом. Это была извечная судьба. Судьба его племени. Вечно гонимый народ. Так было и, наверное, так будет дальше. Сам Мануил в этом даже не сомневался. Даже здесь, в Удайе, пиратской республике, где мог найти убежище любой, бегущий от любой власти, его соплеменников недолюбливали. И частенько самому Мякишу приходилось обращаться к президенту с просьбой обуздать особо наглых глупцов.
Именно поэтому между ним и Роджером Безголовым сложились добрые, можно сказать, дружеские отношения. Несмотря на происхождение, Роджер был добрым, а главное, справедливым малым, с которым всегда можно было договориться. Достаточно было просто намекнуть ему, что кто-то пытается нарушить одно из правил проживания в республике, и нарушителю приходилось искать нору поглубже, чтобы спрятаться от его гнева. Разбирался в таких делах президент старательно и подробно. Так что его решения принимались безоговорочно.
И если бы не законы Удайи, Мякиш первым потребовал бы избрать его на второй срок президентства. Лучшего президента и пожелать было сложно. Но Мякиш не был бы самим собой, если бы не придумал, как обойти этот закон. После смены Роджера на посту, через год, он планировал снова выдвинуть его в президенты. Закон республики не запрещал подобного, а самое главное, сам Роджер и знать об этом плане не знал. На общем совете Мякиш собирался лично выкрикнуть его имя и не сомневался, что остальные жители республики поддержат его.
Дождавшись, когда Безголовый покинет зал совета, Мякиш привычным движением развернул свое кресло и не спеша покатил следом. Ему не давал покоя спор, который возник между ним и Роджером, но продолжать его сейчас было бесполезно. Похоже, Безголовый окончательно потерял не только голову, но и ядро, ее заменявшее. А виной всему – та непонятная девчонка, неизвестно откуда свалившаяся в их город со своими друзьями.
Припомнив ее наряд, Мякиш невольно усмехнулся и многозначительно причмокнул губами. Проклятье! Действительно конфетка. Одни ножки чего стоят! Длинные, стройные, сильные, с тонкими щиколотками, настоящий шедевр художника. Будь Мякиш здоров и моложе на пару сотен лет, не задумываясь, приударил бы за красоткой. Благо и золота, и власти у него хватало, а женщины такие вещи любят.
Да, Аи не оговорилась, когда сказала, что Мякиш прожил на этом свете больше трех сотен лет. Это было истинной правдой. Сам Мякиш считал, что смерть просто позабыла о его существовании, дважды проведя пирата над гранью между мирами. Но правда была куда интереснее. Это случилось, когда юноша по имени Мануил еще был рабом. Его хозяин, берберский пират, отправился на южную оконечность Африки, за черными рабами. Именно тогда Мякиш понял, что беда его народа не так велика, как то несчастье, что происходит с этими безвинными людьми.
Будучи человеком грамотным и тяготеющим к разным наукам, Мануил любил читать и знал, что все беды его племени происходят от церковников. Ведь это они объявили, что именно его народ предал Сына Божьего и за это должен нести вечное покаяние. Здесь же вся вина простых и наивных крестьян заключалась в том, что они были другого цвета кожи. Их даже за людей не считали. Для работорговцев негры были чем-то вроде скота. У мужчин отнимали жен, у женщин забирали детей, и слезы их никого не волновали, хотя зачастую их разлучали навсегда.
В тот раз Мануил впервые рискнул своей жизнью ради постороннего человека и выиграл. Пригнавшие на рынок товар бандиты не церемонились, и любой заболевший или ослабевший раб был убит без долгих разговоров. Проходя между загонами следом за своим хозяином, он вдруг увидел, как из шедшей по улице колонны выпала немолодая женщина. Она явно выбилась из сил, но работорговцев это мало волновало. Один из бандитов, подскочив к женщине, ударил ее ногой в живот, требуя встать, а когда она, скорчившись от боли, заплакала, занес над ней свой ассагай.
Мужчин в таких колоннах обычно гнали в цепях или колодках. Женщины шли сами, под присмотром бандитов. Поэтому, когда надсмотрщик взмахнул оружием, мужчины-рабы только горестно охнули, а женщины зашлись дружным воем. Даже хозяин Мануила, глядя на эту картину, невольно скривился и укоризненно покачал головой. Подчиняясь невольному порыву, Мякиш стремительно подскочил к надсмотрщику и одним толчком в грудь забросил его в соседние кусты.
Колонна рабов остановилась, а бандиты растерянно замерли, удивленно переглядываясь, словно не могли поверить собственным глазам. Отброшенный Мануилом бандит, кряхтя, выбрался из кустов и, злобно вращая глазами, двинулся на парня, вскидывая оружие. Острый ассагай угрожающе качнулся в сторону юноши, и Мануил приготовился к драке. Хозяин парня, сообразив, что его имуществу сейчас будет нанесен непоправимый ущерб, решительно шагнул вперед и, встав между Мануилом и надсмотрщиком, с грозным видом произнес:
– У тебя есть деньги, чтобы заплатить за убийство белого раба?
– Твой раб напал на меня! – взвыл бандит.
– А вот это мы сейчас узнаем, – ответил пират и, повернувшись к Мякишу, спросил, выразительно поигрывая плетью: – Какого иблиса ты полез к этому человеку?
– Я увидел, что вам не понравилось то, что он собирается сделать, и решил помешать ему, дабы угодить вам, – тут же нашелся Мякиш.
– Хитрый мальчишка, – вдруг расхохотался пират, переварив услышанное. – Ладно, пусть будет так.
Повернувшись к надсмотрщику, пират сложил руки на поясе, поближе к оружию, и, презрительно скривившись, громко объявил:
– Мой раб сделал то, что должен сделать любой раб для своего хозяина. Зачем ты хотел убить эту женщину?
– Это не твое дело. Она старая и не сможет хорошо работать, – огрызнулся тот.
– Ты глупец. Она колдунья их племени, и, убив ее, ты мог навлечь на них и на себя кучу проклятий. Или ты не знал об этом?
– Их колдовство слабое, а у меня есть амулет от моего шамана, – ответил надсмотрщик, заметно стушевавшись.
– Нельзя убивать колдунов. Ты должен это знать. Если она не может больше идти, просто брось ее, и пусть боги решат ее судьбу. Кто твой хозяин? Почему я должен объяснять тебе такие простые истины?
Этот вопрос пират задал не просто так. Обычно в набеги за рабами ходили такие же чернокожие аборигены, как и те, которых продавали. Просто эти бандиты жили на побережье и были более воинственны. Нахватавшись знаний от арабов и белых работорговцев, они быстро поняли, что торговля людьми – очень выгодное дело. Но частенько бывало и так, что сами работорговцы становились рабами. Именно из таких был и этот надсмотрщик.
К месту спора подошел осанистый негр и, презрительно покосившись на своего подручного, с достоинством произнес:
– Ты прав, капитан, говоря, что колдунов убивать нельзя. Но твой раб напал на моего воина и ударил его. Этого нельзя прощать.
– Если бы мой раб ударил, этот глупец уже встретился бы со своими богами, – фыркнул пират, отлично зная силу Мануила.
– Пусть этот спор решит поединок. Твой раб против моего слуги, – усмехнулся работорговец, указывая на ушибленного надсмотрщика. – А чтобы было интереснее, я предлагаю поставить на них. Но не деньги. Если победит мой боец, твой раб будет принадлежать мне. А если твой, выберешь любого раба из моего загона.
– Ты решил посмеяться надо мной? – возмутился пират. – Молодой, сильный, грамотный белый раб против одного черного крестьянина?
– Он обучен грамоте? – удивился торговец. – Это хорошо. Ладно, скажи: чего ты хочешь?
– Ее и всю ее семью, – подумав, вдруг ткнул плетью в сторону лежащей женщины пират.
– Это девять голов, включая детей! – завопил работорговец.
– Ты отказываешься от поединка? – оскалился пират.
– Нет. Я согласен. Но с одним условием: у них будет только то оружие, которое было во время нападения. И бой будет идти до тех пор, пока один из бойцов не сможет сопротивляться.
– Но не до смерти. Каждый из нас может остановить бой любым удобным для себя способом, не убивая второго бойца, – тут же добавил пират.
– Остановивший бой считается проигравшим, – быстро внес свои коррективы торговец.
– Согласен. Итак, бой до тех пор, пока на ногах не останется только один боец. Не убивать. Белый раб против черной семьи этой женщины, – резюмировал пират.
– Да, – громко подтвердил работорговец.
Надсмотрщики быстро отогнали колонну рабов в сторону и очертили круг. Пират, повернувшись к Мануилу, задумчиво посмотрел ему в глаза и, чуть усмехнувшись, тихо сказал:
– Теперь твоя жизнь зависит только от тебя. Но ты сам так решил.
– Спасибо, хозяин. Я знаю, – кивнул парень, сжимая громадные кулаки.
– Покажи этому дикарю, что такое белый воин, даже если он волею судьбы стал рабом, – неожиданно добавил пират.
– Не сомневайтесь, хозяин. Вы получите бесплатных рабов, – хищно усмехнулся Мануил и, сняв с себя широкий кожаный пояс, ловко накрутил его на левое предплечье.
Не бог весть что, но хоть какая-то защита. Мякиш вошел в очерченный круг не спеша, разминая плечи и играя могучими мышцами. В те времена тяжелая работа превратила юношу в настоящего богатыря. Вышедший ему навстречу надсмотрщик поправил висящую на поясе дубину и достал из-за спины щит, сплетенный из ивовых прутьев и обтянутый кожей гиппопотама. Прорубить такую защиту было сложно, а вот проломить – совсем не трудно. Кожа легко выдерживала рубящие удары, но легкий каркас ломался, если края щита оказывались на жестких поверхностях. Потому и вооружены надсмотрщики были не только ассагаями, но и дубинами, которыми ловко орудовали.
Глядя на противника, надсмотрщик злобно усмехнулся и небрежно ткнул ему в лицо ассагаем, пытаясь напугать. Но Мануил, ожидавший чего-то подобного, плавно скользнул в сторону, перехватив древко оружия, с силой пнул свободной ногой в нижний край щита и тут же, не останавливаясь, нанес мощный удар в лицо через верхний край. Под громадным кулаком белого раба нос надсмотрщика звучно хрустнул, и лицо его окрасилось кровью.
Мануил вырвал ассагай из ослабевшей руки противника и презрительно отшвырнул его в сторону. Следом туда же отправился и щит, отброшенный ногой. У оглушенного надсмотрщика остались только дубина и короткий нож за спиной. Тряхнув головой, чтобы разогнать кровавый туман перед глазами, негр сорвал с пояса дубину и попытался нанести удар снизу вверх, целясь в подбородок парня. Но движения его после полученного удара были слишком вялыми.
Мякиш, словно танцуя, сделал шаг назад, одновременно откидывая голову, и тут же ринулся вперед, прикрываясь левой рукой и размахиваясь для удара правой. Надсмотрщик успел изменить траекторию движения дубины, и на левую руку Манула обрушился тяжкий удар. Тихо хрустнула кость предплечья, а сознание затопила резкая боль. Но Мякиш, сжав зубы, не издал ни звука. В жизни ему доставалось и больнее. Подскочив к противнику, он использовал собственные вес и скорость и всадил кулак ему в грудь с такой силой, что негра снова отбросило в кусты.
Зрители восторженно завопили, а Мануил внимательно следил за противником: от этих дикарей можно было ожидать любой гадости. Точнее, он следил за тем, что можно было разглядеть в кустах. Пышные кусты колючей акации почти полностью скрыли надсмотрщика, и только его ноги, торчавшие из кустов, как-то странно дергались, поднимая пыль. По знаку работорговца двое слуг подбежали к бойцу и, осторожно пробравшись среди колючек, принялись хлопотать вокруг поверженного надсмотрщика.
Потом один из них издал скорбный вскрик и, выбравшись из кустов, продемонстрировал хозяину окровавленный сухой сук. Зарычав от злости, работорговец приказал достать тело. Когда труп положили в очерченный круг, собравшиеся издали испуганный вздох. Как оказалось, влетев в кусты, надсмотрщик с размаху напоролся на торчавший из дерева у самой земли сук, пробивший ему грудь. Подошедший пират, задумчиво посмотрев на рану, пожал плечами и, усмехнувшись, громко сказал:
– Я же говорил, нельзя убивать колдунов. Боги отомстили ему. И амулет не помог.
Услышав эти слова, слуги работорговца шарахнулись от женщины, из-за которой возник спор, словно от прокаженной.
– Боги вынесли свое решение. Мой боец победил, и эта семья принадлежит мне, – громко объявил пират.
– Забирай, – помолчав, угрюмо буркнул работорговец, быстро сообразив, что, начав спорить, может оказаться один против всех своих подручных.
Из колонны рабов выгнали всю семью колдуньи, и Мануил, подчиняясь приказу хозяина, повел их на корабль. Несчастные рабы, радуясь тому, что попали вместе к одному хозяину, всю дорогу почтительно кланялись парню, пытаясь таким образом выразить ему свою благодарность, но Мякишу было не до них. Рука, по которой пришелся удар дубиной, сильно болела и заметно опухла. Заметив, как он морщится, с трудом шевеля ею, колдунья, имени которой Мануил так и не узнал, вдруг что-то залопотала, а потом принялась осторожно ощупывать сломанную кость.
По ее команде женщины быстро собрали какие-то листья и на ходу принялись их жевать. Оторвав от собственного подола длинную полосу, женщина обмазала полученной кашицей руку парня и плотно обмотала ее куском ткани. Они еще не дошли до причала, когда Мануил вдруг понял, что рука совсем не болит. Уже в море, когда колдунья лечила его, он почувствовал, что в его теле что-то изменилось, но что именно, он тогда так и не понял. Осознание этих изменений пришло значительно позже, когда раб Мануил превратился в пирата по прозвищу Мякиш.

13

Вывалившись из дворца правосудия, ребята, не сговариваясь, ринулись к порту, и только мысль о том, что «Мечта» оказалась непонятно где, заставила их остановиться, чтобы обдумать дальнейшие действия. Оглянувшись через плечо, Леша зябко передернул плечами и, понизив голос, сказал, покосившись на сестру:
– Если я еще раз увижу эту старуху, не выдержу. Вплавь до Марокко отправлюсь. У меня от ее взгляда мурашки по всему телу. А когда касается, такое впечатление, что она на эту татушку молится.
Словно в ответ на его слова из-за угла вывернула странная процессия и остановилась прямо перед путешественниками. К ребятам подошел коренастый китаец, увешанный оружием со всех сторон, и, церемонно поклонившись, сказал по-английски со странным акцентом:
– Госпожа Аи приглашает вас в свой дом, на чайную церемонию.
– А я всегда думала, что это только у японцев такая церемония есть, – удивленно проворчала Соня, разглядывая подошедших.
– Это не так, – снова поклонился китаец.
– Спасибо, конечно. Но что-то не хочется мне чаю, – помотала головой Соня. – Мы лучше в порт пойдем. Нужно яхту нашу найти.
– Это верно, – поддержал ее Миша.
– Госпожа Аи сказала, что вам лучше принять приглашение. А не то вас очень быстро убьют. Здесь вообще очень быстро убивают, – улыбнулся китаец, кивая куда-то в сторону соседнего переулка.
Друзья испуганно переглянулись. После всего произошедшего такие слова уже не казались им игрой. Растерянно покрутив головой, словно ища поддержки непонятно у кого, Соня обратила внимание на принесенные китайцами носилки. А когда всмотрелась в рисунок на них, удивленно ахнула и резко ткнула брата локтем в бок. На дверце носилок был нарисован точно такой же дракон, как у парня на ноге.
– Похоже, это знак, – проворчала Соня и первой шагнула к носилкам, дверца которых гостеприимно открылась.
Дюжина носильщиков ловко подняла носилки на плечи и быстрым шагом направилась куда-то в город. Первое, что увидели путешественники, выбравшись из носилок, была статуя улыбающегося Будды. За ней стоял роскошный дом в китайском стиле с аккуратным, прекрасно ухоженным садом. Пройдя запутанными коридорами дома во внутренний двор, ребята немного расслабились. Если не убили сразу, значит, есть возможность пожить еще немного. К этому мнению пришли все, кроме Алексея. Разглядев на стенах коридоров кучу картин с драконами различных видов, парень почему-то решил, что убить здесь собираются именно его. Принести в жертву какому-то их божеству, которое олицетворяет почему-то именно дракон.
– Помнишь, Блан говорил? Про старуху эту. Ей человека убить ничего не стоит. Тем более туриста. Что она собирается с нами делать? Зачем спасла?
– Я спасла вас. Вы спасете меня, – раздался мелодичный голос, и из-за причудливо постриженного куста вышла сама хозяйка.
– Вы говорите по-русски?! – восторженно ахнула Соня, не обратив внимания на разницу между видом женщины и ее голосом.
– У нас в доме была большая библиотека. Ее начал собирать еще мой предок, основатель рода Цинь Ши. Потом библиотека сгорела, – грустно улыбнулась старуха. – Но кое-что мне удалось спасти.
Подойдя к изящному столику из красного дерева, инкрустированному слоновой костью и перламутром, Аи взяла большой фолиант и, показав его путешественникам, добавила:
– Самый древний русско-китайский словарь. Составлен двенадцать веков назад. У вас смешной язык.
Перелистнув страницу, она усмехнулась и, чуть запинаясь, прочла:
– Сейчас выпьем и посидим как люди.
– Я брежу. Мне это снится, – решительно заявила Соня, услышав эту фразу. – Двенадцать веков назад кириллицы еще не было. Это даже я знаю. А Сибирь и все прилегающие пределы начали осваивать и изучать в четырнадцатом веке. До этого там вообще неизвестно кто хозяйничал.
– А старославянский язык от нынешнего отличается как мерин от «жигулей», – поддержал сестру Леша. – В общем, фигня какая-то. Вас, мадам, кто-то крепко обманул.
– Почему у вас так? – не обращая на них внимания, спросила Аи. – Почему у вас говорят сначала «выпьем», а потом – «посидим»? У нас делают наоборот. Сначала садятся, а потом выпивают.
Не найдя что ответить, мужская часть экспедиции только неопределенно пожала плечами. Соня же, решив выяснить все до конца, подошла поближе и, вздохнув, спросила:
– Простите, но мне хотелось бы понять. Как мы спасем вас?
– Зачем тебе знать все, что будет? – усмехнулась Аи. – Разве лодка, плывущая по реке, может знать больше реки? Довольно того, что вы у меня в долгу. И, я думаю, у вас будет возможность вернуть этот долг.
– Этот человек в маске, который требовал нас казнить, кто он? – подумав, спросила девушка.
– Начальник Лунной Стражи. Он и его люди охраняют покой Удайи ночью. Нет лучшей Лунной Стражи, чем они. Они не спят по ночам.
– Почему? – тут же спросила Соня.
– Они вампиры.
– Что-о-о?!
– У нас тут у всех свои недостатки. Вампиры. Что тут такого? Главное – что они хорошо делают то, что должны. Не торопись. Очень скоро ты привыкнешь, что здесь все немного не так, как было у вас. Это сложно объяснить, но придет время, и ты сама все поймешь.
– А почему они…
– На цепях? – кивнула Аи. – Если в бой вступает один, ему не приходится просить о помощи. Это часть заклятия. Они всегда вместе. Всегда рядом. А в масках потому, что их кожа, говорят, не переносит солнечного света.
– А этот ваш враг, лорд Томас, почему он хочет уничтожить Удайю? – продолжила девушка свой допрос, дорвавшись до источника информации.
– Почему? – рассмеялась Аи. – На все вопросы один ответ: золото. Он обещал королеве, что возьмет Удайю приступом. И огонь этого пожарища будет так силен, что его будет видно издалека. Чтобы все знали: столица государства пиратов пала. Он построил новые корабли. Большие корабли, специально для войны против нас. На каждом таком корабле столько же пушек, сколько на стенах этой крепости. Он нанял на эти корабли лучших матросов и офицеров трех держав. Он создал самую большую морскую армаду в истории, чтобы уничтожить нас. Он не знает жалости и казнил уже много пиратов.
Он всегда появляется внезапно, словно «Летучий голландец». И так же внезапно может исчезнуть. Его называют морским дьяволом. Но даже он не сможет подойти к нашим стенам незаметно. Гавань Удайи создавалась много веков назад с таким расчетом, чтобы о любой опасности в крепости могли узнать за два дня до подхода врага. Не в силах рассчитывать на внезапность, морской дьявол решил воспользоваться хитростью.
Он начал засылать в наш город своих шпионов, чтобы они убили членов совета девяти. На Мякиша уже было несколько покушений. Один раз его пытались отравить в таверне. Умерли полдюжины веселых девиц. В другой раз он пришел к девице на дом, и она первой прыгнула на кровать. От взрыва пороха ее разорвало на куски. В третий раз ему подкинули змею в постель.
– И все-таки что с нами будет? – не сдавалась Соня.
– Когда вас поймала Лунная Стража, все решили, что вы тоже шпионы. Но я, только я, увидев вас еще там, в порту, поняла, что вы не шпионы. Вас послал не морской дьявол. Вас послал Будда, – закончила Аи, снова почему-то глядя на Алексея.
Понимая, что окончательно запуталась, Соня решила пройтись, чтобы подумать, когда увидела большое зеркало, висевшее в коридоре у входа в дом. Медленно подойдя к нему, девушка всмотрелась в собственное отражение и испуганно охнула. Леша, хотя и напуганный до мокрых подштанников, услышав голос сестры, тут же подскочил к ней и, уставившись в зеркало, куда смотрела Соня, быстро спросил:
– Ты что?
– Смотри внимательно, – чуть слышно прошептала девушка.
Присмотревшись, парень вдруг понял, что видит в отражении очертания собственного черепа.
– Это что за фигня?
– Это пройдет. Не волнуйтесь, – улыбнулась, подойдя, Аи. – К тому же это видят не все. Увидеть это могут только те, кто воспользовался ритуалом.
– Каким ритуалом? – спросил Леша, развернувшись к ней.
– Тем самым, при помощи которого вы оказались в нашем городе. Ведь это ты познал секрет древнего заклятия, Сын Луны? Да, только ты мог его познать, – тихо закончила она, глядя парню в глаза.
– Че? Что она несет? – испуганно пролепетал Леша, оглядываясь на сестру. Его уже явственно потряхивало от происходящего вокруг экшена. Так что реакция на слова старухи у парня была вполне на уровне для ситуации.
– Какой ритуал, Аи? – перефразировала Соня вопрос.
– Древний ритуал, – вздохнула старуха. – У пиратов всегда было много врагов. Англичане, французы, испанцы, с их пушками и мушкетами. И сами моря. С их ветрами, штормами, лихорадкой и цингой. Уж чего-чего, а недостатка во врагах пираты никогда не испытывали. Поэтому давно, очень давно появился этот ритуал. Заклятие знали не все. Его передавали друг другу старые пираты. Видя, что морское сражение складывается не в их пользу, или попав в жестокий шторм, они садились впятером вокруг бочки, вонзали в нее ножи и произносили заклятие. После этого они просто исчезали с этого места, чтобы оказаться дома, в родной гавани. Прекрасное чувство, правда? Когда ты вдруг снова оказался дома.
– Когда нашли бочонок, мы воткнули в него ножи, и ты что-то сказал, – медленно, вспоминая события покадрово, словно листая старый альбом, проговорила Соня, поворачиваясь к брату. – Что ты тогда сказал профессору?
– Я сказал… я сказал… – замялся Леша, судорожно вспоминая собственные слова.
– Что ты сказал Блану, когда он не захотел присоединиться к нам? – рявкнула девушка.
– Я сказал: просто сделай это. Just do it.
– Это и есть заклятие, Сын Луны, – тихо прошептала Аи. – Пираты редко обращались к богу. Но когда они делали это, то говорили так: «Просто забери меня из этого чертова места поскорее. Просто сделай это!»
– Что ты наделал?! – прохрипела Соня, закрывая ладонями лицо.

* * *

Вздрогнув всем телом, Леша понуро опустил голову и медленно поплелся обратно в общую комнату, словно побитый пес. Осознавать, что все твои друзья могут погибнуть из-за глупой игры, было невыносимо. Соня, кое-как справившись с эмоциями, медленно опустила руки и, глядя на Аи глазами, полными слез, тихо спросила:
– То, что вы рассказали, это была шутка? Ведь заклятий, ритуалов и прочего колдовства не бывает. Скажите мне правду. Пожалуйста.
– Оглянись вокруг. Разве то, что ты видишь, не реально? Или тебе кажется, что ты спишь? – вздохнула старуха.
– Кажется, – кивнула Соня.
– И все-таки это правда.
– Но так не бывает! – всхлипнула девушка. – Не бывает чародейства. Человек не может жить, приставив себе пушечное ядро вместо головы, человек не может жить три сотни лет. Это невозможно.
– В нашем мире все возможно. Пойдем, я тебе кое-что покажу, – подумав, сказала Аи и, развернувшись, бесшумно заскользила по коридору вглубь дома.
Шагая следом за старухой, Соня, даже несмотря на шоковое состояние, краем сознания снова отметила, как легко и плавно она движется. Словно не старый человек, а опытный молодой боец. Припомнив слова Блана о том, что кинжалами эта китаянка владеет как настоящий мастер, девушка взяла себя в руки и сосредоточилась на пути, которым ее вели. Но очень скоро, потеряв счет лестницам и поворотам, спросила, не выдержав долгого молчания:
– Аи, куда вы меня ведете? Я уже начинаю уставать.
– А ты еще не поняла? – в голосе старухи прозвучала улыбка. – Этот дом гораздо больше внутри, чем снаружи. Но не беспокойся, мы почти пришли.
– Как такое может быть? Пространство, ограниченное стенами, не может быть больше периметра стен.
– Умные слова, а вот истины в них ни на грош, – усмехнулась старуха. – Я повторю тебе то, что уже говорила не так давно. Оглянись вокруг. Только внимательно. Ведь эти коридоры не повторяются, окраска стен разная. Это сделано специально, чтобы не заблудиться. Ты можешь сказать, что мы оказались под землей. Но ведь мы не только спускались, но и поднимались. Ровно столько же раз. Ровно столько пролетов вверх, сколько их было вниз.
– Так куда мы идем? – сменил тему Соня.
– Скоро узнаешь, – загадочно усмехнулась Аи.
Свернув еще пару раз, старуха остановилась перед высокой резной дверью из сандалового дерева и, благоговейно прикоснувшись к ее поверхности, еле слышно произнесла:
– Я потратила тридцать лет жизни, чтобы вернуть себе то, что всегда принадлежало нашей семье. Я собрала все, что хоть немного уцелело в пожаре. Каждую частицу. Потом, пользуясь мастерством своих слуг и умениями, которые успела передать мне мать, восстановила эти вещи. Так было и с этими дверями. Взгляни: на них изображен наш родовой знак.
Присмотревшись к резьбе, Соня невольно вздрогнула. На каждой створке был тщательно вырезан дракон, пожирающий собственный хвост. То, что некоторые считают символом бесконечности. Захваченная порывом Аи Соня шагнула к двери и, коснувшись ее кончиками пальцев, с удивлением отметила гладкость отполированной поверхности.
– Удивительная работа, – прошептала девушка.
– Да. Мои мастера умеют делать удивительные вещи. Я не просто так обратила твое внимание на эти двери. Посмотри внимательно. Видишь вокруг драконов? Дерево немного темнее, чем все остальное. В пожаре двери сильно обгорели, но знак нашего рода остался цел. Огонь не коснулся его.
– А откуда у вас столько слуг? – неожиданно спросила Соня. – Отсюда до желтого моря слишком далеко, чтобы китайские пираты могли приплыть в Удайю самостоятельно.
– Наивная. Для наших моряков расстояние не имеет значения. Корабли китайского флота бороздили моря и океаны во времена, когда предки испанцев еще только учились строить настоящие морские суда. Ты что-нибудь слышала о народе феаков?
– Нет. А кто это?
– Существует легенда, что от этого народа пошли все мореплаватели в мире. Они обитали на острове Схериа, но сам этот остров никто так и не смог найти.
– А почему именно от них? Ведь народы разные.
– Верно. Но как истинные моряки они заходили в прибрежные порты и сходились с местными женщинами. Так рождались те, у кого тяга к морю в крови настолько сильна, что они бросают все и уходят в плавание. Люди, отдавшие свою жизнь морю.
– Хотите сказать, что китайские моряки – прямые потомки тех легендарных мореплавателей? – не удержалась Соня от сарказма.
– Я хочу сказать, что все моряки больны морем. А что до слуг, то мой народ расселился уже по всему миру. У меня есть договор со всеми капитанами нашей республики. Если на захваченном корабле есть китайцы, то их не убивают и не продают в рабство, а привозят сюда. Так я собрала лучших мастеров, которые решились покинуть родину ради поиска лучшей доли. К тому же, узнав, кто я такая, они и сами с радостью остаются, чтобы служить мне.
– Почему?
– Было время, когда мои предки слыли в Поднебесной мудрецами. К ним приходили за помощью и советом. Их пророчествам внимали императоры и царедворцы. А те, кто служил им, жили сыто и счастливо. Мои предки никогда не рвались к власти. Им хватало того, что у них было. Единственное, чего они всегда желали, – это знаний. Знаний и мудрости. Я – последний потомок этой некогда могущественной и одной из самых известных семей в империи. После того как мою семью уничтожили, многие люди в Китае сочли это плохим знаком. Поэтому, когда они видят этот знак, в их душах появляется надежда.
– Вы привели меня сюда, чтобы показать эти двери? – придя в себя, хмыкнула Соня.
– Не только. А у тебя есть характер, – одобрительно кивнула старуха. – Это хорошо. Я привела тебя сюда, чтобы доказать: многие вещи, которые ты считаешь сказкой, – на самом деле только результат древних знаний.
– Пытаетесь доказать, что волшебство существует?
– Я это знаю.
– Еще скажите, что Пражский голем, про которого упомянул Мякиш, это не легенда, а быль.
– Конечно. Более того, тот раввин был не первым, кто использовал каменных слуг для защиты. Во времена императора династии Цин один из моих предков заказал мастерам-скульпторам три сотни глиняных фигур воинов. В доспехах, с оружием и полной экипировкой. Он знал, что скоро должна начаться кровавая война с северными варварами, и спешил оказать всю посильную помощь своей стране.
Получив каменное войско, он оживил их своим заклятием и отправил на северную границу империи. Но так как големы подчиняются только своему создателю, ему пришлось ехать с ними. И когда северяне напали, их ждало страшное разочарование. Глиняные воины оказались неуязвимыми для их оружия. Но в том сражении предок был ранен стрелой. Чувствуя, что умирает, он приказал каменным воинам после разгрома врагов уйти в горы и, найдя подходящую пещеру, ждать там следующего приказа.
Так и случилось. Разгромив варваров, големы ушли в горы и, скрывшись в пещере, выстроились в парадный строй, в котором так и стоят по сей день, ожидая нового приказа своего создателя. Но заклятие, способное вдохнуть в них жизнь, сгорело в пожаре, уничтожившем дом моего рода. Так что они будут стоять там вечно.
– Грустная история, – вздохнула Соня.
– Грустная правда. Это история моего рода, – в тон ей вздохнула Аи. – Но мы слишком задержались. Давай войдем. Только, прошу тебя, постарайся поменьше говорить своим друзьям о том, что здесь увидишь.
– Это секрет? Если да, то тогда, может, не стоит…
– Стоит. Чем быстрее ты поймешь, что здесь все не так, как в вашем мире, тем легче тебе будет здесь жить. Просто прими это как данность.
– Вы так уверены, что мы не сможем вернуться?
– Увы, – пожала Аи плечами, распахивая двери.
Соня осторожно переступила порог и внимательно осмотрелась, вглядываясь в каждый предмет, попадавшийся ей на глаза. Но первое, что она успела заметить, – это свет, который вспыхнул одновременно с тем, как старуха вошла в комнату. Поэтому девушка первым делом подняла голову, пытаясь рассмотреть светильники. К ее удивлению, мягкий свет давал большой круглый шар, висевший под потолком на цепях.
Недоуменно хмыкнув, Соня покосилась на Аи, но, так ничего и не рассмотрев на ее бесстрастном лице, снова вернулась к рассмотрению собранных в комнате предметов. Это была странная коллекция. Кувшины, кубки, оружие, посуда, стеклянные шары, картины. Больше всего это напоминало кладовую, куда сносили старые вещи, выкинуть которые было жалко, а пользоваться ими уже не хотелось.
– И что я должна здесь увидеть? – повернувшись к хозяйке, недоуменно спросила Соня. – Склад старых вещей? У отца в гараже когда-то был такой склад.
– Ты смотришь и не видишь. Смотри внимательнее, – грустно усмехнулась старуха.
– Но куда? – продолжала недоумевать девушка.
– Ты видишь вещи, но не видишь главного. Комнаты, в которой они находятся, – удрученно вздохнула Аи.
– Комната?! О черт! Точно комната! – ахнула Соня, сообразив, о чем речь.
Только теперь до нее дошло, что помещение, в котором она оказалась, значительно превосходит размерами габариты самого дома. Даже по тем приметам, что девушка успела запомнить, проходя из носилок до дверей. По примерным прикидкам, эта комната была размером с три спортивных зала. Соня привычно использовала знакомые меры измерения. Проведя большую часть сознательной жизни в спортзале, девушка использовала давно знакомые размеры для определения площади и расстояния.
– Но как такое может быть? – взяв себя в руки, спросила Соня. – Выходит, я была права: мы в подвале?
– Разве в подвалах бывают окна? Подойди, посмотри сама, – лукаво усмехнулась Аи.
Подчиняясь ее словам, девушка подошла к окну и, выглянув наружу, с удивлением рассмотрела ухоженный сад, состоящий из неизвестных ей растений. Убедившись, что перед ней нечто теплолюбивое, произрастающее на юге, Соня задумчиво почесала в затылке и, обернувшись, буркнула:
– Опять фокусы?
– Сложно объяснить цвет восходящего солнца слепому от рождения, – пожала плечами Аи. – Если не хочешь верить собственным глазам, то и говорить нам более не о чем.
– Простите. Мне действительно сложно поверить в то, что в моем времени невозможно.
– Но ты не в своем времени. Перестань мерить все привычными тебе мерками – и все наладится. Пойми: мир гораздо более велик и разнообразен, чем ты привыкла считать.
– Зачем вы это делаете? – подумав, осторожно спросила Соня. – В чем ваш интерес?
– Ты знаешь ответ. Я спасла вас, а вам предстоит спасти меня.
– Судя по всему, это касается только моего брата. Тогда зачем вы помогаете мне? Всем нам?
– А ты действительно умна, – одобрительно кивнула Аи. – Да, все сошлось на нем. Но он очень привязан к тебе и без вас не станет помогать мне. А значит, я должна помочь вам, чтобы получить помощь от него.
– Но о какой именно помощи идет речь?
– Есть вещи, которые лучше не знать. Просто прими это как данность.
– Не могу. Леший хоть и балбес каких поискать, но он мой родной брат, и я его люблю. Поэтому я должна понимать, что ему предстоит. Ведь если это будет опасно, я сделаю все, чтобы спасти его. Его и никого больше. Остальные взрослые мальчики могут справиться и сами.
– Не все так плохо. Ему будет сложно понять, но он справится, – загадочно усмехнулась старуха.
– Бред сивой кобылы! Пойди туда, не знаю, куда, найди то, не знаю, что, – возмутилась Соня.
– Не сердись. Его никто не обидит, если только он сам не сделает глупость. Главное – старайтесь держаться поближе к моему дому. Здесь вы всегда найдете помощь и защиту. Мои воины способны свернуть шею любому пирату на этом острове. Я уже сообщила им, что вы все – мои гости и находитесь под моей защитой.
– И сколько у вас воинов?
– Ровно сотня. Это магическое число. И каждого из них я отбирала особенно тщательно. Каждый из этих воинов – мастер оружейного и рукопашного боев.
– Учились тай-чи в Шаолине? – не сдержалась девушка.
– Нет. Монахов среди них нет. Но все они мастера. Придет время, и ты сама в этом убедишься.
– Все страньше и страньше, – вздохнула Соня, припомнив старую сказку.
– Вижу, мне не удалось тебя убедить.
– Не могу сказать, что не верю вам. Но я никак не могу принять то, что здесь существует колдовство. К сожалению, я дитя очень жесткого, прагматичного мира, а значит, в моем восприятии нет места для колдовства, заклятий и прочих чудес.
– Хорошо. Тогда давай вернемся к твоим друзьям. Обсуди с ними то, что увидела, и попытайся услышать их мнение.
Женщины вышли из комнаты, и вскоре Соня сидела среди друзей, с задумчивым видом рассказывая о том, что ей довелось увидеть собственными глазами. Слушая собственный голос словно со стороны, девушка вдруг поняла, что звучит все сказанное не так уж и дико. Но самое главное – что она не видела выхода из сложившейся ситуации. Для обратного заклинания требовалось пятеро, а их осталось только четверо. Важно, что текст самого заклятия никто не знал. Точнее, так говорила Аи. Как же оно там было на самом деле, было совершенно непонятно.

* * *

Они вернулись обратно в общий зал, и Соня, устало опустившись в кресло, молча уставилась в пол, пытаясь осмыслить все увиденное. У нее пока не вязались концы с концами, но девушка упорно восстанавливала в памяти все случившиеся события, пытаясь найти хоть какие-то нестыковки, чтобы иметь в руках доказательство нелогичности происходящего. В общем, она так и не смогла поверить в то, что все это действительно случилось. Судя по мрачным физиономиям остальных, парни тоже обкатывали положение, ища выход.
Воцарившееся молчание нарушил подрагивающий голос Леши. Сообразив, что его игра оказалась не такой уж безобидной, парень попытался исправить ситуацию, старательно припомнив все, что произошло в тот день на яхте.
– О! А у вас не найдется четырех ножичков? И бочечки какой-нибудь ненужной? Нам очень обратно надо. У меня… У нас сессия скоро.
– Не советую, – качнула головой Аи. – Пираты считали, что пользоваться ритуалом слишком часто – опасно. Те, кто нарушал это правило, теряли пиратскую удачу и заканчивали жизнь в нищете.
– Нет уж, – тут же уперся Леша. – Семнадцатый век – это, конечно, круто, но я как-то к двадцать первому привык. Лучше в нищете, в Москве, на Садовом кольце как-то… Я домой хочу!
– А я вообще в нищете умирать не собираюсь, – неожиданно заявил Миша.
– Джеронимо, а ты почему молчишь? – повернулась Соня к португальцу.
– Я ныряльщик, – пожал тот плечами, – и большую часть жизни провел под водой, с рыбами. А они, в отличие от людей, неболтливы. У ныряльщиков есть поговорка. Морю все равно, что ты в него ныряешь. Оно этого не знает.
– Что ты хочешь этим сказать? – не поняла Соня, но, не дождавшись вразумительного ответа, продолжила: – Не знаю, почему, но у ныряльщиков поговорки какие-то депрессивные. Я отправляюсь домой. Кто со мной?
– Я, – тут же шагнул к сестре Леша.
– К счастью, это невозможно, – иронично улыбнулась Аи.
– К счастью?! – насторожилась Соня. – Почему?
– Потому что ваш друг зря усомнился, что Быстрый Кэнги очень быстрый. Теперь вас четверо. А для ритуала нужно пятеро. Я тебе уже это говорила. А еще нужно знать обратное заклинание. Его не знает никто. Последним, кто знал это заклинание, был старый горбун Хосе Умбра. В молодости его ударила топором в спину его собственная возлюбленная. Так бывает, когда люди молоды и не очень мудры. Я тоже в молодости была очень ревнивой, – добавила Аи, пристально посмотрев на Алексея.
– В молодости? Трудно представить, – не удержался от дерзости парень.
– Однажды горбун Хосе вместе с четырьмя дружками: Прошлогодним утопленником, Кривым Ронни, Вонючкой Шоном и Безносым греком – попали в западню. Их корабль попал в окружение эскадры лорда Томаса. Они поспешили усесться возле бочки и попали в Удайю. Вечером того же дня они напились, отмечая спасение своих шкур, и снова начали вонзать свои ножи в бочку. Никто не понял, как это произошло. Хосе Умбра, горбун, произнес нужные слова. Обратное заклинание. Оно возвращает тебя туда, где ты был.
Старый Хосе был собирателем заклинаний. Пираты любили ради смеха напоить горбуна, чтобы у него развязался язык. Когда он выпивал пять-шесть лишних кружек рома, то становился болтлив и мог спьяну сказать заклинание. Он знал их великое множество. Однажды он вдруг начал летать по таверне, как птица. А иногда превращался в собаку. Узнать его в таком обличье было просто. Собака тоже была горбатой и лакала ром до тех пор, пока не падала с лап. А бывало, что он проваливался под землю, чтобы не платить за выпивку, потому что денег уже не было. Это заклинание старик использовал чаще всего. Поэтому в тавернах его не любили. Да, есть много таких заклинаний, столь старых и страшных, что вам представить это не стоит и пытаться.
– Так что случилось, когда он произнес это заклятие? – спросила Соня, усилием воли держа себя в руках.
– Они исчезли. Старый Хосе вместе с друзьями. Ничего от них не осталось. Даже мокрого места. И опять не заплатили за выпивку. Но лучше бы Хосе превратился в собаку… Они вернулись на свой корабль и попали в руки морского дьявола, лорда Томаса. Говорят, он страшно пытал горбуна Хосе. Хотел узнать заклинания, которые старик собирал всю жизнь.
– И узнал? – помрачнев, спросила Соня.
– Конечно, узнал, – грустно усмехнулась Аи. – Морской дьявол использует такие пытки, вытерпеть которые выше человеческих сил. Недаром же его прозвали дьяволом, хотя и морским. Его жестокость пугает даже отъявленных мерзавцев. А после морской дьявол самолично повесил старика Умбре и всех, кто был рядом с ним. Лично затянул петлю на шее каждого. Говорят, когда он затягивал петлю на шее Хосе, тот сказал ему: «Можно повесить человека, но нельзя убить мечту о свободе». На что лорд Томас ответил: «Если потребуется, я повешу и мечту».
С этими словами он вздернул старого Хосе. Высушенные солнцем трупы всех пятерых видел своими глазами Красавчик Бобби на рейде бухты Лондона. Они висели на реях флагмана эскадры. Красавчик Бобби сам рассказал мне это, перед тем как лишиться рассудка. Вот так. Ну а, оказавшись на рее, горбун Хосе уже не мог пить ром и болтать лишнего спьяну. Так что никому больше не удалось узнать обратное заклинание. Да никто особо и не стремился, – вдруг рассмеялась Аи.
– Это значит, что мы не сможем вернуться домой никогда? – еле слышно спросила Соня.
– Никогда, – решительно кивнула старуха. – К счастью, это так.
– Пипец, – глухо проворчал Миша.
– Вы будете жить у меня. Если, конечно, вообще хотите жить.
Друзья только затравленно переглянулись. Им отвели комнаты для сна, каждому отдельно, и одну большую комнату, где они могли собраться и поговорить или просто увидеть друг друга. Все четверо ударными темпами начали впадать в настоящую депрессию, но, как известно, надежда умирает последней. На следующий день, собравшись в общей комнате, ребята расселись, кому где удобно, и принялись делать вид, что разглядывают картины на стенах. Начинать разговор не хотелось.
– Ну, что будем делать? – первой не выдержала молчания Соня.
– По-моему, прозвучало предложение. Жить, – попытался пошутить Леша.
Все недоуменно уставились на парня, не понимая, что он имеет в виду.
– Ну да. Семнадцатый век. Да, без инета и кондея, но лучше уж так, чем как профессор, в виде утренней закуски для крокодилов.
– Балабол, – фыркнула Соня.
– А ты что предлагаешь? – повернулся к ней Миша.
– Пока не знаю, – нехотя призналась девушка.
– Твое «пока» сильно обнадеживает, – хохотнул Миша и, поднявшись, вышел из комнаты.
Посмотрев ему вслед, Джеронимо что-то проворчал себе под нос и, поднявшись, отправился за парнем. После гибели профессора португалец начал относиться к Михаилу как к очередному старшему по званию. Как в армии. Убит старший – на его место становится старший по званию среди выживших. Понимая, что разговор не состоялся, Соня тоже поднялась и отправилась в свою спальню, попутно взъерошив брату волосы. Оставшись один, Алексей с грустью посмотрел вслед сестре и, тяжело вздохнув, еле слышно произнес, низко опустив голову:
– Прости, сестренка. Я же не знал, что так получится. Это была просто шутка. Я ее в книжке вычитал…
Бесшумно возникший рядом с ним слуга, почтительно поклонившись, шепеляво по-английски произнес:
– Госпожа приглашает Сына Луны для приватной беседы.
– Что? Куда? – с ходу включил дурака Леша.
– Следуйте за мной, господин, – бесстрастно поклонился слуга и, развернувшись, засеменил куда-то вглубь дома.
Понимая, что в данной ситуации от приглашения не отвертеться, Леша с мученическим вздохом зашагал следом за ним. Спустя пять минут он с интересом разглядывал очередную коллекцию картин, на которых были изображены различные батальные сцены с участием драконов, хищных гигантских птиц и рогатых узкоглазых воинов. От созерцания данных шедевров его отвлек тихий смех. Оглянувшись, Леша увидел чуть улыбающуюся Аи и, снова включив тумблер дурака, спросил:
– А где все остальные?
– Кто все?
– Ну, Соня, сестра моя, Миша, Джеронимо.
– Слушают музыку.
– Что делают?!
– Ты слышал. Расскажи мне свою историю, – улыбнулась Аи, усаживаясь в изящное резное кресло из бамбука.
– Че?
– Расскажи свою историю, Сын Луны, – настойчиво повторила старуха.
– Да я вообще-то не сын луны. Я сын бизнесмена. Но ничего так. Папе было бы приятно.
Аи снова улыбнулась в ответ.
– Да какая у меня история? У меня есть сестра. А у сестры есть свойство: на нее со страшной силой западают мужики. Красивая она у меня. Настоящая северная валькирия. И умная не по годам. Умеет красиво любому ответить. Поэтому мы попали в эту экспедицию. Миша – инвестор. И тоже запал на Соню. У него мечта была: поискать затонувшие клады, которые от пиратов остались. Я ей говорю: давай поедем. Круто же! Пиратское золото поискать. Не факт, что найдем. Да это и по фигу. Прокатимся на шару. А сам думаю: найду здесь приятную девчонку, пиратку по происхождению. Стройную, знойную. Добавлю в плей-лист. Ну и поехали. А потом попали сюда. Вот и нашел. И золото, и пиратку. И добавил, – вздохнул Леша, покосившись на старуху.
– Не спеши грустить. Иногда все может быть не так, как кажется на первый взгляд, – с хитрой усмешкой ответила Аи.
– А сокровища эти, из-за которых тут весь сыр-бор, враги эти, дьяволы морские, лорды всякие, – оно что, действительно есть?
– Есть, – твердо кивнул Аи. – В нем наша сила. И в нем причина всех бед. Золото привлекает врагов. Люди считают, что золото может принести им счастье. Но оно приносит только смерть.
– А Роджер, который без башни, без головы то есть, он знает, где оно хранится?
– Конечно. Он наш президент. Глава совета девяти. А что?
– Да так, ничего, – задумчиво качнул головой Леша. Но по его виду было понятно: парень явно что-то задумал.
– Над золотом Удайи висит проклятие.
– Проклятие?! Да ладно!
– Там, где хранится золото Удайи, на стене, написано древнее пиратское проклятие. Кто тронет наше золото без нашей на то воли, пройдет путь не длиннее ножа. – В этот момент взгляд Аи стал жестким, словно лезвие того самого ножа.
Впечатленный ее словами Леша невольно зябко передернул плечами. Перед его внутренним взором предстала картина пиратской сокровищницы. Огромная комната, набитая сундуками с золотыми монетами, и пирамида из золотых слитков, над которой на стене по-испански написано кровью древнее проклятие. Чуть улыбнувшись, Аи внезапно сменила тему. Взяв со стола маленький серебряный колокольчик, она позвонила, и все тот же слуга внес в комнату большой поднос, на котором было что-то непонятное, накрытое полотенцем.
– Прости, но я должна быть бдительна, как того требует завещание моих предков. Я должна убедиться, что ты действительно из рода Цинь Ши и воля твоя тверда.
Отбросив полотенце, она протянула парню на фарфоровой тарелке что-то, отдаленно напоминающее хот-дог. Быстро смолотив угощение, Леша вытер ладонью губы и, многозначительно усмехнувшись, сказал:
– Раз тут есть хот-доги, значит, и «Макдональдсы» есть. А значит, есть цивилизация. Я так и знал! А с Бланом как вы это сделали? И когда конец экскурсии? Вообще-то я бы еще один съел, – добавил Леша, кивая на тарелку.
– Воля твоя тверже камня. Это ты, Сын Луны. Молодой побег дерева Цинь Ши.
Удивленный таким громким титулом Леша недоуменно уставился на старуху. Но она не замечала его взглядов, словно погрузившись в собственные грезы. Чуть раскачиваясь и прикрыв глаза, она еле слышно шептала что-то себе под нос. И только пальцы привычно перебирали бусины янтарных четок. Где-то на грани слышимости Леша разобрал звуки странных инструментов, выводивших плавную медитативную музыку. Сам Алексей, будучи до мозга костей человеком двадцать первого века, предпочитал мелодии попроще. Вроде того, что громыхает в ночных клубах.
Вспомнив, как Аи сказала, что его друзья отправились слушать музыку, парень не выдержал и злорадно усмехнулся, представив, как вся троица клюет носами и выворачивает себе челюсти, зевая под это заунывное завывание. Пожалуй, только Джеронимо был способен слушать это с неподдельным интересом. Судя по его татуировкам и замашкам, для португальца такой релакс был не в новинку.

14

Немного придя в себя после переноса хрен знает куда и убийства профессора, Миша внимательно осмотрелся и понял, что для такого бизнесмена здесь просто непаханое поле. Побродив по местным забегаловкам, парень оценил уровень сервиса и выбора, после чего засучив рукава взялся за дело. Устраивать в пиратской столице роскошный ресторан было бессмысленно. Как в том анекдоте: Азия-с, не поймут-с. Но организовать толковый фастфуд можно было запросто.
Во всех местных кабаках подавали рыбу во всяческих видах, а вот с хорошо приготовленным мясом были проблемы. Нет, обжарить до состояния угля или слегка опалить на открытом огне кусок говядины или баранины местные повара были способны, но на большее их фантазии просто не хватало. Поэтому Миша и задумал организовать именно фастфуд. Прожаренная котлета, засунутая в кусок хлеба. Что может быть проще и в то же время доходнее? Особенно если вспомнить, что в фарш можно пускать любое мясо.
Нет, он не собирался скармливать пиратам тухлятину. Такие шутки в данной местности могли закончиться плачевно. Прирежут на хрен и фамилии не спросят. Но пускать в дело то, что невозможно было использовать в других блюдах, что называется, сам бог велел. Поэтому, прихватив с собой как проводника одного из китайцев, Миша отправился изучать рынок. Обойдя всех поставщиков мяса и присмотрев подходящее помещение, он закончил свой вояж у пекаря, договорившись с ним об изготовлении круглых хлебцев. Булочками это произведение кулинарии назвать было сложно.
Бывшая таверна, хозяин которой благополучно спился, пустовала уже давно, так что об аренде помещения пришлось договариваться с местной администрацией. Но тут Мише повезло. Благо Аи являлась членом совета девяти, и сопровождавший его китаец был ярким тому подтверждением. В общем, через два часа после входа в местную ратушу он получил на руки свернутый в рулон документ, в котором витиевато было написано, что он, Михаил, получает право аренды данного пустующего помещения.
Сама Аи к его инициативе отнеслась скептически, но несколько долларовых бумажек все-таки обменяла на местное железо. Полдюжины монет серебром и горсть меди – не бог весть какое богатство, но для начала этого должно было хватить. За те же медяшки, поторговавшись для вида, Миша нанял несколько инвалидов и пиратов, оказавшихся на мели, и, обозначив им фронт работ, занялся маркетингом. Как правильно привлечь внимание потенциального посетителя, он уже знал.
Основная масса пиратов была неграмотной, а значит, падкой на все новое и необычное. Набросав на чистой дощечке углем пару слоганов, Миша отправил китайца к толковому художнику, рисовавшему вывески, и занялся главным – поставкой спиртного. Как вскоре выяснилось, настоящий ямайский ром в Удайе был редкостью. Его привозили только в тех случаях, когда пиратам попадались купеческие корабли, груженные таким товаром. Хватало его ненадолго, и расходился ром обычно по друзьям и знакомым.
Капитаны, которым повезло захватить такой груз, сбывали его с большой выгодой владельцам таверн, с которыми дружили или у которых получали лучшую цену. В любом случае они оставались с прибылью. Как оказалось, делалось это не просто так. Вернувшись из удачного похода, пираты пускались во все тяжкие, быстро оставаясь без гроша в кармане. Но по договоренности с владельцами таверн, которые заполучили вожделенный товар, такие неудачники всегда могли получить у них кусок хлеба и кружку самогона, который здесь по привычке именовали ромом.
В общем, можно было сказать, что ребятам здорово повезло, и в свой первый день в Удайе они попробовали настоящий ром, приготовленный по классическому рецепту. Выяснив все эти нюансы, Миша некоторое время задумчиво почесывал в затылке, после чего понял, что нужно делать.
– Или я не русский? – в голос возмутился парень, припомнив кучу рецептов самогона и десяток способов превращения его в элитные напитки.
Смекалка – и никакой химии. Апельсины тут росли прямо на улицах, как и грецкие орехи, а профильтровать первач через самодельный угольный фильтр сумеет любой мальчишка, выросший в российской глубинке. Поэтому, закупив несколько бочонков обычного самогона, Миша решительно отправился в свое новое приобретение. Найти кусок чистого холста и пару лопат древесного угля проблемы не составило. И очень скоро нанятые Мишей пираты с ужасом в глазах наблюдали, как обычный первач превращается в очень даже неплохой напиток.
Отфильтровав самогон, Миша мелко нарезал апельсиновые корки и, завернув их в кусок холста, сунул в бочонок с новым напитком. В другой бочонок он положил перегородки из грецких орехов и, покатав тару по полу, оставил настаиваться. Глядя на его манипуляции, работники выразительно вертели пальцами у висков, но Миша сделал вид, что ничего не замечает. Сосед-кожевенник за одну серебряную монету подрядился сшить из цельной коровьей шкуры огромную кружку, а художник, рисовавший вывеску, пообещал написать на ней очередной слоган.
Следующим шагом Мишиной деятельности стали коктейльные трубочки. Именно в этом и заключалась главная идея парня. Крышка на кружку, в которую вставлена трубочка, через которую потребитель будет поглощать свой напиток в любую погоду и при любой качке. И плевать, где он будет находиться в этот момент. Главное – кружку не уронить. Все тот же кожевенник, получив такой необычный заказ, долго хмыкал и потирал подбородок, после чего решительно заявил:
– Свернуть такую трубку – не проблема. Проблема в том, как сделать ее непротекающей.
– Склеить края смолой, – пожал Миша плечами. – Можно и дегтем, но он вонять будет. Да и привкус у рома будет от дегтя неприятный.
– А чем, по-твоему, кожаные стаканы пропитывают? – усмехнулся мастер.
– Понятия не имею. У нас вся посуда была стеклянная, – отмахнулся Миша.
Удивленный мастер только головой покачал. В общем, потихоньку бизнес начал налаживаться. И дело тут было вовсе не в жажде наживы. Просто деятельная натура Михаила не терпела праздности, и он таким образом пытался уйти от окружающей его действительности. Подсознательно парень так и не смог принять того факта, что его яхта находится неизвестно где, а сам он перенесся в непонятные время и место. В то, что их перенесло просто во времени, Миша не верил ни секунды.
О подобных случаях он не раз слышал и читал в разных периодических изданиях, но тут все было не так просто. Из памяти парня не вылезал тот факт, что местный президент ходит, ест, дышит и даже разговаривает, имея пушечное ядро вместо головы. И само это ядро Миша видел собственными глазами. Про странности их гостеприимной хозяйки парень даже вспоминать не хотел. Что с ней было не так, Миша не понимал, но эта странность бросалась ему в глаза постоянно.
В общем, организация собственного бизнеса стала для Миши чем-то вроде отдушины, за которой он мог спрятаться от окружающего мира. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде. Договориться, уболтать, подкупить и даже пригрозить – все это было ему знакомо и привычно. Так что через три дня после того, как эта мысль вообще пришла ему в голову, бизнес начал функционировать и даже приносить доход.
Аборигены были грубы, но любопытны, как дети. Падкие на новые развлечения пираты валили в его таверну толпами, только чтобы поглазеть на новинку и попробовать новое блюдо. Припомнив, что в меню англичан черепаховый суп всегда считался деликатесом, Миша нанял пару местных пропойц и, пообещав им выпивку, отправил ловить морских черепах. Это тоже была новинка. Аквариум с живыми черепахами, где любой посетитель мог бы лично выбрать животное, из которого ему приготовят суп.
Но, как оказалось, и в семнадцатом веке вести бизнес было не так просто. Уже через день в таверне появились три странных индивида самого непотребного вида. Остановившись у входа, они внимательно огляделись и, заметив Мишу, решительно двинулись в его сторону. Нанятые парнем работники заметно напряглись и дружно схватились за рукояти кинжалов. Понимая, что эта далеко не святая троица явилась в таверну не просто так, Миша не спеша размял кулаки и, сложив руки на груди, уставился на них тяжелым, выжидающим взглядом.
Помня, что законы в пиратской республике простые, а адвокатов тут от создания мира не бывало, Миша приготовился отразить наглый наезд. В том, что это обычные рэкетиры, он даже не сомневался. Слишком много подобных типов ему пришлось повидать за свою жизнь. Разница была только в правилах наезда и имидже. Вошедшие демонстративно были обвешены оружием от ушей до пяток. Но самого Мишу это обстоятельство нисколько не смущало. Еще со времен службы он помнил одно правило.
У настоящего бойца оружия немного. Главное его оружие – это мастерство владения им. В общем, серьезных проблем Миша не ожидал. Скорее, это будет попытка взять его на понт. Так и получилось. Едва подойдя, троица принялась хвататься за оружие и вращать глазами, делая вид, что сейчас начнет резать всех подряд. Чуть усмехнувшись в ответ, парень взял со стойки кружку с ромом и, глотнув его через трубочку, причмокнул губами, делая вид, что ничего вкуснее не пробовал.
Сообразив, что силовая демонстрация впечатления не произвела, бандиты заметно растерялись. Обычно их встречали обнаженные клинки или заискивающие улыбки. Тут же все шло не по привычной колее. Не выдержав затянувшегося молчания, старший из троицы, оставив в покое саблю, угрюмо проговорил:
– Нам сказали, что ты открыл в нашем городе свою таверну.
– И что? – лаконично прозвучало в ответ.
– Это наш город.
– Врешь. Удайя – столица республики пиратов. Здесь все равны. И не надо говорить мне, что вы сожжете таверну. За такое дело вас скормят акулам во дворце правосудия быстрее, чем я допью свой ром.
На этой фразе троица окончательно зависла. Этот непонятный парень все делал не так, как другие. Молчание снова затянулось. Миша же продолжал держать паузу, со скучающим видом разглядывая троицу. Этим дурням до московских бандюков было еще расти и расти. Одно слово – дилетанты. Воцарившегося молчания не выдержал стоявший слева от главаря бандит. Выплюнув что-то неразборчивое, он схватился за саблю, и Миша, не раздумывая, пустил в ход то, что было под рукой: кружку с самогоном.
Большим пальцем сковырнув кожаную крышечку, он одним движением выплеснул спиртное в лицо главарю, а саму кружку швырнул в голову третьему бандиту, одновременно делая шаг к пирату, схватившемуся за оружие. Тот едва успел вытянуть свою железку до половины, когда крепкий кулак Миши с размаху врезался ему в висок. Тихо хрустнула кость, и пират, нелепо дернувшись, рухнул на пол.
Нанятые Мишей работники, переглянувшись, выхватили кинжалы и не спеша подступили к оставшимся двум бандитам. Сообразив, что силы слишком неравны, те мрачно переглянулись и, покосившись на Мишу, демонстративно убрали руки от рукоятей сабель.
– Верное решение, – потирая кулак, кивнул парень. – Забирайте своего приятеля и уходите.
– Это еще не конец, – угрюмо отозвался главарь.
– Не советую, – жестко усмехнулся Миша. – Я и мои друзья – гости члена совета девяти. Аи – хотите устроить войну со всеми ее воинами?
– Так это правда?
– Что именно?
– Что Аи, говорящая с богами, взяла под свою защиту странных чужестранцев.
– Как видишь, да.
Словно специально на этой фразе в таверну вошел слуга-китаец и, подойдя к Мише, чуть поклонился, протягивая парню клочок бумаги. Зная, что все местные китайцы, соблюдая законы Удайи, служат только Аи, бандиты снова переглянулись и заметно сникли. Глядя на их потухшие физиономии, Миша понял, что подобных выступлений больше не будет. Бандиты подхватили своего пришибленного приятеля и, не говоря ни слова, покинули заведение.
Дождавшись, когда они выйдут за порог, Миша подошел к двери и оглядел площадь. Из-за угла не спеша, о чем-то оживленно болтая, вышли Соня и местный президент. Глядя на эту парочку, Миша вздохнул. И кто когда-нибудь мог разобрать этих баб?

* * *

Тем временем в переулке за таверной происходил очень странный разговор. Безголовый Роджер, с сомнением разглядывая двух полупьяных пиратов с жуткими рожами, в который уже раз повторял:
– Значит, вы только делаете вид, что нападаете. Понятно? Конечно, вам трудно это понять, как это – не нападать, а только делать вид. Но я вам за то и плачу, что для вас это сложно. Вы должны нагнать страху. Но смотрите не смейте ранить ее. Понятно?
– Понятно, господин президент. Не дураки, – решительно кивнул самый здоровый из них.
С сомнением посмотрев на их жуткие физиономии, Роджер повернулся к третьему пирату: коренастому, старому, но даже внешне очень сильному, как говорится, поперек себя шире. На первый взгляд казалось, что он мертвецки пьян. Прислонившись к стене, пират откровенно клевал носом.
– Да ты же пьян как собака, – рыкнул Роджер.
– Никак нет, – тут же встрепенулся здоровяк.
– Нет? – усомнился президент.
– Нет, – решительно повторил пират и, кивнув на друзей, добавил: – Мне сказали: нужно нагнать страху. А это я, господин президент, ик… в любом состоянии могу.
– Еще раз: что делаете? Повторите! – махнув рукой, потребовал Роджер.
– Выходим, пугаем, потом появляетесь вы. Мы деремся с вами. Вы нас побеждаете. Мы падаем. Все.
– Все?
– Все. Вроде так, – ответил самый большой, покосившись на друзей.
– Все? – с явной угрозой в голосе переспросил Роджер.
– А! Вы уносите на руках девчонку, которую мы не ранили, но как следует напугали. Только когда вы уйдете далеко, мы встаем с земли и убираемся к чертям, пропивать монеты, которые вы нам заплатили.
– Все верно, – с облегчением вздохнул Роджер. – За дело.
Не найдя в доме Аи брата, Соня, рассердившись, выскользнула из ворот и направилась в сторону порта. Девушке хотелось с кем-то поговорить, а Леший, как всегда, умудрился куда-то исчезнуть. Да еще и Миша вместе с ним испарился. Разговаривать с Джеронимо было бесполезно. Португалец умел слушать, но совсем не умел отвечать. Или не хотел. Впрочем, сейчас это не имело никакого значения. В итоге, накрутив саму себя, Соня, мрачная и злая, шагала по улице, не обращая внимания на происходящее вокруг.
– Помогите! – услышала она хриплый стон и, резко остановившись, огляделась.
– Помогите, умоляю! – повторился стон, и под стеной на другой стороне улицы девушка заметила лежащего в крови пирата.
Быстро осмотревшись и убедившись, что вокруг никого больше нет, Соня быстро подошла к лежавшему и присела на корточки, собираясь осмотреть рану. Но тут раненый, одним ловким движением вскочив на ноги, выхватил из ножен кинжал и, гнусно усмехнувшись, двинулся на девушку. Вспомнив, что ушла еще недалеко от дома Аи, девушка во весь голос завопила:
– Леша, Миша, Джеронимо, на помощь!
На то, что парни действительно услышат ее, девушка не надеялась. Ее расчет был прост. Услышав имена, нападавший мог решить, что ее друзья рядом, и ретироваться. Но, как говорится, шутка не прошла. Пират продолжал загонять ее в переулок, ловко взмахивая кинжалом и не давая уклониться от заданного направления. С голыми руками против кинжала не попрешь. Соня умела фехтовать, но не владела рукопашным боем. Свернув в арку колониального дома, Соня оказалась на территории круглого двора, где появились еще двое пиратов. Загонявший девушку бандит, усмехнувшись, издевательски спросил:
– Я вот думаю, какой из длинных клинков мне достать первым.
Зря он это сказал. Услышав, что ей предстоит, Соня впала в настоящую ярость. Резким пинком в пах она отправила владельца кинжала в нирвану и, одним движением выхватив из его ножен саблю, добавила эфесом по морде, злобно прошипев, попутно раскручивая клинок в руке, чтобы привыкнуть к его весу:
– Мастер спорта Софья Великанова к вашим услугам! – И ринулась в атаку на второго пирата.
Стремительными ударами и уколами она заставила удивленного бандита отступить и резким финтом выбила у него из рук клинок. Спортивное фехтование и сражение на улице – как говорится, две большие разницы. У девушки даже кисть заныла от веса проклятой железки. Но злость и азарт заставили ее забыть о боли. Главное – что в ее руке было оружие, с которым она умела обращаться. Третий пират, смотревший на это действо с открытым ртом, вместо того чтобы ринуться в атаку, бросил свою саблю на землю и, выставив пред собой открытые ладони, с подкупающей откровенностью заявил:
– А я вообще, между прочим, пьян как собака. – И, звучно икнув, завалился на землю, попутно обдав девушку таким выхлопом из пасти, что сомнения в его словах отпали сами собой.
Соня еще не поняла, что все кончилось, когда в арке появился очередной персонаж с обнаженной саблей и громогласно приказал:
– Оставьте ее!
– Оставили уже, – криво усмехнулась Соня и, узнав вошедшего, на всякий случай добавила: – Так получилось. Извините.
Потом, сообразив, что стоит с обнаженным оружием перед главой совета девяти, бросила саблю на землю и, чуть согнув колени, склонила голову:
– Господин президент.
Недоуменно посмотрев на клинок у своих ног, Роджер повернулся к пиратам и, хмыкнув, убрал свою саблю в ножны.
– А у вас тут есть еще какие-нибудь достопримечательности? – улыбнулась Соня, решив во избежание конфликта отвлечь президента от проблемы.
Моментально забыв про неудачливых бандитов, Роджер галантно подставил девушке локоть и, выведя на улицу, повел в сторону крепостной стены. Они не спеша фланировали под стеной, когда Соня, вскинув голову, увидела на ее краю множество отрубленных голов. Заметив ее взгляд, Роджер усмехнулся и многозначительно поведал:
– Головы врагов. Многие хотели получить золото Удайи. Но пока ни у кого это почему-то не получилось.
В ответ Соня только печально вздохнула. От необходимости отвечать ее избавило очень красивое женское пение. Свернув в ближайшую подворотню, Роджер подвел девушку к фонтану, на бортике которого сидело пять молодых женщин в мокрых от воды прозрачных балахонах.
– Они очень красиво поют, – тихо вздохнула девушка. – Кто это?
– Сирены, – пожал плечами Роджер.
– Сирены? Настоящие? – ахнула Соня.
– Вообще-то, мы все здесь настоящие, – ответил пират, задумчиво разглядывая ее.
– А почему они так грустно поют?
– Потому что они в плену. Они напали на наши корабли, убили много наших. Мы воевали с ними, перебили почти всех. Оставили только этих. Ради развлечения.
Присмотревшись, Соня рассмотрела тонкие цепи, которыми сирены были прикованы к бортику бассейна. Стальные кольца охватывали их хвосты, которые заменяли сиренам ноги. За углом послышались странный звук и громкий смех. Оглянувшись в ту сторону, Роджер решительно повел девушку в сторону шума. Пираты, столпившись у большого бассейна, что-то громко обсуждали, смеясь и явно делая ставки. Заметив, что все они мокрые, Соня не удержалась от вопроса:
– Что здесь такое и почему они все мокрые?
– Сейчас, – кивнул Роджер, расталкивая толпу и подводя девушку к краю бассейна.
Заглянув вовнутрь, Соня увидела огромного кальмара, казавшегося спящим.
– Давай еще раз! Ну! Давай! – раздался крик над бассейном.
Открыв глаза, кальмар принялся втягивать в себя воду. Уровень жидкости в бассейне резко уменьшился, а кальмар раздулся, словно мыльный пузырь. Все замерли, явно чего-то ожидая. Вдруг со звуком испускания газов кальмар выпустил всю набранную воду в воздух, обрызгав собравшихся. Соня едва успела закрыть глаза и теперь стояла мокрая с головы до ног, мрачно рассматривая веселящихся пиратов.
– Это наш пукающий кальмар, – со смехом пояснил Роджер. – Правда смешно?
– Да, очень, – кивнула злая как черт Соня и, развернувшись, быстро пошла в сторону дома Аи.
Роджер поспешил за девушкой. Проходя по улице, Соня наткнулась на довольно приличную толпу, окружившую какой-то балаган. Здесь явно проводилось развлекательное действо. Уж очень радостными были морды собравшихся. Догнавший ее Роджер снова подставил локоть, но Соня, демонстративно сложив руки за спиной, категорично заявила:
– Я не хочу больше окатываться. Из кальмара.
– Здесь устраивают представления, – миролюбиво пояснил пират.
Толпа чуть раздвинулась, и девушка смогла рассмотреть надпись на испанском: «Трах в открытом море». На странное подобие сцены, сколоченное явно на скорую руку, выскочили три пирата. Один из них был в женской одежде, изображая портовую шлюху.
– Эй, сколько ты просишь, чтобы надуть все свои паруса? – громко спросил один из пиратов.
– Эй, сколько ты возьмешь, чтобы впустить мой бушприт в свою гавань? – закричал второй пират.
На сцену вышел третий пират и, демонстративно ухватив шлюху за грудь, громко спросил:
– Сколько монет?
Та с ходу оказалась у него на руках. Повернувшись к зрителям, пират с довольной усмешкой заявил:
– Женщины не любят, когда с ними разговаривают слишком долго.
– Концепцию сериала поняла. Не согласна, – не сдержала усмешки Соня.
Оставив пиратов хохотать над незамысловатым представлением, они пошли дальше. Но, едва свернув за угол, Соня споткнулась на ровном месте и застыла, открыв от удивления рот. Над входом в какое-то заведение два пирата вешали вывеску, и именно надпись на ней повергла девушку в ступор.
«МАК-МИША.
ЗЮЙД-НОРД-ВЕСТ-ОСТ ФАСТФУД.
СКИДКИ ДЕТЯМ!» —
гласила надпись. Тряхнув головой, словно отгоняя наваждение, Соня устремилась в заведение. Едва переступив порог, девушка наткнулась на еще одну надпись:
«НОВЫЙ МАК-МИША.
ПОМОГАЕТ ОТ ЦИНГИ!»
Прочтя слоган, девушка не удержалась и в голос, от души расхохоталась. Чуть ниже было добавлено по-английски:
– Just eat it!
– Миша, как это переводится? – спросила Соня, заметив выходящего из подсобки Михаила.
– Просто жри, – усмехнулся парень. – Конечно, маркетинг лобовой. Но целевая группа какая? Пираты. Им нужно что попроще.
Сообразив, что это его заведение, Соня удивленно огляделась, пытаясь понять, как он до этого додумался. В углу два немолодых мужика нацепили на долговязого пирата сделанную из толстой кожи кружку и, сунув в руки трубочку, отступили в сторону, любуясь делом своих рук. На кружке большими буквами было написано «РОМ». Заметив подошедшего Мишу, пират в кружке заученно проговорил:
– Кто не пил ром из трубочки, тот не знает, что такое «по хрен». «По хрен» – самый страшный шторм, если не боишься пролить ни капли драгоценного напитка!
Оглядевшись, Соня вдруг поняла, что большинство пиратов пьет ром через трубочки. Пока она оглядывалась, Миша наполнил две кружки и подал их Соне и Роджеру.
– Это большая честь. Нас обслуживает сам хозяин заведения, – съязвила Соня.
– Запустил пробный пока, пилотный проект. Пираты тоже, как любые горожане, постоянно под стрессом. Фастфуд – вот что им нужно. У нас, кстати, в честь открытия блюдо-хит. Рекомендую, – торжественно закончил Миша, указывая в угол таверны, где в самодельном аквариуме плавали полтора десятка небольших черепашек.
– Какие милые, – улыбнулась Соня.
– Еще и вкусные, – усмехнулся Миша, кивая повару.
Роджер и Соня уселись за стол и успели выпить по кружке рома, когда Миша лично принес им большой поднос и с торжественным видом принялся расставлять тарелки. Точнее, к своей кружке Соня едва прикоснулась. От запаха поданной им сивухи любой неподготовленный человек запросто мог бы свалиться под стол. То, что Миша назвал ромом, было обычным самогоном. Похоже, о поставках натурального напитка с Ямайки он еще не успел договориться. Заглянув в поставленную перед ней тару, девушка с ужасом увидела трех сваренных черепах. Не заметив ее реакции, Миша с довольным видом спросил:
– Хит, да? – И, не дожидаясь ответа, направился командовать набранной обслугой.
– Господи, сделай так, чтобы я проснулась. По-жа-луй-ста! – по слогам взмолилась Соня, глядя ему вслед.
– Да, мне знакомо это чувство, – кивнув, сочувственно произнес Роджер.
– Вам?
– Когда я попал сюда – потерял все. Когда-то я был морским офицером. У меня была семья. И вот я все потерял. Все в прошлом. А я – с этими людьми, с пиратами, самыми худшими представителями рода человеческого, которых только мог создать Господь. И теперь с ними я должен доживать свой век. Было очень тяжело принять это. Но потом вдруг наступает момент, когда ты начинаешь видеть все по-другому. Пираты дали мне дом, и я служу им за это. Как когда-то служил своей королеве, – глухо закончил пират.
– Она предала вас, – помолчав, ответила девушка. – А этот ее любимец, лорд Томас… Это же он сделал, чтобы вы были всегда в мешке?
Роджер только кивнул в ответ. А через минуту, справившись с собой, тихо ответил:
– Да. Он решил, что я умер. Но я выжил. Сначала победил смерть, а потом и уныние. И по собственному опыту могу сказать, что победить второе бывает труднее, чем первое. Но, может быть, когда-нибудь пираты и вам покажутся не такими уж… – он замолчал, не найдя подходящих слов.
– Страшными? – пришла ему на помощь Соня. – Вы не кажетесь мне страшным.
– Неправда. Кажусь, – вздохнул Роджер. – Но я хотел сказать, может быть, мы все не так уж и отличаемся от тех людей, что окружали вас раньше. Там, где вы жили.
От удивления Соня аж задохнулась. Выходит, их необычное появление в Удайе уже не тайна.
– Аи мне сказала, – пояснил Роджер, заметив ее реакцию. – Что ж, значит, так было нужно. Вы попали к нам в тяжелое время. Хотя, признаться, я даже рад, что вы попали в наш город.
От такого признания девушка неожиданно для себя смутилась.
– И что, никто не знает обратного заклинания? – вдруг спросил пират.
– Я не уверена, – помолчав, ответила Соня.
– Как вас понимать? – насторожился Роджер.
– Те, кто воспользовался заклинанием, способен видеть тех, кто также пользовался им. Я только недавно это поняла. В доме Аи, когда увидела свое отражение. В тот день, когда нас арестовали, они тоже светились. Не знаю, как правильно это объяснить, но я видела в зеркале то, что видела и на них. Они светились, как и мы.
– Да кто, черт возьми?! – вскинулся президент.
– Ваша Лунная Стража. Вампиры. Они тоже использовали заклинание.

* * *

Кое-как справившись с необычным обедом, парочка вышла на набережную и с ходу угодила в группу пиратов, о чем-то громко споривших с Джеронимо. Высокий португалец возвышался над пиратами как башня, так что разглядеть его Соне было несложно. Обеспокоившись, что ныряльщик угодил в очередную заваруху, девушка ухватила Роджера за руку и буквально поволокла за собой в толпу. Понимая ее беспокойство, Роджер придержал ее и, выпрямившись во весь рост, громко спросил:
– Что здесь происходит?
– От акул житья не стало, господин президент, – бойко ответил один из пиратов. Чтобы подплыть к кораблю на шлюпке, нам пришлось отгонять этих тварей, стрелять по воде из пушки. Вся гавань кишит ими. И что их только сюда манит? Акулы же, не англичане. Им наше золото ни к чему.
Говоруна поддержали дружным хохотом.
– А он говорит, что морские крокодилы, которые у нас во дворце правосудия, если их запустить в гавань, прогонят акул. А я говорю, что акулы никого не боятся. Неправда это.
– Боятся, – отрезал Джеронимо. – Акулы боятся только одного существа на земле – морского крокодила.
– Не стану с вами спорить, – помолчав, кивнул Роджер. – Там, где есть крокодилы, нет акул. Но как перетащить этих чертовых крокодилов? Их когда-то подарили нашему городу арабы. Самому старшему лет триста. К тому же их немного, всего с полсотни. Они никогда не жили в море. А акул – многие сотни, и они живут здесь, в бухте Удайи.
– Может, пойти к крокодилам и попросить их прогуляться в море, пообещав ром за работу, если прогонят акул? – попытался пошутить другой пират.
– Или пообещать им пару монет, – поддержал его другой.
– Крокодилы – иерархические существа. Как люди. Чем больше у крокодила голова, тем он выше других. Крокодил с самой большой головой – непререкаемый авторитет, вожак стаи.
– И что? – не понял первый пират.
– Все крокодилы пойдут туда, куда пойдет вожак. Все, что нужно, – это голова самого большого крокодила. Точнее, голова и шкура. Но шкура не так важна.
– Расколи меня молнией пополам, если я слышал что-то смешнее, – захохотал пират.
– И как ты собираешься добыть голову вожака? – спросил его шутивший пират.
В ответ Джеронимо только усмехнулся, положив руку на кинжал. По приказу Роджера португальцу принесли все необходимое и отвели к бассейну во дворец правосудия. Опытный пловец с ходу определил вожака. Громадное чудовище дремало на поверхности, когда гибкое тело ныряльщика вошло в воду в нескольких метрах от его морды. Привыкший к регулярным жертвам, которые сбрасывали в бассейн, крокодил плавно ушел под воду и, разогнавшись, понесся на человека.
Но, когда до добычи оставался всего один гребок длинным хвостом, человек вдруг развернулся и одним точным движением вогнал длинный металлический прут между широко раскрытыми челюстями. Не ожидавший такой наглости крокодил попытался избавиться от железки, мешавшей ему захлопнуть громадную пасть, но человек, неожиданно оказавшийся прижатым к его телу, принялся наносить удары кинжалом в мягкое брюхо. Это был страшный бой, но хитрость все-таки взяла верх над силой.
Вытащив тушу из бассейна, пираты отрубили чудовищу голову и, выскоблив ее, отдали ныряльщику. После схватки с крокодилом авторитет португальца среди пиратов возрос неимоверно. Любая его просьба выполнялась едва ли не быстрее, чем он успевал ее договорить. Натянув на себя голову крокодила, Джеронимо снова ушел в воду. А спустя еще два часа весь город со страхом и любопытством наблюдал за странной процессией. Стая крокодилов не спеша дефилировала к морю.
– Чертов португалец! Он все же сделал это! – восхищенно выругался пират, больше всех споривший с ныряльщиком.
Не спеша войдя в воду, Джеронимо осторожно оглянулся и не сдержал довольной усмешки. Вся стая послушно следовала за ним в бухту. Медленно погрузившись, чтобы дать крокодилам возможность освоиться, ныряльщик вдруг заметил что-то странное. Так могли выглядеть только очертания днища корабля. Присмотревшись, Джеронимо разглядел еще несколько таких же очертаний и, забыв о крокодилах, подплыл поближе. К его удивлению, в море рядом с бухтой стояла целая армада кораблей.
В воду что-то упало, и в толще воды мелькнула стремительная тень. К кораблям неслась стая акул. Вспомнив, что в руках у него свежевыскобленная голова крокодила, Джеронимо растерянно обернулся, пытаясь оценить расстояние до берега. Акулы, почуяв свежую кровь, развернулись в его сторону, но тут поперек их движения появились крокодилы. Дальше все покрылось кровавой мутью. Крокодилы с ходу атаковали акул, и те, не выдержав драки, покинули место боя. Португалец воспользовался моментом и стремительно поплыл обратно.
Джеронимо, добравшись до берега, устало сидел на песке, когда над бухтой раздался восторженный вопль:
– Смотрите, акулы уходят! Чертов португалец! Он все-таки сделал это!
Но Джеронимо было не до акул. Ему не давало покоя увиденное под водой. Но сейчас, глядя в море, он не видел ничего, даже отдаленно напоминающее корабли. Не утерпев, ныряльщик поделился своими наблюдениями с восторгавшимся его деянием пиратом. Внимательно выслушав Джеронимо, пират сбегал в соседнюю таверну и, вернувшись с подзорной трубой, долго и внимательно разглядывал море вокруг бухты. Сам португалец ожидал, что пират с ходу поднимет его на смех. Потом, сунув трубу ныряльщику, он мрачно хмыкнул и, тыча пальцем в море, рассмеялся:
– Какие корабли, португалец? Это тебе со страху привиделось, когда ты с крокодилами играл в их капитана.

15

Глядя на море, Джеронимо понимал, что днища кораблей у бухты ему не привиделись. Но почему над поверхностью ничего не было? Этот вопрос не давал португальцу покоя. Впрочем, вопросов у него было и так больше чем достаточно. Помотавшись по свету, Джеронимо повидал всякое, но то, что случилось с ним в этот раз, не лезло ни в какие ворота. Да, ныряльщик, как любой моряк, был человеком суеверным и точно знал: там, где не нашлось места для высших сил, обязательно появятся низшие. Он действительно верил в колдовство и существование разных мистических сущностей.
Сначала, оказавшись в ином времени, Джеронимо по-настоящему испугался. Слишком уж все неожиданно произошло. Но потом, немного осмотревшись, понял, что сможет выжить и здесь. Благо, опыт в вопросе выживания у него был богатый. К тому же, как это ни странно, у их команды появился неожиданный покровитель. То, что старуха ввяжется в спор сразу со всем советом, стало для ныряльщика большой неожиданностью, как и то, что сделала она это ради молодого оболтуса.
Джеронимо не верил, что Аи взяла их под свою защиту только потому, что воспылала неожиданной страстью к парню. В своей полной всяческих приключений жизни он повидал всякое. Видел, как старые глупцы, влюбившись в молоденьких девушек, спускали на них все свое состояние. Видел, как молодые альфонсы разоряли до нитки престарелых любительниц клубнички. Но в поведении Аи было нечто такое, что заставило Джеронимо отбросить все подобные версии.
Достаточно было вспомнить, с каким благоговением она касалась татуировки на ноге парня и как шептала что-то на китайском языке, словно молилась. Нечто подобное португалец видел только однажды. Это было в Полинезии, когда местные рыбаки вдруг выяснили, что Джеронимо способен находиться под водой без воздуха более пяти минут. Опытный пловец регулярно тренировал легкие и проделывал специальные упражнения для разработки правильного дыхания. В их среде это было совсем не рекордное время, и Джеронимо продолжал тренироваться. Но для аборигенов это было сродни чуду.
Местный шаман, которому мальчишки, видевшие заплыв ныряльщика, все рассказали, лично явился к ним на судно и потребовал встречи с ныряльщиком. Удивленный Джеронимо спустился на пляж и растерянно замер, удивленно разглядывая старика. Сухой, сморщенный, украшенный татуировками и ритуальным шрамами в самых неожиданных местах старик долго ходил вокруг парня, что-то еле слышно шепча и потряхивая высушенной тыквой, звеневшей словно погремушка. Потом, резко остановившись, шаман заглянул Джеронимо в глаза и, чуть склонив голову набок, негромко спросил:
– Ты веришь в морского духа?
Растерявшийся от такого вопроса парень удивленно и неожиданно для самого себя кивнул.
– Хорошо, – расплылся в довольной улыбке шаман. – Но он наблюдает за тобой, а у тебя нет ни одного знака в его честь. Это плохо. Ведь ты служишь ему.
– Кому? – окончательно растерялся Джеронимо.
– Морскому духу. Ты его сын. Именно поэтому ты можешь так долго оставаться под водой и не потерять себя. Он не забирает твой дух. Наоборот, он хранит его. И тебя.
– От кого? – снова не понял парень.
– От всех, кто желает тебе смерти. Там, под водой, – вздохнул шаман так, что Джеронимо стало стыдно за собственную бестолковость.
– И что я должен сделать? – на всякий случай поинтересовался ныряльщик.
– Отметить свое тело его знаком.
– Что, прямо сейчас?
– Нет. Ты еще не готов, – помолчав, мотнул головой старик. – Но очень скоро придет время, и ты сам захочешь носить его знаки. Дети покажут тебе, где меня искать.
Высказавшись, шаман развернулся и не спеша заковылял куда-то в сторону деревни. Растерянный Джеронимо долго смотрел ему вслед, задумчиво почесывая в затылке. Как человек современный он не особо доверял всем предсказаниям и гаданиям, но, повидав под водой такое, что простому человеку и присниться не могло, в мистику и существование потусторонних сил верил безоговорочно. Как верил и в то, что в океане может найтись то, о чем современная наука даже представления не имеет. Чего только стоила ему встреча в водах Тихого океана с акулой-мегалодоном?! В тот злополучный день ныряльщик едва не начал заикаться.
Ему заказали съемку китовой акулы в естественной среде, и Джеронимо отправился на долгие поиски. Чего стоило ему только найти эту рыбину – отдельная сага, но он все-таки нашел ее. Быстро экипировавшись, парень ушел в воду и приготовил камеру для съемки, когда его натурщица вдруг начала быстро погружаться. Ныряльщик ушел за ней на пятьдесят метров в глубину и уже готов был отказаться от преследования, когда в темноте промелькнуло что-то громадное.
Взрослый самец китовой акулы приблизительно метров восьми в длину был атакован чудовищем размером чуть меньше дизельной субмарины. Гигантские челюсти сомкнулись на туловище жертвы, и Джеронимо почувствовал, как от страха у него закаменело все тело. Забыв про камеру, ныряльщик усилием воли выровнял дыхание и принялся медленно всплывать спиной вверх, будучи не в силах оторвать взгляда от развернувшейся перед ним драмы.
Китовая акула пыталась сопротивляться, но напавшее на нее чудовище трясло ее, словно терьер – крысу. Клубы крови привлекли к месту схватки мелких хищников, и Джеронимо пришлось ускорить подъем. Выбравшись на яхту, ныряльщик долго молчал, игнорируя все вопросы, а потом, подключив камеру к компьютеру, принялся просматривать снятое. Рассмотреть как следует в мутной темноте случившееся было почти невозможно, но общие контуры чудовища были видны.
Его приятель, владелец яхты, едва увидев, что произошло на глубине, тут же приказал запускать двигатель и уходить от этого места подальше. Потом, плеснув себе в стакан джина на три пальца, он одним глотком прикончил спиртное и, покрутив головой, глухо произнес:
– Я слышал, что эти твари не вымерли, как утверждает всякая научная братия, но вот так, своими глазами, вижу ее впервые. И если ты сейчас скажешь мне, что это не мегалодон, я выброшу тебя за борт. Это чудовище больше моей яхты.
– Это она, – с трудом выдавил из себя Джеронимо. – Метров тридцать – тридцать пять в длину. Господи, это же настоящий динозавр! Такого гиганта я никогда в жизни не видел.
– Сам ты динозавр, – фыркнул приятель. – Хочешь отослать эту съемку на студию?
– Угу.
– Глупо. Тебе никто не поверит. И это в лучшем случае. Поверь, эти чиновники от науки сделают все, чтобы объявить тебя лгуном.
– Почему? Зачем мне так врать? – не понял еще не до конца пришедший в себя Джеронимо.
– Они сказали, что эти твари вымерли, а ты своими картинками доказываешь обратное. Получается, что эти кабинетные умники ни черта в науке не смыслят, если простой ныряльщик может наткнуться на подобный реликт вот так запросто. И за это они тебя с дерьмом смешают.
– Пожалуй, ты прав. Тогда будем искать другую китовую, – подумав, принял решение Джеронимо.
Он действительно не стал обнародовать полученную съемку, оставив ее себе на память. И вот теперь, глядя вслед шаману, с некоторым страхом думал, что еще должно произойти, чтобы он сам кинулся искать старика и тот нанес на его тело какие-то непонятные знаки? Но это действительно случилось. Припомнив историю с мегалодоном, он, уходя в воду, прихватил с собой гарпун. Не бог весть что, но все равно оружие. С ножом же ныряльщик расставался только в постели.
Уйдя на глубину, Джеронимо снова приготовился снимать, любуясь яркими обитателями рифового дна, когда где-то рядом начало двигаться что-то очень большое. Опытный ныряльщик давно уже научился чувствовать движения крупных животных всем телом, ощущая смещения больших масс воды. Бросив камеру, которая повисла на веревочной петле, Джеронимо подхватил гарпун и быстрым пируэтом ушел в сторону. В ту же секунду мимо его головы промелькнуло щупальце толщиной с его бедро.
Еще не до конца осознав, кто его атаковал, Джеронимо пустился наутек, резко меняя направление движения. Сделав несколько бросков из стороны в сторону, парень круто развернулся, вскидывая гарпун. На него, вытянув два охотничьих щупальца, несся огромный кальмар. Медленно шевеля ластами, ныряльщик задал себе движение к поверхности и, подпустив чудовище на расстояние выстрела, спустил курок.
Стальной гарпун, выброшенный мощной резиной, ударил кальмара туда, откуда высовывался кончик хищного клюва. В то же мгновение Джеронимо, буквально сложившись пополам, резко сменил направление, уходя на глубину, чтобы оказаться под противником. Разогнавшийся моллюск, получив стальную острую стрелу в самое чувствительное место, проскочил над парнем и закружился на одном месте, пытаясь избавиться от мешающей ему железки. Пользуясь моментом, Джеронимо активно заработал ногами, стремясь добраться до катера до того, как кальмар снова бросится в атаку. Ему повезло: занятый собой моллюск забыл о добыче.
Выбравшись на борт катера, Джеронимо привычно скинул акваланг и, перекрыв подачу кислорода, тяжело опустился на доски палубы. Руки парня подрагивали, и подошедший к нему приятель, заметив, что с ныряльщиком что-то не так, насторожился.
– Ты чего?
– Кальмар. Громадный. Еле ушел, – коротко поведал Джеронимо.
– Насколько громадный? – быстро спросил шкипер, тревожно оглядываясь.
– Больше этой лоханки. Запускай мотор. Нужно убираться отсюда.
– Больше катера? Ты же вроде не пил, – не поверил приятель.
– Я не пьян и не сошел с ума. Даже кессонки не получил, – огрызнулся ныряльщик. – Я тебе еще раз повторяю: эта тварь была больше катера. Я в него стрелу гарпуна всадил и еле успел удрать. Запускай мотор.
Сообразив, что португалец не шутит, шкипер буквально скатился в рубку, и мощный дизель, взревев, утробно забормотал под палубой. Катер развернулся и стремительно понесся к острову. Джеронимо, отдышавшись, поднялся на ноги и, пересев на рундук у борта, принялся вспоминать все, что с ним случилось, буквально покадрово. Увернуться от морского хищника в его естественной среде обитания не просто большая удача. Это само по себе чудо, Джеронимо знал точно.
Под водой человек – всего лишь гость и чаще является добычей, чем охотником. Но в этот раз добыча оказалась зубастой. Вспомнив слова шамана, Джеронимо невольно поежился. Старик говорил о знаках морского духа. Кто знает, может быть, окажись на нем такие знаки, кальмар не стал бы нападать? Всю дорогу до острова Джеронимо прокручивал в памяти тот разговор и, уже увидев по курсу катера остров, твердо решил: пойду.

16

Они столкнулись нос к носу у таверны Миши, и Соня, не видевшая брата уже пару дней, с ходу поняла, что тот опять задумал очередную авантюру. Предчувствия ее не подвели. Едва увидев сестру, Леша засиял радостной улыбкой и, ухватив ее за локоть, потащил к стене, попутно быстро что-то шепча. Но ослепительная голливудская улыбка парня не обманула, а, наоборот, насторожила девушку. Слишком хорошо она знала этот манок обаяния и доброжелательности. Внимательно выслушав очередной «гениальный» план братца, Соня сокрушенно вздохнула и вместо ответа выразительно покрутила пальцем у виска.
– Ну в чем дело? Я не пойму! – возмутился Леша. – Ты – моя сестра и должна мне помогать. Что тебя не устраивает? Трудно, что ли?
– Ничего я тебе не должна, – отрезала Соня. – То тебе хочется клады поискать, и я должна крутить попой перед инвестором экспедиции. В итоге нас занесло хрен знает куда, и как вернуться обратно, никто и понятия не имеет. Теперь с этим. Как ты там сказал? Приятным чувачком без башни?
– Не, ну погоди. Во-первых, ты сама любишь экстрим и хотела искать клады. Во-вторых, это же твои слова, что Мишка тебе симпатичен, ему нравится Мураками и арт-хаус. И вообще, ты, похоже, забыла, что он нас пригласил в эту поездку только ради тебя. Хочешь домой самостоятельно возвращаться?
– Все. Молчи, – рыкнула Соня, демонстрируя брату крепкий кулачок. – Да, Миша – интересный мужчина и приятный собеседник, но не больше. К тому же я с ним связалась, только чтобы спасти твою физиономию от усиленной деформации без общей анестезии. Думаю, даже твои увлечения модными видами спорта тебе не помогли бы. В этом плане, прости, братец, Мише ты не соперник. Он тебя уделал бы, как бог черепаху. И не кривись. Одно дело – в спортзале грушу околачивать, и совсем другое – драться серьезно, без дураков.
– Да ладно. Еще неизвестно, кто кого уделал бы, – отмахнулся Леша.
– Хочешь сказать, что тебе приходилось драться серьезно? – иронично усмехнулась Соня. – Сомневаюсь. Ты не забывай, Леший, что я про тебя знаю все и даже больше. Да, силы у тебя как у быка стоялого, не спорю. Но этого мало, я тебе как мастер спорта говорю. Он и в армии служил, и бизнес свой поднимал с нуля, а это еще недавно не так просто было сделать. В общем, ты меня понял.
– Сонь, ну что тебе стоит?
– Леший, отвянь. Я не буду флиртовать с человеком только потому, что тебе захотелось найти пиратское золото. Ясно? И что ты будешь делать с этим золотом, если найдешь? Особенно здесь. Да нас за него порвут как Тузик грелку. Забыл, что с тем парнем, у которого английские золотые нашли, сделали? Ты хоть понимаешь, что сотворил? Ты закинул нас на четыреста лет назад, а теперь еще выступаешь с какими-то бизнес-инициативами? И я должна ради этого…
– Покрутить попой немного. Да, ну и что? Я всегда считал, что у тебя это получается лучше всего, не считая фехтования. Я ж тебя не прошу с ним спать.
– Да пошел ты… – обиделась девушка.
– Сеструха, ну ты чего? Я же говорю, все только в тех пределах, которые сама установишь. К тому же он ведь этот, как его, джентльмен. А остальные, сама видела, то еще стадо. Развлекись, а то навык управления мужиками потеряешь.
– Леший, чтобы управлять такими одноклеточными, как ты, навык и не нужен. Достаточно юбку покороче надеть и вырез до пупа, чтобы сиськи вываливались. Таким как ты за глаза и за уши хватит. Все, думательная функция мозга отключится как ненужная. Одни рефлексы останутся. Условные. И немножко безусловных. Глаза квадратные, слюни до пола, и ширинка рвется. Все, одни инстинкты.
– Сонь, ну сама подумай: не можем же мы вечно у той бабки жить. А если ее завтра маразм застукает? Что тогда делать будем? Еще прикажет своим нукерам узкоглазым из нас чучел наделать. И ведь наделают. У них это запросто, – зашел Леша с другой стороны, пропустив ее выпад мимо ушей.
– Тут ты, пожалуй, прав. Бабка эта странная какая-то, – задумчиво кивнула девушка. – И дом у нее тоже странный. Никак из головы та странная комната не выходит. Про слуг я вообще молчу, самураев китайских. Но рисковать собственной шеей ради золота не стану. Пойми, Леший, не наше оно. Одно дело – клад искать, которому четыре сотни лет, и совсем другое – спереть его у живых хозяев. Да я даже представить боюсь, что с нами сделают, если хотя бы заподозрят, что мы к их золоту подбираемся.
– Да ладно, – отмахнулся Леша. – Как они узнают? К тому же тот безбашенный на нашей стороне будет. Бабка да он – короче, наши позиции укрепляются.
– Нет, ты действительно одноклеточный, – вздохнула девушка. – Забыл уже, что на совете было и что твоей Аи сказали?
– Чего это моей? – возмутился Леша, но как-то не особо убедительно.
– Твоей, твоей.
– И что сказали? Честно говоря, я после убийства Блана как в тумане был. Думал, окончательно крыша поехала.
– Чему там ехать? Там же нет ничего.
– Тебя послушать, так я из дурки сбежал, – обиделся Леша.
– Судя по твоим высказываниям, так и есть, – отрезала Соня. – Ты мне брат, это бесспорно, но вот твое нежелание пользоваться мозгами иногда доводит меня до бешенства. Когда Аи за нас вступилась, ей напомнили, что тот, кто защищает врага, сам становится врагом, даже если он член совета девяти. В общем, если поймают, скормят акулам и нас, и их. Понял?
– Да кто поймает-то? Мы же не станем все стразу вытаскивать и тратить. А понемногу, полегоньку, чтобы никто не заметил, – продолжал настаивать братец.
– Не считай себя умнее других. Всем известно, что мы появились здесь без местного гроша в кармане. Помнишь, как Мишка в таверне расплачивался? Я уж думала, без стрельбы не обойдется. И вдруг те, у кого ничего не было, начинают в местных заведениях золотом расплачиваться. Как думаешь, каким вопросом местные зададутся в первую очередь? К тому же там, на совете, мы сдуру ляпнули, что приехали это самое золото искать. Забыл?
– Забыл, – удрученно признался парень.
– Вот теперь вспомни и про золото забудь. В последний раз говорю: не наше оно. Не наше. У него еще хозяева живы.
– Судя по всему, это ненадолго, – фыркнул Леша.
– Вот дурак-то, прости господи! – возмутилась Соня. – Ты хоть понимаешь своей пустой башкой, что с нами будет, если сюда англичане ворвутся? Да нас вместе с остальными или повесят, или просто зарежут, не вдаваясь в подробности, кто мы и откуда. Им это просто неинтересно.
– Сонь, ну представь. Куча бабла! Золото! А бабло и в семнадцатом веке можно хорошо вложить, – снова заканючил Леша.
– Что? – удивленно переспросила Соня. – Леший, это не твои слова. Кто тебе это сказал? Миша?
– Ну Миша. А что? – смутился парень.
– Миша. Ясно. Ему уже тут нравится. Инвестиционный климат и все такое. Только еще раз напомню: мы сюда без гроша провалились. И любое появление у нас золота сразу привлечет внимание. К тому же тут настоящая осада на носу. И куда вы инвестировать собрались? Короче, глупая идея. Но, похоже, Мише тут уже действительно нравится. Может, и ты тут остаться решил? Правда, девчонки в порту мне показались стремными. Учти, семнадцатый век. Никакой контрацепции. Да еще и венерочка тут процветает пышным цветом. Давно у врача не был? Тогда должна огорчить: врачи тут соответствующие. Оттяпают все хозяйство, по самое не балуйся, чтобы остальное не сгнило. Не забывай, это семнадцатый век. Здесь даже зубы дергают, предварительно киянкой по черепушке стукнув, чтобы клиент не дергался. Общая анестезия, так сказать.
– Да у меня с собой, – победно усмехнулся Леша, демонстрируя сестре пачку презервативов.
– Молодец! Ну а Джеронимо вообще все равно, где нырять, судя по всему, в каком веке. Значит, если я правильно понимаю, только я одна хочу домой?
В ответ Леша только виновато улыбнулся.

* * *

Вечером того же дня, огорченный, что не сумел договориться с сестрой, Леша ввалился в отведенную ему комнату и, снимая рубашку, направился к кровати, когда бесшумно появившийся слуга негромко сообщил:
– Господин, моя госпожа желает тебя видеть.
– Случилось что? – повернулся к нему Леша, набрасывая рубашку обратно на плечи.
– Следуйте за мной, – коротко поклонился этот биоробот и исчез из проема.
Вздохнув, Леша отправился следом за слугой. На этот раз, словно для разнообразия, Аи приняла его в розовой комнате, разгороженной резными ширмами. Усевшись за стол, Леша задумчиво посмотрел на стоящий там чайный сервиз и, почесав в затылке, покосился на хозяйку. Старуха явно что-то задумала. Но что именно, парень боялся даже предположить.
Подойдя к столу, Аи налила в пиалу из тончайшего фарфора чай и, поставив ее перед парнем, негромко скомандовала:
– Пей и слушай меня, Сын Луны. Не пора ли нам подумать о главном?
– Это о чем еще? – осторожно уточнил Леша, едва пригубив пиалу.
– О продолжении рода Цинь Ши. Мы одни уцелели. Это наш долг.
– Че? В каком плане – долг? – подскочил Леша, едва не выронив пиалу.
– Я принесу тебе сына. Мы назовем его Чау Цзы Хань Цинь Ши – Тонкий зеленый побег дерева Цинь Ши, нашего родового дерева.
– Да не надо мне приносить никакого побега! – поставив чай на стол, замахал руками Леша. – Спасибо за предложение, конечно, и вообще за хлеб-соль. Но вы меня с кем-то путаете, бабушка. Да и себя – похоже, тоже. И вообще, я себя как родителя никоим образом не вижу. Так что не надо мне ничего носить. Я еще погулять хочу.
Подойдя к парню, Аи опустилась на пол и, прикоснувшись к его татуировке на ноге, еле слышно проговорила:
– Дракон Цинь Ши. Дракон, поедающий свой хвост. Символ вечности и лунного круга. Продлим наш род, Сын Луны, – повторила Аи, прижавшись щекой к татуировке.
– Ладно. Но мне нужно… в туалет, – сделал вид, что согласился, Леша.
Но едва только он оказался в коридоре, как тут же взял ноги в руки и помчался к выходу из поместья. В ворота ему удалось проскользнуть незамеченным. Шагая к таверне Миши, парень вслух крыл себя последними словами, бурча под нос:
– Хотел пиратку? Кобель тупорылый. Получи пиратку. Блин, вот это мне подвалил попадос!
Увлекшись самобичеванием, он не заметил опасности и за ближайшим поворотом с ходу влетел прямо в толпу темнокожих пиратов. В свете луны тут же засверкали кинжалы и сабли. Негры с ходу взяли его в кольцо, прижимая к стене, и один из них, обрадованно усмехнувшись, спросил, повернувшись к другому:
– Этот сказал Уэмбе, что ему нравятся его губы?
– Этот.
– Не хотел бы я оказаться на его месте.
– Ну что, белый мальчик, поговорим? – выступил из толпы сам Уэмбе.
– Приятель, тебе бандану носить не так надо, – моментально сменил тему Леша, пытаясь увести разговор в сторону. – Ты ее сложи в рулон и повяжи на лбу, чтобы рожки торчали. Так прикольнее будет. Самый модный в нынешнем сезоне прикид.
– Что? О чем ты? – не понял Уэмбе.
– Ну вот, смотри, – ответил Леша, срывая с головы ближайшего пирата косынку и ловко сворачивая ее в бандану.
Потом, повязав косынку пирату обратно на голову, он расправил концы узла и, широко улыбнувшись, объявил:
– Вот! Настоящий гангстарэпер. Е! Нам все по фиг, мы пираты и на все всегда плюем! Е! – пропел Леша, раскидывая пальцы веером и раскачиваясь из стороны в сторону.
– Ты что несешь? Что это за ерунда? – растерянно возмутился Уэмбе, разглядывая пирата округлившимися глазами.
– Да он издевается над нами! – завопил пират с банданой на голове, хватаясь за саблю.
– Э-э-э, амигос, вы меня не так поняли! Пацаны, – как можно шире улыбнулся Леша и рванул из толпы обратно к дому Аи.
Почти двухметровый, здоровенный бугай смел со своего пути несколько пиратов, даже не заметив их как препятствие. Соня была права, когда говорила, что драться всерьез Леше не приходилось. Да, со спортом он дружил всегда. Что называется, жизнь заставляла. Ведь познакомиться с симпатичными девчонками гораздо проще, если имеешь спортивную фигуру и хорошо подвешенный язык. Но связываться врукопашную с целым пиратским экипажем… Да ну его на фиг, такой экстрим!
Пираты пытались преследовать его, но жизнь моряков не способствует развитию навыков марафонского бега. Промчавшись вихрем по темным улицам города, Леша одним прыжком перемахнул невысокий забор поместья Аи и, свалившись в розовый куст, взвыл от боли. Шипы у этих роз оказались совсем не декоративными. Кое-как выбравшись из куста, Леша, исцарапанный и грязный, ввалился в дом и тут же наткнулся на Аи.
– Что тебя так напугало в туалете, Сын Луны? – ехидно спросила она, разглядывая парня.
В ответ Леша только неопределенно пожал плечами. Ответить ему было нечего. Вызвав слугу, Аи приказала подать воды и сменную одежду. После умывания Лешу снова проводили в ту же комнату, где стоял чайник с уже свежим чаем. Разлив напиток по пиалам, Аи сделала пару глотков и, не глядя на парня, спросила:
– Пираты говорят, будто я безобразна так, что страшнее самой смерти. И что смотреть на меня перед сном лучше не стоит, чтобы кошмары не снились. Ты тоже так считаешь?
– Да, нет. Бывает хуже, – угрюмо буркнул Леша, которого сложившаяся ситуация ни разу не радовала.
– Пей, – повелительно произнесла Аи, наливая ему очередную пиалу. – Пей. Этот чай откроет твои глаза.
В ответ Леша только скептически хмыкнул. Поболтавшись по московским ночным клубам, он успел попробовать много всего, так что в возможности обычного чая не верил.
– Пей, а потом мы с тобой пойдем к воде. Я люблю купаться совершенно нагой.
– Господи, ты еще и нудистка?! – схватился Леша за голову, но, вспомнив злобный взгляд чернокожего пирата, снова схватился за пиалу. Сделав небольшой глоток, он настороженно покосился на Аи. Убедившись, что ничего не изменилось, он глотнул еще раз.
– Выпей все, – потребовала старуха и Леша, вздохнув, принялся осторожно глотать горячий чай.
На легкое шуршание шелка он не обратил никакого внимания, погруженный в собственные горестные раздумья. Но когда, допив напиток, парень поставил пиалу на стол и обернулся, физиономия его выражала только одно слово, созвучное со словом «офигеть». У ширмы стояла очень красивая молодая китаянка с нежной, фарфоровой кожей и роскошными иссиня-черными волосами, одетая в легкую накидку.
– Теперь идем к воде, – лукаво улыбнулась девушка и, взяв его за руку, повела в дальнюю часть дома.
Словно во сне Леша последовал за красавицей. В этой части дома он еще не бывал, так что по пути пытался осмотреться, но взгляд молодого, здорового парня то и дело возвращался к скользящей перед ним фигурке. От самого дома к берегу моря вела длинная лестница, окрашенная в белый цвет. Спустившись на пляж, девушка на ходу сбросила накидку и вошла в воду. Разглядывая ее обнаженное тело в лунном свете, Леша замешкался, пытаясь справиться с разбушевавшимися гормонами.
– Прикольно пока. Надо этот чай в Москву завезти, в клубы, – пересохшими губами пробормотал Леша, путаясь в застежке шортов.
– Иди ко мне, Сын Луны, – раздался из воды звонкий смех девушки.
Едва не разорвав собственную одежду, Леша влетел в воду и, вынырнув перед Аи, крепко обнял девушку, пытаясь на ощупь убедиться, что у него не глюки после чаепития. Нежные губы девушки накрыли его рот, и парень забыл о своих сомнениях. Очнулся он на песке, тяжело дыша и пытаясь унять гул в ушах. Безвольно повалившись на теплый песок, Леша с глупой улыбкой уставился в чернеющее над головой небо.
– Я принесу тебе сына, – тихо проворковала девушка, прижимаясь щекой к его плечу.
– Когда? – встрепенулся Леша, у которого при слове «ребенок» моментально включался сигнал тревоги. Потом, сообразив, что ляпнул глупость, парень нежно погладил девушку по спине и осторожно спросил:
– Слушай, а много у тебя этого чая?
– Зачем он тебе? – не поняла Аи.
– Ну, в смысле, когда отпустит, когда ты снова станешь олдскульная. Есть у тебя еще?
– Я не понимаю тебя, но если ты захочешь, тебе принесут, – рассмеялась Аи, прижимаясь к нему всем телом.
Спустя некоторое время, когда солнце на горизонте уже начало светлеть, они вернулись в дом. Пройдя за ширму, Аи принялась приводить себя в порядок, бесцеремонно шуганув сунувшегося было к ней Лешу. Усевшись в кресло, парень расслабленно вытянул ноги и прикрыл глаза, блаженствуя.
– Мне с тобой хорошо, Сын Луны, – послышался голос Аи.
– Мне тоже ниче так. Понравилось. А сколько мне еще будет казаться, что ты такая молодая и красивая?
– Теперь всегда, – ответила Аи.
Леша открыл глаза и повернулся. То, что он увидел, заставило парня невольно вздрогнуть. Из-за ширмы вышла прежняя старуха.

17

После ссоры с братом Соня долго и возмущенно фыркала, вышагивая из угла в угол в своей комнате. Но успокоения этот марафон ей не принес, и девушка, взяв себя в руки, решила прогуляться по городу. Но не успела она дойти до ворот, как перед ней словно из-под земли появился Роджер. Вежливо поздоровавшись, англичанин попросил разрешения сопровождать ее на прогулке и, галантно подставив локоть, повел по улице. Понимая, что рядом с ним она будет в полной безопасности, Соня даже не попыталась отказаться.
К тому же ей было немного совестно перед этим человеком за те мысли, которые ей так старательно внушал ее неугомонный братец. Сама Соня считала, что погоня за золотом и так завела их слишком далеко. Пообедать они решили в уютной таверне, которую показал ей пират. Обрадованный тем, что его заведение посетил сам президент, владелец таверны выкатил им столько рома, что хватило бы напоить роту солдат. Роджер, немного не рассчитав собственных сил, крепко выпил, но, несмотря на это, держал себя в руках. Только однажды, после очередной чьей-то глупой шутки, он молча поджег фитиль, торчавший из ядра, заменявшего ему голову. Наблюдавшие за ним пираты предусмотрительно отвалили подальше.
– По-моему, вам уже достаточно, господин президент, – фыркнула Соня.
– Ошибаетесь, мисс, – невозмутимо, погасив фитиль, ответил Роджер и жестом потребовал новую порцию. – Я знаю, вы считаете меня чудовищем. Да-да, не отрицайте. И вы проводите время со мной только потому, что хотите узнать, где хранится наше золото.
– Это не так, – поспешно возразила Соня и тут же смутилась, сообразив, что собственной горячностью только подтвердила его подозрения. – Ну, то есть сначала это было так. Но теперь – нет. Знаете, в последнее время там, дома, мне стало казаться, что все мужчины: в журналах, кино – стали какие-то немножко голубые.
– Голубые? Это как? Что это значит, чей это флаг? – засыпал ее вопросами Роджер.
– Это флаг, – от души расхохоталась девушка, – неважно. В общем, слишком красивые. Ненастоящие. А вы такой… Таким и должен быть мужчина.
– Безголовым? – хохотнул Роджер, звонко щелкнув себя ногтем по ядру.
Потом, сняв с пальца перстень в виде черепа с красными алмазами вместо глаз, он протянул его девушке и, вздохнув, сказал:
– Я хочу, чтобы вы взяли его.
– Блин. Нет, красиво, конечно. Хенд-мейд. Но это слишком дорогой подарок, особенно учитывая каратность, – растерянно залопотала девушка, пытаясь отказаться.
– Берите, мисс Софья, – жестким, не терпящих возражения тоном ответил Роджер. – Когда-нибудь он поможет вам найти дорогу домой. Вы ведь этого хотите?
Взяв девушку за руку, он сам надел ей на палец перстень и, чуть погладив пальцами ее ладонь, снова вздохнул.
– Хочу, конечно, – призналась Соня. – Но с чего вы вдруг взяли, что он может мне помочь?
– Иногда, очень редко, я вдруг понимаю те или иные вещи, которые потом сбываются. Не знаю, что это такое и как это правильно назвать, но с определенного времени я начал прислушиваться к этим ощущениям. Вот так и сейчас. Я почему-то уверен, что этот перстень поможет вам.
Пытаясь разрядить обстановку, Соня отодвинула свою кружку и с преувеличенной бодростью, улыбнувшись, предложила:
– Роджер, давайте прогуляемся к морю.
Они вышли из таверны и не спеша вышли из ворот крепости. Медленно бредя по линии прибоя, Соня пыталась разобраться в собственных чувствах к этому человеку, но так ничего и не поняла. Понимая, что молчание слишком затянулось, девушка повернулась к своему спутнику и спросила первое, что пришло ей в голову:
– И вы не боитесь ходить один? Без охраны? Все-таки президент. Да и время такое неспокойное.
– А что, в тех местах, откуда вы рудом, президенты ходят с охраной? – удивился Роджер.
– Ну да. Конечно. А что? – рассмеялась Соня, вспомнив многочисленные телепередачи.
– Тогда какой в них смысл? – удивленно пожал плечами Роджер.
Ответить девушка не успела. Свернув за очередную дюну, она удивленно замерла на месте, пытаясь осознать то, что ей открылось.
– Что это? – растерянно спросила Соня, услышав знакомые шаги.
– Кладбище погибших кораблей, – грустно ответил Роджер. – У пиратов не бывает спокойной старости. В смерти их окружают не благодарные внуки, а торжествующие враги. И жены не приносят цветы на их могилы. Их последний приют – море. Корабли пиратов, погибшие в бою, прибивает сюда. К нашему берегу. Всегда.
– Почему? – еле слышно спросила Соня.
– Потому что корабли, как люди, всегда стремятся вернуться домой.
– Вернуться домой, – эхом повторила Соня, ощущая в груди щемящую тоску.
– Вам это не грозит. Если вам и доведется вернуться обратно, то только отсюда, с суши. А мы все останемся здесь. Если морской дьявол начинал охотиться на какого-нибудь пирата, то не останавливался, пока не видел его повешенным на рее своего флагмана. Если тот решил взять наше золото, то не отступится. Нас ждет хорошая битва.
– Почему так говорят: «хорошая битва»? Что в битве хорошего? – вздохнула Соня.
– Есть старая морская легенда о том, что раньше вода в море была пресной и ее даже можно было пить. Но потом оно стало соленым – от слез, пролитых людьми за свою грешную жизнь.
Заговорившись, они не заметили, как к берегу причалила шлюпка и пять человек в форме быстрым шагом устремились к городу.
– Морской дьявол. Мне кажется, он охраняет покой Удайи по ночам, – тихо сказала Соня.
– Что? – не понял Роджер.
– Когда мы впервые увидели их, Лунную Стражу, вампиров, профессор Блан узнал его. Я только потом это поняла. Начальник Лунной Стражи – не вампир. Он – морской дьявол.
– Да, вампиры – не самые приятные люди, – рассмеялся Роджер. – Но морской дьявол, лорд Томас Лайер, живет в Лондоне и командует объединенной армадой трех держав. А Лунная Стража живет в Удайе уже давно. Нельзя жить в двух местах одновременно. Когда вы попали в наш город, вы были напуганы. А у страха глаза велики. Однажды мой юнга, славный малый, сирота, увидел кота. Кота принес на корабль кок, решив избавиться от крыс, поедавших припасы. Кот глянул на мальчишку из темноты трюма парой своих желтых горящих глаз. Бедняга юнга заорал на весь корабль: «Морской дьявол! Морской дьявол!»
– Глупая аналогия, – фыркнула Соня.
Чувствуя себя обиженной, Соня развернулась и быстро зашагала в обратную сторону. Сообразив, что сделал что-то не то, Роджер закричал ей вслед:
– Мисс Софья! Я не хотел вас обидеть!
Но девушка уже успела накрутить себя до состояния взведенной пружины. Поэтому лязг стали заставил ее вздрогнуть и стремительно обернуться. Перед отставшим Роджером стояло пятеро с саблями в руках. Все в форме и с масками на лицах. Охнув, Соня сломя голову кинулась обратно. Что ни говори, а в фехтовальной схватке она могла потягаться со многими местными жителями, если не с большинством. Один из пятерых, шагнув вперед, громко произнес:
– Капитан Роджер Олдбридж, известный под именем Безголовый Роджер? Именем королевы вы приговорены к смерти и должны умереть!
В ответ президент молча выхватил свою саблю. Все пятеро ринулись на него, торопясь быстрее закончить дело. Первых двух Роджер встретил стремительными режущими ударами и тут же умудрился ранить обоих. Но и ему досталось. Прижимая раненую руку к груди, капитан начал медленно отступать, не давая трем оставшимся противникам окружить себя. Подбежавшая Соня на ходу подхватила оброненный одним из нападавших клинок и решительно врубилась в драку.
Не ожидавшие от нее такой прыти нападавшие заметно растерялись. Оцарапав одного и зацепив запястье другого, Соня сцепилась с третьим, самым крупным, противником. Азарт боя полностью захватил девушку, заставив ее забыть про обиды и про то, что схватка эта совсем не спортивная. Краем сознания отмечая, что Роджер продолжает драться, она пустила в ход все свои знания, накопленные за долгие годы занятия фехтованием. Там, где невозможно было взять силой, она брала скоростью и ловкостью. Даже тяжесть боевого клинка не стала ей помехой, хотя армейская сабля весила раза в три больше привычной ей спортивной.
В какой-то момент в пылу схватки она вплотную сошлась с противником, готовясь пустить в ход свой излюбленный прием, за который в спорте можно сразу забыть про любое участие в соревнованиях. Прием этот назывался «коленом в пах». Уличный, грязный, но в схватке не на живот, а на смерть все средства хороши. Соня уже перенесла вес тела на опорную ногу, когда ее противник, слегка сместившись, резко взмахнул левой рукой. Краем глаза заметив блеск стали, Соня резко прогнулась в пояснице, откидываясь назад и едва не складываясь пополам.
Зажатый в кулаке врага короткий кинжал не ударил в висок, но слегка оцарапал скулу девушки под правым глазом. Извернувшись пружиной, Соня отбросила ударом клинок противника и тут же нанесла колющий удар ему в грудь. Ее противник, успев понять, что не успевает парировать укол, прижал к груди левую руку, защищая торс. Кончик сабли, пробив рукав камзола и мышцы руки, дотянулся до кожи на груди. Отскочив назад, мужчина растерянно посмотрел на свою раненую руку и, вскинув голову, с ненавистью уставился на девушку.
Чуть усмехнувшись, Соня взмахнула клинком и ответила ему прямым, дерзким взглядом, но уже в следующую секунду растерянно замерла. На нее сквозь прорези маски уставились узкие горизонтальные зрачки осьминога. Пока они мерились взглядами, Роджер успел ранить еще одного противника, и англичане, понимая, что покушение не удалось, поспешили отступить. Добежав до своей шлюпки, они оттолкнули ее от берега, и солдаты дружно взмахнули веслами. Глядя им вслед и тяжело дыша, парочка молча переглянулась.
– Вы ранены, Роджер. Вас нужно срочно перевязать, – отдышавшись, сказала Соня.
– У меня дома есть все необходимое, – отмахнулся капитан, убирая саблю в ножны.
– Я провожу вас, если вы не возражаете. Не хватало, чтобы президент республики свалился на улице от потери крови, – решительно заявила Соня.
– Я и мечтать не смел о подобном, – дрогнувшим голосом ответил Роджер.
Быстрым шагом они вернулись в город, и президент, прекрасно зная собственный город, провел девушку к собственному дому глухими закоулками, где они смогли избежать ненужного внимания посторонних. В сам дом они попали через заднюю дверь, так что рассмотреть место жительства президента снаружи у Сони не получилось. Проведя девушку в гостиную, Роджер вышел в соседнюю комнату, где принялся выкладывать на стол все необходимое для лечения и рвать на полосы кусок чистого полотна.
Сама Соня, не сдержав любопытства, принялась рассматривать картины на стенах комнаты. Очень скоро девушка поняла, что все они посвящены морским баталиям и изображают сцены боев в разных ракурсах. Раны, взрывы, тонущие и гибнущие – в общем, жуть с кошмаром. Зябко передернув плечами, Соня не удержалась и, повернувшись к двери, за которой находился Роджер, громко спросила:
– Вам не страшно все время на такие картины смотреть?
– Что? А, нет. Они меня успокаивают, – ответил капитан, шипя сквозь зубы и пытаясь перевязать себе рану.
– Дайте я, – сказала Соня и, войдя в комнату, отобрала у него бинт.
Ловко перевязав ему плечо, Соня с удивлением рассмотрела шрамы, украшавшие его спину, и, осторожно коснувшись одного, тихо сказала:
– Вам так часто было больно.
Роджер промолчал, только чуть вздрогнув от ее прикосновения.
– Я опять видела эти глаза. Один из тех, кто напал на нас, – оборотень. Это был морской дьявол.
В ответ Роджер только сокрушенно вздохнул, чуть покачав головой.

18

Очередной сход членов экспедиции состоялся на берегу моря. Там, куда выводила белая лестница из дома Аи. Отлично зная, чего от нее ждут остальные, Соня с ходу пошла в атаку на брата и вместо «здравствуй» заявила:
– Так нечестно. А если он в меня влюбится? Ну, или я в него? Что я тогда с таким вот делать буду? – Она выразительно показала себе на голову.
– Да ладно! Ну ядро вместо головы, и что? Зато остальное все нормальное. Считай, чувак себе неудачную пластику сделал. Ну без башни чувак. Подумаешь! Тебе не впервой с такими общаться.
– Да пошел ты! Я же потом жить не смогу, зная, что такого человека обманывала.
– Какого? Пирата? Убийцу и грабителя? Вот ты гонишь, а. Зато потом ты сможешь всю жизнь прожить на пляже, – не сдавался Леша.
– Мы и так на пляже. Лучше бы подумал, как нам домой попасть, – зашипела Соня разъяренной коброй.
– Миша уже думает над проектом. Звездолет. Нужны только инвестиции, – тут же перевел стрелки Леша.
– Знаешь что? Не знаю, как Миша, а вот ты – и сам порядочный звездолет. Понял?! – отчитала Соня брата. – Если есть хоть один шанс, что этот лорд узнал обратное заклинание, то у нас есть возможность вернуться домой, – успокоившись, вздохнула девушка.
– Да. Только для этого нам, видимо, придется его захватить. Вместе со всем флотом. Флот в торговле очень пригодится. Но как ты рассчитываешь это сделать, Соня? – иронично усмехнулся Миша.
– В смысле – захватить? – не понял Леша. – Надеюсь, не в смысле взять языка. Я для такого экстрима не созрел еще.
– Нам нужно кое-кого попросить о помощи, – подумав, ответила Соня, выразительно посмотрев на брата.
– Кого? – тут же включил дурака Леша.
– Аи. И, кстати, сделаешь это ты. Она к тебе явно не ровно дышит. Вот уж не думала, что у меня братец – геронтофил.
– Да ты что?! Она меня опоила, – смущенно забубнил парень, заметно краснея.
– А я тебе давно говорю: пьянство до добра не доводит, – не сдержалась Соня.
– Правда опоила. Чаем. Выпил, смотрю: а она красивая, – продолжал лепетать Леша.
– Как с тобой просто. Напоила – и «красивая», – рассмеялась Соня. – Ладно, пошли.
– Куда?
– К подружке твоей, балда.
Старуху друзья нашли в саду. Сидя в изящной беседке, Аи не спеша перебирала четки, задумчиво глядя на карпов в пруду. Поздоровавшись, ребята столпились у входа, осторожно втолкнув в беседку Соню как виновника всей этой затеи. Собравшись с мыслями, девушка подробно рассказала Аи о своих подозрениях относительно Лунной Стражи. Внимательно выслушав все сказанное, Аи долго молчала, задумчиво рассматривая Соню и остальных. Потом, вздохнув, тихо сказала:
– Что ж, если морской дьявол – действительно вампир, то ты, Софья, спасешь не только наш город, но и меня. Вампир уже обращался к членам совета с требованием судить меня за то, что укрываю у себя пособников англичан. Шпионов. То есть вас. Но если ты ошибаешься… то город, может, ты и спасешь. А вот меня погубишь. Хорошо, я помогу тебе.
В тот же день все китайцы, проживавшие в Удайе, получили странный приказ. Но привыкшие выполнять волю своей повелительницы, они даже не пытались выяснить, зачем ей это было нужно. Они просто начали делать то, что им приказали. Двое суток за каждым шагом Лунной Стражи следили сотни внимательных глаз. Ночью третьего дня Аи собрала ребят и, усевшись с ними в карету, приказала что-то вознице по-китайски.
На улице едва рассвело, когда вся команда в сопровождении невысоких, но крепких бойцов окружила странный, мрачный дом, обнесенный высоким забором. Бросив быстрый взгляд на разгорающийся восход, Аи тихо прошептала:
– Еще десять минут, и войдем. Это будет самый крепкий сон всей Лунной Стражи.
– И что увидим? Спящих беззащитных вампиров? И кто из нас после этого извращенец? – хохотнул Леша, но, заметив взгляд Аи, осекся.
Выждав отведенное время, группа бесшумно подобралась к забору, и Леша, с сомнением покосившись на попутчиков, еле слышно спросил:
– И че дальше?
Вместо ответа Аи повелительно взмахнула рукой, и шесть ее помощников моментально выстроили настоящую пирамиду из живых тел. Вскоре, чуть скрипнув, калитка приоткрылась, и нападавшие проскользнули во двор. Здесь их ожидало очередное препятствие в виде запертых дверей и окон, украшенных затейливой решеткой. Один вид этого украшения отбивал всяческое желание притрагиваться к ней. Неожиданный узор пересекался внушительного вида шипами, острыми, словно иглы.
Ребята недоуменно переглянулись, когда самый щуплый из группы китайцев, раздевшись до набедренной повязки, подошел к окну. Никто из них так и не понял, что именно произошло и как этот недоросток вдруг буквально ввинтился в стальной узор. Оконная рама бесшумно отворилась, потом снова закрылась, а через минуту входная дверь гостеприимно распахнулась.
Крадясь по едва освещенным коридорам дома, Соня то и дело морщилась, глядя на живописные шедевры, украшавшие стены. На всех картинах были изображены сцены из жизни вампиров. Ушедшие вперед китайские разведчики провели свою госпожу к мощной, окованной железом двери и молча замерли, ожидая ее дальнейших указаний. Но Леша, как всегда, умудрился влезть поперек батьки, мрачно хмыкнув:
– Ну а теперь как?
Одарив парня возмущенным взглядом, Аи повернулась к своему старенькому, словно высушенному временем, слуге и чуть кивнула. Улыбнувшись в ответ, старик скинул рубашку и, сделав несколько плавных движений, напоминавших упражнения из ушу, резко выбросил в сторону двери крепко сжатые кулаки. В ту же секунду дверь, а вместе с ней и часть стены с оглушительным грохотом рухнули вовнутрь комнаты. Осыпанные пылью и обломками китайцы принялись возмущенно вопить на старика, а тот только недоуменно рассматривал собственные кулаки. Из клубов пыли и дыма, откуда-то из-за угла, вдруг появился кашляющий Роджер, и Соня поняла, что произошло. Знакомый запах подвел ее к нужному решению.
– Китайский порох? – спросила она у президента, указывая на устроенные разрушения.
– Хотел использовать его во время боя на море, но не удержался, – смущенно кивнул тот.
Припомнив, что просто подложить порох под дверь и поджечь для толкового взрыва мало, Соня принялась осматривать комнату. На глаза ей попались какие-то осколки. Подняв один из них, девушка задумчиво покрутила его в пальцах и, подняв взгляд, вопросительно посмотрела на Роджера. Сообразив, что она хочет спросить, президент пожал плечами и, вздохнув, нехотя признался:
– Заказал у кузнеца железный бочонок с запальным отверстием в крышке. Получилось что-то вроде большого ядра. Оно и рвануло. Не думал, что вы решитесь прийти сюда без серьезной поддержки членов совета.
Войдя следом за ним в комнату, нападавшие обнаружили только большую бочку, вокруг которой валялись брошенные цепи, которые обычно сковывали вампиров между собой.
– Простите, что не поверил вам сразу, мисс Софья, – удрученно вздохнул Роджер.
– Об этом нужно рассказать всему совету, – выступила вперед Аи. – И рассказать должна она. Мы же выступим только свидетелями правдивости ее слов.
– Согласен. Совет должен все узнать, – помолчав, решительно кивнул Роджер.
– Ты готова? – повернулась к девушке Аи.
– Готова, – решительно кивнула Соня.
Спустя два часа девушка стояла перед срочно созванным советом девяти и красочно живописала о своих подозрениях и размышлениях. Воспользовавшись случаем, девушка решила высказать все, что у нее накопилось за время пребывания в Удайе.
– Его недаром называют морским дьяволом. Он дьявольски умен и хитер. Морской дьявол много лет подряд вел двойную жизнь. Ночью он был начальником Лунной Стражи. Утром становился тем, кем являлся на самом деле. Не вампиром, а, скорее, оборотнем. Никем иным, как лордом Томасом Лайером, главным врагом пиратов, адмиралом ее величества королевы Британии. Лорд давно задумал получить ваше золото.
Чтобы получить его, узнать, где оно спрятано, он решил стать членом совета. Он решил убить Мякиша и занять его место в совете, а заодно лишить Удайю мудрых советов старейшины. Но это ему не удалось. Потом вампир услышал пророчество Аи. Поэтому потребовал в совете, чтобы нас казнили. И если бы не Аи, ему бы это удалось. После многих неудач лорд решил идти ва-банк и убить президента. Если бы у него получилось, убийство списали бы на англичан. Вот поэтому они отправились на ту вылазку в военных камзолах. Это значит…
– А это значит, – перебил ее Роджер, – что я обязан вам жизнью, мисс Софья. Я и весь наш город. Аи, ты опять не ошиблась.
– Боги говорят через Аи, – усмехнулась старуха.
– Но если англичане отправились на вылазку в шлюпке, а шлюпку видел наблюдатель на башне, значит, английский флот где-то неподалеку, – задумчиво протянул Мякиш.
– И как мы могли этого не заметить? – тихо спросил Быстрый Кэнги.
– Джеронимо видел что-то, когда переводил крокодилов в бухту, – задумчиво проворчал Миша. – Только ему никто не поверил. Выходит, напрасно. Это не тот парень, который будет врать по пустякам.
– Лорд Томас теперь знает крепость лучше нас самих. У него было время изучить не только город, но и его окрестности. А самое главное – они знают подземелья Удайи. Раз лорд Томас ищет золото, то подземелья он пропустить не мог. А значит, готовьтесь к войне, друзья мои, – громко заявил Роджер, поднимаясь со своего кресла.
– Нужно начать патрулирование улиц членами экипажей стоящих в порту кораблей, – добавил Мякиш.
– И на всякий случай устроить засаду возле дома, где жила Лунная Стража, – воинственно заявила Соня.

* * *

Вечером того же дня на улицах Удайи появились патрули. Группы по семь-восемь вооруженных до зубов пиратов не спеша ходили по городу, внимательно присматриваясь ко всем подозрительным, на их взгляд, личностям. Но для воинов Лунной Стражи это не было неодолимым препятствием. Темнота давно стала их близкой подругой. Пять пар глаз внимательно наблюдали за каждым движением сидевших в засаде у дома вампиров пиратов. Заметить ловушку им было несложно. Пираты умели воевать в море, но сидеть в укрытии долгие часы не шевелясь их никто не учил. То и дело кто-то из них двигался, сопел, сморкался, плевался, а то и пытался закурить.
– Нам нужна бочка, и побыстрее. Они знают, кто я, – еле слышно произнес главарь.
Пятерка бесшумно отступила за кусты и, выбравшись на соседнюю улицу, быстро зашагала вглубь города. Появившийся на перекрестке патруль заметил странных людей, количество которых соответствовало количеству Лунных Стражей, и в вечернем воздухе раздалась звучная команда:
– Стоять!
И тут же зашипела обнажаемая сталь. Не раздумывая, пятеро вампиров атаковали восьмерых пиратов, и вскоре весь патруль оказался на земле, в лужах собственной крови. Сообразив, что слишком нашумели, вампиры кинулись к порту, но по пути нарвались на еще один патруль. Уже через четверть часа все патрули присоединились к погоне. Влетев в первую попавшуюся таверну, вампиры ударами сабель выгнали пьяных посетителей и заперли дверь.
Когда командовавший погоней Роджер в сопровождении своих пиратов ворвался в таверну, то нашел там только брошенные вокруг бочки цепи. Выругавшись, Роджер приказал продолжать патрулирование, а сам отправился в дом Аи. Услышав, что главному вампиру снова удалось уйти, Соня тяжело вздохнула и, плюхнувшись на ближайший стул, тихо прошептала:
– Он ушел. Мы никогда не узнаем обратное заклинание. И мы никогда не вернемся домой. Мы останемся здесь навсегда. А еще очень скоро здесь будет хорошая битва.
Примчавшийся из порта гонец что-то тихо сказал подошедшей к нему Аи, и та, посмотрев на Роджера непонятным взглядом, быстро сказала:
– Нам нужно срочно идти на стену. Наблюдатели на башне что-то увидели в море.
Вся группа почти бегом выскочила из дома и быстро зашагала к стене города. Поднявшись на стену, все вопросительно уставились на старуху. Аи, всмотревшись в море, молча ткнула пальцем куда-то в сторону горизонта. Недоумевая, все обернулись в указанную сторону, и тут Джеронимо, как наиболее зоркий, хлопнув правым кулаком по левой ладони, возмущенно сказал:
– Я знал, что мне это не мерещится.
В море, блокируя выход из бухты, стояла армада кораблей, с которых матросы снимали выкрашенную в цвета моря и неба маскировку. Даже пушки и британский флаг были перекрашены. Увидев, что они сделали со знаменем, Роджер возмущенно всхрапнул, словно застоявшийся конь и, не удержавшись, во весь голос завопил:
– Английский моряк никогда не перекрасит свой флаг! Вы не моряки! Вы… вы… голубые!
Услышав его слова, Соня не удержалась и тихо захихикала в кулачок. Ее внимание привлекла странная процессия. Несколько десятков пиратов сопровождали груженные сундуками телеги, за которыми длинной вереницей шли рабы. Телеги подогнали к пирсу, и рабы принялись перетаскивать груз на борт корабля. Глядя на эту картину, Соня сначала решила, что кто-то из местных воротил спешит покинуть Удайю, но подошедший к ней Роджер одобрительно проворчал:
– Мякиш даром времени не теряет.
– Как это понимать? – насторожилась девушка.
– Что именно?
– То, что я вижу.
– Неважно, что вы видите, мисс Софья. Главное – чтобы это видели они, – загадочно протянул президент.
Один из помощников подал Роджеру трубу, и он, разложив ее, подошел к краю стены, внимательно осматривая вражеские корабли. Между тем на пирсе один из рабов споткнулся и выронил из рук тяжелый сундук. Ударившись о пирс, сундук раскрылся, и на доски просыпался дождь золотых монет, ярко засверкавших в солнечных лучах. Стоявший рядом пират замахнулся на раба плетью, приказывая скорее собрать золото. Аи, бесшумно подойдя к Роджеру, осторожно тронула его за рукав и, кивая на Соню, тихо сказала:
– Размышляя о коварстве, Будда любил смотреть на змей. И на женщин.
– Не понимаю, – пожал плечами пират, бросив на девушку быстрый взгляд.
Тем временем груженный сундуками корабль вышел на середину бухты, и длинный «аист», прадедушка современного крана, поднял связанные между собой сундуки в воздух. Стрела развернулась, и отпущенный груз с плеском погрузился в воду. Так раз за разом весь погруженный груз был отправлен в воду. Появившийся на стене гонец подскочил к Джеронимо и, что-то тихо прошептав, увел португальца куда-то вниз.
А вместо него на стене появилось несколько членов совета девяти. Быстрый Кэнги и Бальтасар Косса подошли к краю стены и синхронно приложили ладони козырьком ко лбу, наблюдая за противником. Глянув на них, Леша достал из кармана солнцезащитные очки и, водрузив их на нос, сложил руки за спиной, с довольным видом рассматривая армаду англичан.
– Силы небесные! Сколько же их! – качнул головой Косса.
– Что это? – подойдя к Леше, спросил Кэнги, ткнув пальцем в очки.
– Что? – сделал вид, что не понимает, Леша.
– У тебя на носу. Эти глаза, они помогают тебе смотреть против солнца? – не унимался Кэнги.
И, не дожидаясь ответа, Быстрый Кэнги одним стремительным движением сорвал с парня очки. Отступив в сторону, он надел их на себя и, вскинув голову, посмотрел прямо на восходящее солнце.
– С этим у меня освобождается вторая рука. Я могу держать два кинжала вместо одного. Очень вовремя в период осады.
– А если мы продержимся утро, то вечером солнце будет светить в глаза им, а не нам, – задумчиво ответил ему Роджер.
– Спасибо! Отличный подарок, – хищно улыбнулся Кэнги Алексею и, поправив очки, отошел в сторону.
– Не за что, – обиженно буркнул Леша.
– О чем с тобой говорил Быстрый Кэнги? – спросила Соня, быстро подойдя к брату.
– А, – отмахнулся Леша, – я ему свои очки подарил. Так получилось.
– А что твои подводные корабли? – вдруг повернулся Роджер к Михаилу.
– Уникальный проект! Оружие будущего, – тут же отреагировал Миша. – Но требуются инвестиции. Можем принять золотом.
C этими словами он протянул Роджеру несколько листов бумаги, на которых тот с удивлением рассмотрел грубые эскизы первых подводных аппаратов. Заглянув Роджеру через плечо, Соня презрительно фыркнула. Уж она-то отлично знала, чего стоят все эти прожекты. Подводный флот не был ее коньком, но историю девушка знала хорошо. Заметив ее реакцию, президент повернулся к девушке, и в его взгляде промелькнула настоящая нежность.
Наблюдая за ними, Леша возмущенно буркнул себе под нос:
– Что ты ему глазки строишь, дура? Узнай, где золото. Вот же дал Бог сестру. Золото где? Соня!
– Вы совсем с ума посходили с этим золотом? – прошипела Соня, словно услышав его слова, и, круто развернувшись, побежала к лестнице.

19

История с непонятными силуэтами в воде не давала Джеронимо покоя. Он понимал, что привидеться ему это не могло, а значит, в этой истории была какая-то тайна. Ведь недаром акулы не уходили из бухты, хотя в обычных условиях они не собираются в одном месте в таком количестве. Им элементарно не хватит пищи. А охота является основой их существования. Но есть и противоположная манера поведения: они собираются в одно место, когда есть много добычи.
Однако косяков рыбы Джеронимо не видел, а пропустить такое он просто не мог. Для ныряльщика большой косяк крупной рыбы так же опасен, как и сами акулы. Повинуясь стайному инстинкту, рыбы способны просто забить пловца, попавшего в середину косяка. Особенно если это не какая-нибудь сардина, а тунец или треска. Крупные рыбины несутся, не разбирая дороги, следуя за вожаком или повинуясь инстинкту, и столкновение с такой рыбиной способно не просто сбить дыхание, а вырвать у пловца загубник. А на глубине это верная смерть.
Так что в собственном зрении Джеронимо не сомневался ни на секунду. Другой вопрос, что на поверхности воды так ничего обнаружить и не удалось. Хотя, если говорить откровенно, никто особых поисков и не вел. И вот теперь, глядя на замаскированную армаду, португалец только грустно усмехался. Нужно было с самого начала довериться собственным чувствам и лично проверить странные силуэты. В конце концов, для него проплыть пять-шесть морских миль труда не составляет.
А ведь еще тогда, на островах Полинезии, старый шаман много раз повторял ему: верь своим чувствам. Доверься тому, что ведет тебя под водой, даже если находишься на суше. Аккуратно набивая на его теле ритуальную татуировку, старик тихо бормотал что-то себе под нос, между делом поучая новоявленного адепта подводного духа. Сам Джеронимо никому не рассказывал об этих встречах, но помнил каждое сказанное ему слово. Ведь именно тогда, оказавшись в хижине шамана, он впервые понял, что такое связь с потусторонним миром.
Это было как в каком-нибудь недорогом телефильме, но тогда португальца это не волновало. Едва спасшись от огромного кальмара, он первым делом отправился в бар, а потом, крепко выпив, подозвал первого попавшегося мальчишку и попросил показать, где живет старик. Ввалившись в хижину, Джеронимо открыл было рот, чтобы рассказать, как все было, когда шаман вскинул руку и, не глядя на парня, тихо произнес:
– Молчи. Я видел. На тебя охотился большой музунгу. Он давно живет в этих водах и уже не раз нападал на ныряльщиков. Власти знают о нем, но делают вид, что все это – пьяные россказни туристов.
– Кто вам рассказал? – насупился Джеронимо.
– Никто. Я служу морскому духу и знаю все, что знает он.
– Угу, как же. Наверняка мой приятель в порту разболтал, – не поверил ныряльщик.
– Упрямый, – со странной интонацией усмехнулся старик. – Ты выстрелил в музунгу из подводного ружья и попал в самую уязвимую для него точку. Рядом с клювом. Это ты тоже рассказал своему приятелю?
– Нет. Об этом я не говорил, – растерянно признался Джеронимо, вспоминая свой разговор с приятелем на катере. – Но как вы узнали?
– Ты уже слышал мой ответ. Почти все подводные твари служат морскому духу. Некоторые с ним враждуют. Как большой музунгу. Он прожил на свете очень много лет и посчитал себя равным повелителю моря. В ответ тот выгнал его из глубин, запретив появляться в своих владениях. Ему плохо тут. Но музунгу упрям. Как ты. И когда начинает голодать, нападает на неосторожных ныряльщиков. Но в этот раз ему не повезло. Он напал на того, кто должен служить морскому духу, и получил тяжелую рану. Скоро он сдохнет.
– Жаль. Я не хотел его убивать, – проворчал Джеронимо, заметно смутившись.
– Ты не виноват. До такого конца его довело собственное упрямство.
– Черт! Чувствую себя глупо, – выругался ныряльщик.
– Почему?
– Мы говорим об огромном морском моллюске так, словно это человек. Это же просто огромное животное.
– Ты еще многого не знаешь, друг мой. Садись, – указал шаман на плетеную из травы циновку, расстеленную прямо на полу.
Усевшись напротив шамана, Джеронимо присмотрелся к тому, что стояло перед стариком и, не удержавшись, присвистнул. В большой глиняной чаше в морской воде плавала большая смертельно ядовитая медуза. Чуть улыбнувшись, шаман погрузил руку в воду и, коснувшись капюшона медузы, тихо прошептал:
– Красавица. Она слушает то, о чем говорят в море, и рассказывает мне. В ответ я кормлю ее и регулярно выпускаю в море.
– А потом ловите новую? – иронично хмыкнул Джеронимо, внимательно рассматривая руку старика.
После прикосновения к медузе кожа на руке должна была покрыться волдырями, словно от ожога. Но шаман продолжал нежно касаться моллюска, и тот словно сам льнул к поглаживающим его пальцам.
– Мне нет нужды ловить нового посланца. Она сама приплывает на мой зов, когда мне становится это нужно. Я просто опускаю эту чашу в воду во время прибоя.
– А как вы узнаете, что это именно та самая медуза? – продолжал спорить Джеронимо, которому вся эта история уже начала надоедать.
– Рисунок на ее спине. У каждой медузы он свой. Достаточно просто внимательно рассмотреть его.
– Хорошо. Бог с ней, с медузой. Что я должен сделать, чтобы твари, подобные большому музунгу, больше не нападали на меня?
– Стать служителем морского духа.
– Вот так просто? И что для этого надо? Подписать договор кровью? Перекреститься в обратном порядке? Или еще что-то? Учтите, я добрый католик и, пусть не часто бываю в храме, но в Бога верю всей душой.
– Это хорошо, что ты веришь в Создателя. Верь и дальше. Но предназначен ты морскому духу.
– Но почему? Почему я?
– Ты родился у моря и с самого детства проводил в воде времени больше, чем на суше. Твой отец тоже всю жизнь отдал морю, и даже твоя мать невольно служила морю. В твоей крови больше морской воды, чем крови. Это нормально. Когда человек посвящает всю свою жизнь какой-то стихии, он постепенно сам становится этой стихией.
– Так что мне нужно сделать? – спросил Джеронимо, окончательно запутавшись.
– Позволь мне нанести на твое тело нужный узор, и тогда морской дух всегда будет знать, где ты и чем занят. А еще ни один из его слуг никогда не посмеет напасть на тебя. Но это не значит, что ты не должен быть осторожен. В море есть твари, которые восстают против него, как большой музунгу. И, увидев слугу морского духа, могут начать на него охоту.
– Узор – в смысле, татуировку? – озадаченно уточнил Джеронимо.
– Да. Если ты согласен, тогда приходи завтра. С утра. И предупреди друзей, что в течение следующего месяца не будешь выходить в море.
– Почему? Я приехал сюда, чтобы нырять, – попытался возмутиться португалец.
– Это не просто рисунки. Это обряд, начав который останавливаться уже нельзя. Ты вовремя приехал. Завтра луна начнет нарастать. Это самое удачное время для обряда. Подумай. И если ты действительно готов, приходи завтра.
Шаман замолчал, уперевшись взглядом в капюшон медузы. Сообразив, что разговор окончен и теперь все зависит только от его решения, Джеронимо встал и, не прощаясь, вышел на улицу. От всего случившегося за этот бурный день голова шла кругом, а на душе скреблась целая стая разъяренных котов. Не глядя, куда идет, Джеронимо вышел на пляж и, сбросив плетеные сандалии, по щиколотку вошел в воду. Ему всегда лучше всего думалось под шелест волн.
Бродя по пляжу, ныряльщик не знал, на что решиться. Да, он приехал на остров, чтобы всласть понырять и сделать красивые кадры подводного мира, но после сегодняшнего приключения это уже не казалось такой хорошей идеей. Черт его знает, сдохнет этот музунгу или нет, но встречаться с ним еще раз не хотелось, можно сказать, совсем. С другой стороны, сделав тату, он ничего не терял. Несколько подобных украшений у него уже было. А если вспомнить, что у отца тоже было несколько странных наколок на теле, то было о чем задуматься.
– И что мне теперь делать? – в полный голос спросил Джеронимо, повернувшись лицом к морю.
Сквозь шуршание прибоя послышался задорный треск, и на поверхность воды неожиданно вынырнул дельфин. Португалец всегда с симпатией относился к этим животным и теперь, глядя на играющего в волнах дельфина, невольно улыбался, краем сознания подумав, что это добрый знак. Словно в ответ на его мысли дельфин поднялся на хвост и, весело стрекоча, закивал, раскрыв пасть, как будто улыбаясь в ответ.
– Пойду, – глядя на дельфиньи трюки, подумал Джеронимо. – Хуже точно не будет.
В ту же минуту на душе парня вдруг стало легко и спокойно. Сделав в воздухе кульбит, дельфин снова встал на хвост и, кивнув, уплыл.
– Вот и не верь после такого во всякую мистику, – проворчал парень и, выбравшись из воды, зашагал к дому, который они снимали.
Утром, едва рассвело, Джеронимо объявил друзьям, что в ближайший месяц в воду не пойдет и, отмахнувшись от вопросов, отправился к шаману. Старик встретил его на том же месте, словно и не уходил. Кивнув в ответ на приветствие, шаман снова погладил медузу и, иронично покосившись на парня, спросил:
– Поверил моим словам после разговора с дельфином или вода остудила твою горячую голову?
– Хватит издеваться, – отмахнулся Джеронимо. – Говорите, что я должен делать.
Вместо ответа шаман тяжело поднялся на ноги и, подойдя к полке, висевшей на стене, снял с нее небольшую глиняную чашку. Смешав в ней порошки из каких-то пахучих трав, он развел полученную смесь водой из чаши с медузой и, протянув плошку парню, приказал:
– Снимай рубашку, пей и ложись на спину.
Тяжело вздохнув, Джеронимо одним глотком выпил полученную отраву и, скинув рубашку, улегся на циновку. Шаман достал с той же полки тонкую костяную иглу и плотно закрытую чашку. Усевшись перед парнем, старик принялся что-то негромко напевать, и вскоре Джеронимо понял, что почти уснул. Веки налились тяжестью, а тело свое он перестал ощущать вообще.
– Закрой глаза. Отдыхай. И ничего не бойся. Помни: тебя будут испытывать, но ты принадлежишь только Создателю и морскому духу. Создатель заботится о твоей душе, а о теле позаботится морской дух.
Подчиняясь команде, Джеронимо закрыл глаза и словно куда-то провалился. Это было нечто среднее между сном и явью. Краем сознания он понимал, что жив и находится в хижине шамана, но то, что начало появляться перед его внутренним взором, убеждало в обратном. Он то вдруг оказывался посреди пустыни, задыхаясь от жары и жажды, то захлебывался ледяной водой арктического моря. То на него нападали какие-то чудовища, а то стая дельфинов уносила его к виднеющемуся на горизонте атоллу.
И когда Джеронимо уже окончательно запутался в этих видениях, все вдруг пропало. Он снова оказался под водой. Там, где любил бывать больше всего. Прозрачная вода искрилась в солнечных лучах, а на песчаном дне появился перламутровый дворец. Изящное, словно сотканное из света и воды здание было настоящим произведением искусства. Над дворцом не спеша нарезали круги самые опасные животные океана – касатки, или киты-убийцы. У входа раскинули длинные щупальца огромные осьминоги, а над самой дверью медленно плавали электрические скаты.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась гигантская черная манта. Джеронимо готов был увидеть кого угодно, даже морского царя из мультика, но такого он не ожидал. Между тем манта, взглянув на него пронзительными черными глазами, величественно развернулась и скрылась за дверью. Потом все снова погрузилось в темноту. Очнулся Джеронимо уже вечером. К собственному удивлению, никаких неприятных ощущений он не обнаружил.
Нанесение полного узора заняло три недели. Еще неделю ныряльщик ходил к шаману, чтобы убедиться, что его тело приняло татуировку и все нормально заживает. Но советы старика парень продолжал слушать очень внимательно и вот теперь, глядя на армаду, осадившую Удайю, мысленно ругал самого себя, что не доверился собственным ощущениям.

20

Наблюдавшие за странными перемещениями в порту английские моряки уже начали заключать пари, куда именно отправится корабль, стоящий под загрузкой, когда подошедший к лорду Томасу помощник тихо спросил:
– Мы блокируем выход из гавани полностью. Куда они поплывут?
– А если это золото никуда не поплывет? – спросил у него второй помощник.
– Если оно не поплывет, то оно, несомненно, потонет, – зло усмехнулся лорд Томас.
– Пираты решили утопить золото в собственной бухте? – недоуменно уточнил первый помощник, всматриваясь в происходящее в порту.
– Кто их знает! Пираты. Один морской дьявол может знать, что у них на уме, – многозначительно протянул лорд Томас. – Зовите ныряльщика. Сейчас они отойдут, и ночью мы проверим, что они там топили.
Суета в бухте продолжалась до самого заката. Потом ворота города закрылись, и флагман английской эскадры медленно приблизился к тому месту, где пираты сбрасывали за борт свой груз. Рыжий ирландец, считавшийся на корабле лучшим пловцом и ныряльщиком, раздевшись донага, готовился спуститься под воду. Встав у борта, он интенсивно дышал, вскидывая руки и старательно вентилируя легкие. Вручивший ему пузырь с воздухом матрос, поправляя привязанный к поясу ныряльщика конец, тихо сказал:
– Осторожней, Генри. Не знаю, как и зачем они это сделали, но в воде полно крокодилов.
Спустившись по трапу в воду, Генри сделал еще пару вдохов и погрузился. Старательно загребая всеми конечностями, он то и дело тревожно оглядывался. Где-то на краю видимости мелькали длинные силуэты крокодилов, заставляя его вздрагивать от испуга и еще сильнее грести руками. Впопыхах Генри так и не понял, что у крокодила с самой большой головой торчат человеческие руки и ноги.
Джеронимо, получивший от Мякиша особое поручение, отслеживал каждое движение вражеского лазутчика. Но, к его удивлению, англичанин не пытался нырнуть к сброшенному грузу. Дыша воздухом из пузыря, он добрался до берега и, осторожно переступая босыми ногами, скрылся в кустах. Похоже, пловец получил другое поручение, а проверять сброшенный в воду груз англичане будут после победы. По-другому интерпретировать действия пловца португалец не мог. Убедившись, что больше желающих понырять не будет, португалец не спеша поплыл к берегу.
Утро началось с пристрелки. Зарядив большую метательную машину вязанкой хвороста, пираты подожгли ее, и командовавший расчетом пират саблей перерубил веревку. Горящая вязанка с воем ушла в небо и, не долетев до флагмана нескольких метров, упала в воду. Вышедший на палубу лорд Томас с непробиваемым хладнокровием наблюдал за летящими в его корабли пылающими вязанками.
– Принеси мне огня, Билли, – приказал лорд своему помощнику, доставая трубку.
Следующая вязанка, пролетев мимо него, рухнула в воду за кораблем. Из вязанки выпала горящая хворостина и упала прямо ему под ноги. Подняв ее, лорд Томас не спеша раскурил трубку и, швырнув хворостину в воду, с ненавистью прошипел:
– Солома! Ладно. Скоро ты узнаешь, безголовый идиот, что такое свинец. – И, повернувшись к подошедшему помощнику, добавил: – Спасибо, Билли. Я уже прикурил.
Закусив мундштук зубами, лорд Томас достал подзорную трубу и, наведя ее на кромку прибоя, замер. Не понимая, что именно он хочет там увидеть, помощник отступил на пару шагов в сторону, чтобы не мешать и в то же время быть под рукой, но вне ее досягаемости. Адмирал славился своей вспыльчивостью и тяжелыми кулаками. Лорд Томас уже докурил трубку, когда в воде мелькнуло то, чего он так ждал.
– Спустить шлюпку, – прозвучала резкая команда, и матросы забегали, словно тараканы под тапкой.
Десять матросов уселись на весла, и лорд Томас, устроившись на носу, жестом руки приказал начать движение. Матросы дружно взмахнули веслами, слаженно направляя шлюпку в указанную сторону. Очень скоро они заметили с трудом держащегося на воде лазутчика. Выданный ему акулий пузырь был смят, а сам Генри еле дышал окровавленным ртом.
– Достаньте его, – приказал лорд Томас матросам.
– Сэр, пираты делают подводный флот, – прохрипел лазутчик.
– Достаньте его скорее. Он бредит, – забеспокоился адмирал.
– Чертовы крокодилы, – прохрипел Генри, и матросы дружно ахнули, за руки втянув его в шлюпку.
Выше колен ноги у лазутчика отсутствовали. Зато рядом со шлюпкой появились головы крокодилов, привлеченных запахом свежей крови.
– Подводный флот? – мрачно протянул лорд Томас. – Что ж, посмотрим, как ты запоешь, когда я лишу тебя твоего источника вдохновения.

* * *

Сэр лорд Томас Лайер всегда считал, что судьба несправедлива к нему. Даже став любимым адмиралом королевы, он никак не мог позволить себе то, что другие имели от рождения. Короче говоря, ему всегда не хватало золота. Пожалованные ему поместья в Ирландии почти не приносили дохода. На уплату налогов с трудом хватало. Проклятые католики совершенно не желали как следует работать. Лорд Томас всегда придерживался мнения, что их нужно просто уничтожить, а на их место посадить рабов.
Вот уж с кем никогда не бывает никаких проблем. Достаточно правильно обломать самого упрямого, и остальные моментально превращаются в покорное стадо, готовое работать за еду. Так что, получив в свое владение земли, адмирал с ходу приступил к исполнению своего плана. Благо, будучи капитаном военного корабля, он мог не покупать рабов, а просто отбивать их у испанских и французских купцов. Даже заключенный между Англией и этими странами мирный договор не смог отвлечь лорда Томаса от этого увлекательного занятия.
Хорошо, что оставлять экипажи атакованных кораблей или владельцев судов адмиралу не было необходимости, а море умеет хранить свои тайны. Но, как оказалось, среди его подчиненных так считали не все. Молодой талантливый капитан королевского флота Роджер Олдбридж не стал молчать, когда узнал, что мирные торговцы отправляются на дно морское просто для того, чтобы адмирал мог спокойно поправить свои дела.
Его рапорт поступил в адмиралтейство короны, и адмирала вызвали из похода для дачи показаний самой королеве. Кое-как отбрехавшись, лорд Томас поклялся отомстить наглому капитану. Королева, зная о состоянии дел своего любимчика, закрыла глаза на небольшие нарушения законов, и адмирал вышел сухим из воды. Первым делом получив прощение и вернувшись на свой флагман, лорд Томас приказал подготовить корабль к походу и, собрав своих самых преданных друзей, отправился вершить месть.
Найти капитана Олдбриджа труда не составило. Его корабль поставили в док для ремонта, и честный малый все время проводил там, возвращаясь домой затемно, когда все работы уже были прекращены. Четверо матросов, которым лорд Томас доверял целиком и полностью, во главе со своим командиром поднялись на борт ремонтируемого корабля, и адмирал с усмешкой тихо хмыкнул.
Роджер Олдбридж, забыв обо всем на свете, обходил свой корабль, проверяя буквально каждый дюйм и контролируя проведенные работы. Он так увлекся своим занятием, что даже не заметил, как его обступили одетые в черное фигуры. Сильный удар по голове бросил его на палубу, а в следующую минуту запястья капитана были связаны прочной пеньковой веревкой. Лорд Томас, пользуясь тем, что в доке никого не было, не спеша вытянул из ножен любимую саблю и с мрачной усмешкой приказал:
– Окатите его забортной водой. Хочу, чтобы он все видел и понимал. До самого конца.
Один из подручных принес ведро грязной воды и с размаху выплеснул ее в лицо капитану. Застонав, Роджер сплюнул соленую воду и, тяжело помотав головой, обвел стоявших перед ним бандитов мутным от боли взглядом.
– Лорд Томас, – прохрипел капитан, узнав своего врага. – Только вы могли напасть на джентльмена со спины. Другого от вас ожидать было бы сложно.
– Захлопни пасть, щенок! – вспылил адмирал. – Не лез бы не в свои дела – и жил бы спокойно. Но тебе ведь обязательно нужно было сунуть свой нос туда, куда тебя не просят. Искатель правды. А ты хоть раз задумывался, нужна она кому-нибудь, твоя правда? Глупец. Этим миром правит только золото. А все остальное – демагогия и чушь. Но хватит разговоров. Пора заканчивать.
– Собираешься убить меня? – презрительно скривился Роджер.
– Не убить, а казнить как предателя. Ты посмел предать меня, своего адмирала, следовательно, подлежишь казни.
– И кто же будет палачом? Уж не вы ли?
– Именно я. Хочу получить удовольствие, – рассмеялся адмирал.
Подручные схватили капитана за руки и, вывернув ему локти, заставили согнуться пополам. Один из них услужливо отбросил с шеи приговоренного волосы, и лорд Томас, взмахивая саблей, со злостью прошипел:
– Так будет со всеми, кто встанет на моем пути.
Клинок из дамасской стали со свистом рассек воздух и врубился в шею капитана Роджера. Бросив тело прямо на палубе, они ушли из дока. Эту историю лорд Томас не вспоминал много лет, пока вдруг ему не сообщили, что тот самый капитан Роджер Олдбридж стал президентом пиратской республики. Будучи человеком просвещенным и имеющим тягу к различным техническим новинкам и открытиям, лорд Томас сначала не поверил собственным ушам.
До него доходили слухи, что упрямый правдолюбец не умер и умудрился даже явиться домой с пушечным ядром вместо головы. Но он не верил в эти россказни, а когда подобные сообщения начали повторяться с обидной регулярностью, решил их проверить. К тому же действия пиратов уже начали беспокоить и его покровительницу. А когда королева Британии заключила военный союз против пиратов с исконными противниками королевства, лорд понял, что настал его звездный час.
Пока властители договаривались и решали различные политические разногласия, лорд Томас отправился к берегам Гибралтара и устроил настоящую охоту на пиратов. Ему как воздух нужно было узнать по возможности больше о крепости, флотилии и системах укреплений республики. К собственному удивлению, во время одного абордажа его матросам удалось захватить группу пиратов, среди которых был горбун. Этого человека сами пираты называли колдуном, и лорд Томас решил использовать урода в собственных целях.
Умение причинять людям боль адмирал давно уже возвел в культ, получая от процесса чувственное удовольствие. Выбив из горбатого боцмана нужные сведения, лорд Томас решил действовать на свой страх и риск. Он и четверо его подручных отправились в крепость пиратов. Ритуал, которому они сами себя подвергли, был болезненным, но не бесполезным. Ведь теперь они стали не просто сильнее. Они стали теми, о ком даже пираты всегда говорили со страхом. Маски, которые они теперь вынуждены были носить днем, только помогли ему добиться желаемого.
Представ перед советом девяти, он предложил пиратам свои услуги в качестве ночной стражи Удайи. Совет долго спорил, но аргументы, которые лорд Томас привел им, возымели свое действие. В крепости действительно было опасно перемещаться по ночам, и с этим нужно было что-то делать. Так что после долгих споров всю четверку отправили к местной колдунье, которая провела над ночной стражей свой ритуал. Но новые чары не пугали морского дьявола.
В своем стремлении разбогатеть он давно уже продал душу дьяволу, и подобные мелочи его не волновали. К тому же наложенное колдуньей заклятие никак не ограничивало его свободы. Первостепенная задача лорда Томаса звучала просто: найти сокровищницу пиратов. Что он и делал, каждую ночь отправляясь на охрану города. Очень скоро его быстрые и безжалостные действия возымели свое, и в ночном городе воцарился относительный порядок.
Не нуждаясь во сне, он регулярно возвращался в Британию, держа на контроле все происходящее на политической арене, и продолжал искать золото. Но теперь, после получения в собственное пользование такого могущества, ему было мало одного только богатства. Королева была молода и весьма недурна собой. А значит, женившись на ней, лорд Томас вполне может стать новым королем Англии. Ведь обычные люди так недолговечны и так сильно подвержены болезням.
Но время шло, а к разгадке тайны сокровищницы он так и не приблизился. Где именно она была расположена, знал только ограниченный круг лиц из совета девяти. Понимая, что бесконечно так продолжаться не может, лорд Томас начал действовать. Главным хитрецом и идейным вдохновителем совета был Мякиш, и адмирал решил начать именно с него. Лишившись мудрого советчика, совет запаникует, и тогда, снова применив силу, он узнает, где именно пираты прячут свои сокровища.
Несмотря на неработающие ноги и серьезный возраст, Мякиш оставался полноценным мужчиной и не чурался общества проституток. Именно этим и решил воспользоваться адмирал. Одновременно с тем в королевстве наконец смогли разрешить все разногласия, и объединенный флот был собран. Понимая, что поиски пора завершать, лорд Томас отправился на прием к своей покровительнице. Пользуясь расположением королевы, он легко добился назначения командующим объединенной эскадрой.
Но, прежде чем начать военные действия, ему нужно было убедиться, что пираты не сумеют устроить противнику неожиданных сюрпризов. Отлично зная город, адмирал старательно изучал все средства обороны пиратов, попутно продолжая искать сокровищницу. К негодованию лорда Томаса, все попытки уничтожить Мякиша оказались безуспешны, словно сам дьявол решил сохранить ему жизнь.
Время поджимало, и адмирал назначил дату похода. За неделю до подхода к бухте Гибралтара лорд Томас приказал начать маскировку флотилии, и только теперь офицеры и матросы поняли, почему его прозвали морским дьяволом. Тщательно замаскированные корабли невозможно было рассмотреть на воде с расстояния в несколько миль даже в очень хорошую подзорную трубу. Теперь оставалось только выбрать момент для нападения, но лорд Томас не торопился.
Крепость Бу-Регрег за всю свою историю никогда не была захвачена, и адмирал собирался прервать эту традицию. Но для этого ему нужно было как следует подготовиться. И пока республикой командует совет девяти, сделать это будет непросто. Поэтому морской дьявол как командир Лунной Стражи принялся избавляться для начала от тех, кто мог бы в будущем заменить членов совета. Пользуясь полной свободой, он уничтожал самых талантливых капитанов, маскируя убийства под ночной грабеж.
Ему тут же поручили разобраться с этой проблемой, и лорд Томас начал подсовывать совету других пиратов, ловко подтасовывая доказательства. Появление в городе пятерки странных людей не могло пройти мимо его внимания. К тому же слухи об армаде объединенного флота уже достигли Удайи, и морскому дьяволу стало еще проще. Достаточно было предъявить совету несколько английских монет и заявить, что арестованный – шпион адмирала, чтобы его сразу казнили.
То же самое он хотел провернуть и со странной пятеркой, но на их защиту вдруг встала мерзкая старая карга, Аи. Пираты считали ее провидицей и не решались оспаривать ее решения, не стал спорить и лорд Томас. К тому же взгляд, которым на странную девчонку смотрел его старый знакомец, капитан Роджер, моментально подсказал морскому дьяволу несколько интересных комбинаций, благодаря которым можно будет узнать место расположения сокровищницы.
Уже здесь, в Удайе, лорд Томас убедился, что все рассказы о безголовом капитане – истинная правда. Кому Роджер продал душу за свое спасение и как оказался в крепости, адмирала не интересовало. Его враг был жив, а значит, месть не свершилась. Но это было только делом времени. Главным для лорда Томаса было добраться до золота. Заполучив его, он бросит в бой войска союзников, подставив их под удар пиратов, а морскую пехоту своей эскадры отправит по другому маршруту, сохранив самые преданные силы. И когда дело дойдет до дележа захваченного, возразить ему никто не посмеет.
Не самый гениальный план, но адмирал и не рвался к лаврам военного гения. Сейчас ему важнее было заполучить золото и сдержать слово, данное королеве. Привезти ей ключи от крепости, доказав тем самым, что с республикой пиратов покончено. Это еще сильнее укрепит его позиции при дворе и позволит сделать следующий шаг к реализации собственных планов. Что же до погибших союзников, так это война, джентльмены. И если вы не умеете воевать как следует, вас просто убивает противник.
Британия, владычица морей, и живые солдаты, вернувшиеся с поля боя с победой, – лучшее тому доказательство. Лорд Томас умел смотреть в будущее и отлично понимал, что матросы, вернувшиеся из этого похода с карманами, полными золота, пойдут за ним куда угодно, лишь бы снова победить и стать еще богаче. И при восхождении на трон поддержка проверенных в боях ветеранов лишней не будет. Но главное – это тайна сокровищницы. И ради этого адмирал был готов на все.

21

Они в очередной раз собрались на берегу, пытаясь решить, что делать дальше. Подальше от пиратов, англичан и просто посторонних ушей.
– Я хочу занять нейтралитет, – решительно заявил Леша. – И вам советую. Будем делать часы и сыр и ни во что не вмешиваться. И банки. Будем делать банки. Миха профинансирует. Да, Мих? Ну сам подумай, на фига нам эти приключения?
– Боишься? – задумчиво хмыкнул Михаил.
– А они, знаешь, что делать собираются? – с обидой спросил Леша. – Я сам слышал. Один пират точит вот такой нож и говорит другому: «Давно я никому глотки не резал. Соскучился».
– И что ты предлагаешь? Сбежать за Садовое кольцо? – иронично усмехнулась Соня. – Согласна. Может, знаешь, как? Неужели уже звездолет собрал?
– Есть старый подземный ход, – раздался голос бесшумно подошедшего Роджера. – Он ведет из подземелий Удайи прямо под водой к красным атоллам. Его вырыли основатели города, арабы. Атоллы в двадцати милях к югу. Вы сможете прожить там три дня. Еды и воды там вполне достаточно для дюжины спасающихся. Я не успел только перегнать туда шлюпку. За это время в любом случае все будет решено.
– Что решено? – встревожилась Соня.
– Судьба Удайи, – грустно вздохнул Роджер.
– А почему вы сами не уйдете этим ходом?
– Бросить крепость? Отдать золото? Отдать наше политое кровью золото морскому дьяволу?
– Вот именно. Политое кровью, – ощетинилась девушка. – А если на этой битве вас…
– Что? Обезглавят? – рассмеялся Роджер.
– Победят.
– Значит, такова Божья воля. А вам, мисс Софья, пора уходить.
– Что, прямо сейчас? – не поняла Соня.
– Да. Аи ждет вас у входа в тоннель. Все равно в драке от старухи мало толку. Пойдемте, я провожу.
Незаметная, но массивная, обитая железом дверь, в которую можно было войти, только согнувшись пополам, нашлась за кустами в заброшенном саду, под самой стеной города. У двери их ждала Аи в сопровождении старого слуги, одетая в дорожный костюм, с парой кинжалов за поясом. Но Соня, отлично помня, кем является этот божий одуванчик, даже не сомневалась, что в складках одежды, прическе, рукавах и еще черт знает где у старухи найдется не менее десятка ножей.
Отойдя в сторону, Роджер в определенном порядке нажал на несколько камней, и за дверью раздался тяжкий скрежет. Судя по звуку, засовы на этой двери можно было выбить только осадным тараном. Слуга, напрягая все силы, с трудом открыл дверь, и Аи первой шагнула в темноту коридора. За ней последовал слуга с факелом в руках. Джеронимо, Миша и Леша, переглянувшись, осторожно проскользнули в пыльную темноту, и только Соня задержалась, судорожно подыскивая подходящие к случаю слова.
– Храни вас Господь. Спасибо вам. Прощайте, мисс Софья, – с грустью вздохнул Роджер, осторожно взяв девушку за руку.
– Прощайте, Роджер Олдбридж, – улыбнулась Соня, сжимая его пальцы.
Добавить еще что-то она не сумела. Горло перехватил спазм, и Соня украдкой сглотнула, пытаясь проглотить вставший в глотке ком. Словно почувствовав ее состояние, Роджер осторожно подтолкнул девушку к двери и, едва дав ей войти в тоннель, с силой захлопнул дверь. Словно могильная плита над головой опустилась. Во всяком случае, у Сони было именно такое ощущение. Вздрогнув от этого звука, Соня поспешила за ушедшими вперед друзьями. Миша и Джеронимо уже успели раздобыть где-то по факелу, и теперь их неровный свет плясал на сырых стенах подземелья. Догнав группу, она автоматически прислушалась к тому, что рассказывала парням Аи.
– Подземелья Удайи. Много веков они хранили свои страшные тайны. Здесь кончали жизнь узники, скрывались преступники и заключались странные, если не сказать страшные, союзы. А еще здесь копилось оно. Золото Удайи. В этих подземельях полно призраков умерших. И здесь легко заблудиться. Но ты не волнуйся. Я всегда буду рядом, Сын Луны, – тихо добавила Аи, заметив подавленное состояние Леши.
Словно в подтверждение ее слов свет факела осветил нишу в стене, где на полу лежали три прикованных к стене человеческих скелета. Судя по их позам, люди умерли в страшных мучениях. Но придать тела земле никто так и не удосужился.
Вздрогнув от этого зрелища, Леша собрался с духом и, тронув Аи за рукав, спросил:
– Раз уж мы здесь, может, покажете нам ваше золото? Интересно же, как выглядит настоящая пиратская сокровищница. Незабываемое, наверно, зрелище.
– Нет, не покажу. Кое-кто другой вам его покажет, – добавила она, глядя на Соню. – Аи знает. Через Аи говорят боги.
Скептически усмехнувшись, Леша повернулся к сестре и, понизив голос, спросил:
– Слушай, сеструха, а твой безголовый поклонник в порыве лирического чувства случайно не сказал тебе, где оно? Ну, золото. Чтобы нам впустую по катакомбам не бегать.
Фыркнув, Соня чувствительно ткнула его кулачком в ребра и быстро зашагала дальше. Вдруг из темноты одного из ответвлений раздался странный отчетливый звук.
– Ты слышал? Что это? – повернулась Соня к брату.
Звук этот услышали все. Группа остановилась, и Аи решительно подошла к повороту. В этот момент из темноты выступило нечто, отдаленно напоминающее человека. Страшный, грязный, заросший, в драном камзоле, украшенный жуткими шрамами на лице человек сжимал в руке на удивление ухоженный пистолет. Увидев людей, он приставил дуло к собственной голове и спустил курок. Но вместо выстрела с затравочной полки сорвалась тонкая струйка дыма. Порох в подземелье давно отсырел.
– Он давно лишился рассудка, – со вздохом сожаления вдруг сказал Аи, не дрогнувшая при появлении этого чудовища. – С тех пор он прячется в этом подземелье. Перед вами Красавчик Бобби, – добавила старуха и, подойдя к психу, ласково погладила его по лицу.
Выронив пистолет, псих тихо заплакал, прижимаясь к ее плечу. Что-то негромко приговаривая, старуха ласково гладила его по грязной голове, словно ребенка. Продолжая что-то еле слышно бубнить, Бобби постепенно перестал всхлипывать. Медленно опустившись на колени, он прижался головой к бедру старухи и, судорожно вздохнув, затих. Глядя на эту картинку, становилось понятно, что Аи не раз бывала в подземелье и регулярно подкармливала сумасшедшего.
– Красавчик? – тихо охнула Соня, вспомнив, с чем связано это имя.
– Именно, – вздохнула Аи.
– Значит, это он видел горбатого Хосе повешенным?
– Он был в мешке, – вдруг очень внятно ответил Бобби. Голос его звучал тихо, но твердо.
– Расскажите, пожалуйста, – осторожно попросила Соня, подходя ближе.
– Там, на рее… На рее флагмана лорда Томаса пятое тело было в мешке. Я всегда думал, что это тело старика Хосе Умбра, горбуна боцмана.
– Значит, вы не можете с уверенностью сказать, что видели его мертвым? Я говорю про горбуна Хосе, – не отставала Соня.
– Нет. Но, говоря по совести, я не был бы рад видеть его и живым. Он был колдуном. Постоянно вонял своими травами и вечно шептал какую-то абракадабру. Однажды он рассказал мне по пьянке, что есть заклинание, которое переносит тебя прямо в ад. Он сказал, что там, в аду, гораздо страшнее, чем ему рассказывал пастор в детстве. Там отрубленные головы разговаривают. У девиц в порту есть жабры. А по улицам летают кареты без лошадей. А в тех каретах сидят висельники с петлями на шеях. Там есть огромная пыточная машина, в которой пытают детей. Бедняги жутко кричат. С тех пор как только выпью лишнего, я начинаю представлять, что попаду туда после смерти. На этом… – голос Бобби осекся.
– На этом он и свихнулся, – закончила за него Аи. – И с тех пор живет здесь. Пытается спастись от своих страхов.
– Собиратель заклинаний. Может быть, он еще жив? – с надеждой прошептала Соня, глядя Аи в глаза.
Бобби, вдруг оторвавшись от Аи, резко развернулся и, выхватив из-за пояса пистолет, кинулся куда-то в темноту коридоров.
– Что это с ним? – не поняла Соня.
– Похоже, что-то услышал, – вздохнула Аи. – Он давно уже живет здесь и знает каждый звук, который тут раздается. Пойдем. Не стоит задерживаться в подземелье надолго.
Женщины поспешили вперед, а стоявшие в стороне от их беседы мужчины, недоуменно пожав плечами, последовали за ними. Во всем этом разговоре ни один из них не видел смысла. Верить бредням свихнувшегося пирата? Еще чего не хватало! Леша, догнав сестру, придержал ее за локоть и, пригнувшись к ее уху, принялся тихо высказываться:
– Пусть они там друг другу глотки режут на здоровье. А мы на атолле посидим. А потом вернемся и будем решать что-нибудь. По звездолету решать. С Михой.
– Ты хоть представляешь, как тот звездолет выглядит? Балабол, – вздохнула девушка.
– А что не так опять?
– Ты издеваешься?! Не знаю, что именно вы называете звездолетом, но любой аппарат для полетов тяжелее воздуха делается из дюраля. Он у тебя есть? Ты знаешь, как и где его добывают? Чем обрабатывают? Может, ты успел уже и политех с визтехом окончить, а я, дура баба, ни черта не знаю? – продолжала язвить Соня. – Что вообще означает этот ваш звездолет?
– Не знаю. Это Миха придумал. Говорит, читал где-то, что в космосе время течет по-другому.
– Он фантастики околонаучной начитался, а ты и уши развесил. Дурень. Нужно обратное заклинание искать. Другого выхода нет.
– И как ты себе это представляешь? Лорда того ловить? Так нас еще быстрее прирежут. Как только к нему сунемся. А так, с золотишком, глядишь, и тут неплохо устроимся. Жить везде можно. Особенно в Европе. Там сейчас расцвет наук и революция в культуре.
– А еще на носу война с Наполеоном, Крымская война и тому подобные прелести. Если тут не прирежут, так там жирондисты к стенке поставят или на гильотину отволокут. Вспоминай историю, Леший. Если куда и бежать, то только в Африку или Австралию. Там тоже воевали, но не так активно. Можно сказать, это были маленькие междусобойчики. К тому же места, еще не обжитые и не испорченные, но баб там точно не найдешь.
– И в кого ты зануда такая? – сокрушенно вздохнул Леша. – Думаешь, я домой не хочу? Хочу. Очень. Честно говоря, меня все эти перемещения во времени до заикания пугают. Никогда не верил, что такое возможно. А когда профессора убили, вообще думал, с ума сойду. Ты-то как это выдержала?
– Сама не понимаю, – откровенно призналась девушка. – Состояние было такое, словно мне все это снится. Все время казалось, вот сейчас глаза открою, а ничего этого нет, и мы снова на яхте, и Блан жив. Со своими пробирками возится. До сих пор не могу поверить, что все это со мной на самом деле происходит. Страшно. Иногда даже уснуть боюсь. Все время кошмары мерещатся. А ты говоришь, золото найдем и приживемся. Не приживемся мы здесь, Леший. Не наше это время. И нравы не наши. Да тут за одни твои шуточки с нас скальпы снимут или на каторгу пожизненно сошлют.
– Что опять я? – возмутился Леша.
– То. То тебе сфоткаться у корабля приспичило, и нас чуть не зарезали. То тому губастому что-то ляпнул такое, что он тебе чуть глотку не перегрыз. Теперь вон со старухой связался. Только не говори мне, что тебя опоили. Ты столько не выпьешь.
– Сонь, правда, чаем опоила. Я уже у нее раз двадцать спрашивал, есть у нее еще или нет. Прикинь, что будет, если такой чай в наши клубы закинуть? Да это же золотое дно!
– Ой, дурак! – Схватилась девушка за голову. – Тебе этих приключений мало оказалось? Решил еще и дома срок за торговлю дурью получить? Хочешь, скажу, что в том чае было?
– И что?
– Герыч или опиум. Скорее всего, второе. В Китае его как раз в эти времена как грязи было. Англичане его в Индии производили и в Китай тоннами завозили. История опиумных войн. Жаль, профессора нет, он бы тебе подробно все растолковал.
– Ну не верю я, что у нас получится этого лорда за канделябры взять, – чуть не взвыл Леша. – Ты же сама видела, сколько там кораблей. На каждом примерно от сотни до трех сотен морд, готовых любого зарезать. Я специально спрашивал. Не понимаю, как местные вообще с таким количеством врагов воевать собираются. Это же самоубийство. У них даже ружей с пистолетами по пальцам пересчитать можно. Из всего огнестрела три десятка пушек. Ну нет у нас другого выхода, сеструха, кроме как тут прижиться.
Добудем золото, спрячемся, переждем этот вселенский шухер, а потом потихоньку переберемся куда-нибудь, где тихо и спокойно. В Швейцарию, например. С нашими знаниями и деньгами можно зажить припеваючи, ни о чем не беспокоясь. Построим себе замок, слуг наймем и будем потихоньку жизнь прожигать. Главное – никому на глаза не лезть. Да, Сонь?
В процессе своих рассуждений парень, увлекшись, не заметил, как девушка аккуратно вытянула локоть из его ладони и отстала, увидев что-то непонятное. Закончив фразу, Леша вдруг понял, что все это время разговаривал со стенами, и, оглянувшись, громко позвал:
– Соня! Соня! Где Соня?!
Вопли парня заставили всю группу броситься обратно по коридору, но девушка как сквозь землю провалилась. Выхватив подаренный Аи кинжал, Леша метался по коридору, громко окликая сестру и грозя непонятно кому всеми карами земными и небесными, при этом ругаясь сразу на двух языках, но даже следов Сони обнаружить так и не смог. Остальные члены группы только мрачно переглядывались и настороженно смотрели в кромешную темноту подземелья. Но на вопли Леши никто так и не отозвался. Девушка будто растворилась в этих мрачных коридорах.

* * *

Соня не успела понять, что произошло. Только что она остановилась, чтобы как следует рассмотреть странный предмет на полу, и тут же в ее глазах потемнело от удара по затылку. Потом плотный мешок на голове, сквозь который даже свет не пробивался, кляп во рту и стянутые за спиной руки. Ее долго несли сильные, грубые руки, не позволяя даже пошевелиться. Но при этом не было ни одного скабрезного движения. В смысле, лапать ее даже не пытались. Потом ее бросили на пахнущий конским навозом пол и куда-то повезли. В бок девушке уперся носок сапога. Соня инстинктивно попыталась отодвинуться, но тут же с другой стороны в спину ей уперлось острие, и грубый голос с издевкой произнес:
– Простите, мисс, что пришлось связать вам руки и лишить возможности видеть, но мы наслышаны о вашем умении фехтовать.
«Я бы тебе показала, как нужно фехтовать, попадись ты мне на дорожке», – зло подумала девушка, усилием воли заставив себя не реагировать на угрозу.
Через какое-то время повозка остановилась, и похитители, ухватив Соню за локти, бесцеремонно поволокли ее куда-то. Девушка успела насчитать три поворота и два лестничных пролета, когда они остановились, и с головы ее сорвали мешок. Соня успела зажмуриться до того, как в глаза ударил свет нескольких факелов. Проморгавшись, она быстро огляделась и, увидев лорда Томаса, зло засопела. Сам адмирал и трое его помощников сидели вокруг большой бочки, на которой было выложено пять ножей.
– Значит, спасительница Удайи. Что ж, примерно в таком виде я вас и хотел видеть. У вас тонкая шея, – с издевательским намеком закончил адмирал.
– Спасибо, – с вызовом отозвалась Соня. – А почему вас вдруг четверо? Кому-то не повезло?
В ответ лорд Томас только зловеще усмехнулся и достал из кармана трубку. Закурив, он чубуком указал Соне на бочку, равнодушно произнеся:
– Возьмите нож, мисс Софья. Я хочу показать вам свой флагман.
– Я вас не боюсь, – чуть дрогнувшим голосом ответила Соня. – И не стану подчиняться вам.
– Зря не боитесь, – хохотнул адмирал. – А подчиниться вам придется. Четверо против одного. Слишком тяжелый расклад даже для такого бойца, как вы. Тем более что вы лишены возможности сопротивляться. Не заставляйте меня применять к вам жесткие меры убеждения.
Перегнувшись через бочку, он зло посмотрел Соне в глаза, и девушка едва сдержала испуганный вскрик. На нее смотрели узкие горизонтальные зрачки осьминога. Не выпуская трубки из зубов, лорд Томас схватил девушку за руку, кивнув кому-то из своих подручных, стоявших у нее за спиной. В ту же секунду на голову Соне снова накинули мешок.
– Простите, мисс Софья, но вам пока рано знать это заклинание. Я хочу, чтобы вы погостили у нас, – рассмеялся адмирал и одними губами произнес, втыкая нож в бочку:
– Impossible is nothing.
Дальше Соня снова потеряла сознание. В чувство ее привели соленые морские брызги. Обнаружив себя лежащей на досках палубы, девушка медленно перевернулась на живот и, уперевшись в палубу руками, осторожно села. Голова кружилась, слегка подташнивало, но общее состояние организма Соня сочла для драки вполне приемлемым. Во всяком случае, продать собственную жизнь подороже она была готова. Оглядевшись, Соня увидела адмирала сидящим в кресле шагах в пяти от себя. Резное кресло, в котором он восседал, было настоящим произведением искусства. Лорд Томас рассматривал ее с видом энтомолога, обнаружившего новый вид таракана: с брезгливым интересом.
– Откуда вы, мисс Софья? – неожиданно спросил адмирал. – Вы ведь не пристали к берегам Удайи на корабле. Не так ли? Вы попали в крепость другим способом. Я прав?
– Так же, как и вы, – коротко ответила Соня, не видя причины скрывать правду.
– Вы ведь очень сблизились с президентом. Кажется, вы ему очень нравитесь.
– Он мне тоже нравится. Но вы ведь похитили меня не для того, чтобы узнать очевидное. Вы думаете, я могла узнать то, что так интересует вас: где спрятано золото Удайи. Напрасный труд. Даже если бы я это знала, вам бы я этого не сказала ни при каких обстоятельствах.
– Милая мисс Софья, – улыбнулся лорд Томас. – Иногда, то есть не очень часто… Только иногда перед нами вдруг встает выбор. Вот и сейчас он у вас есть. Можно сделать так, что многие погибнут и никто не получит ничего. А можно сделать и по-другому. Мы с вами – мы, мисс Софья, – заберем золото. Никто не погибнет. Например, ваш близкий друг, Роджер. Я отпущу его, вас и всех ваших друзей на атоллы, когда мы сожжем крепость.
– И что потом? – мрачно поинтересовалась Соня.
– Потом? – удивленно переспросил адмирал. – А потом у вас опять будет выбор. С таким богатством вы сможете стать одной из самых завидных невест Европы. Я даже помогу вам войти в королевский двор. Или, если вы захотите, я помогу вам вернуться обратно, может быть, вам и вашим друзьям, туда, откуда вы к нам прибыли. Вы ведь прибыли издалека, не так ли?
– Вы поможете нам вернуться? – Соня не поверила своим ушам. – И что я должна сделать? Стать вашей шпионкой и узнать у Роджера, где прячут золото? А если я не приму ваши условия?
– Ну, тогда крепость Удайи ждет осада и, поверьте мне, падение. Капитана Роджера ждет казнь, ваших друзей – скорее всего, тоже. Мне они будут не нужны. Ведь вы не стали мне помогать. Уж умереть у нас можно запросто, как вы могли уже убедиться. Ну а для тех, кто что-то знает и не хочет говорить, для них, мисс, есть много способов не просто умереть. И это не всегда приятно. Пойдемте, я вам кое-что покажу.
Легко поднявшись из своего кресла, лорд Томас направился к открытому люку, даже не оглянувшись на пленницу. Караулившие ее подручные очень выразительно качнули в нужном направлении обнаженными клинками. Понимая, что затевать драку бессмысленно в данной ситуации, Соня не спеша поднялась на ноги и последовала за адмиралом. Пройдя узкими проходами в самый низ корабля, они оказались в мрачном помещении, освещенном парой масляных ламп.
– Это моя пыточная, мисс Софья. Многие славные пираты побывали тут. И знаете, какими они становились после пребывания здесь? Другими. Мягкими. Сговорчивыми. А некоторые даже болтливыми. Человеку трудно вытерпеть нечеловеческую боль. Посмотрите внимательно. Лучшие механики делали эти машины. Вот, взгляните. Это для отрывания рук. Это – для ног. А это – для воздействия на то и другое. А вот это новинка. Смерть от щекотки. Человека укладывают сюда и поворачивают вот эту штуку. А эти механические руки начинают щекотать его, медленно сводя с ума. Это придумали иезуиты. Голландцы.
Слушая его разглагольствования, Соня невольно представила эту картину и, не удержавшись, прыснула от смеха в ладошку.
– Вам смешно? – вздрогнув всем телом, спросил адмирал. – Тогда посмотрите на это. Машина для сверления зубов. Ее сделали по моему заказу в Германии. Тонкое сверло сверлит человеку зуб, медленно добираясь до нервов.
Лорд Томас повернул какой-то штурвал, и машина с жутким скрипом и вибрацией пришла в движение, завертев сверло.
– Любой скажет правду, когда ему начинают сверлить зубы. Адская боль. Ну, а это еще одна новинка. Ее сделали в Америке. Один мой приятель, миссионер. Жертву сажают на этот стул и к рукам и ногам прикручивают вот такую медную проволоку. Потом эту петлю на другом конце накидывают на хвост вот этой милой рыбке. Взгляните. – Лорд Томас приглашающим жестом отодвинул парусиновую занавеску, за которой стояло подобие аквариума, а в нем плавал электрический скат.
– Не знаю точно, что там происходит и как оно называется, но человека от этой рыбы поджаривает заживо. Я здорово смеялся, когда впервые увидел, как все это действует. Но самая страшная пытка вот эта.
Адмирал подвел Соню к бочке с водой.
– Это вода из бухты Погибших надежд. Это особая вода. Очень соленая. Даже более соленая, чем обычная вода в океане. Говорят, это место было проклято самим создателем, и теперь вода в бухте показывает людям их самые страшные кошмары, дабы они знали, что их ждет после смерти.
– Соленая от слез, которые люди пролили за свою грешную жизнь? – спросила Соня, вспомнив разговор в доме Роджера.
Ответом ей послужил долгий удивленный взгляд адмирала.
– Я рад, что вам известны наши старые легенды. Если вы подойдете к этой бочке и положите на нее руку, то вода покажет, чего вы больше всего боитесь, какой пытки. Хотите попробовать? Мне интересно, какой именно пытки вы боитесь, мисс Софья, – зло рассмеялся лорд Томас.
Живое воображение девушки тут же нарисовало ей картину. Подойдя к бочке, она кладет ладонь на бок бочки, и в воде появляется изображение слащавого поп-певца, под фонограмму завывающего о несчастной любви.
– Нет, не хочу, – еле сдержав нервный смех, покрутила головой девушка.
– Я так и думал, – с довольным видом кивнул адмирал. – Так мы договорились? Вы ведь хотите узнать обратное заклинание? Вы хотите вернуться домой?
– Я… я хочу вернуться домой. Но я не стану предавать Роджера, – собравшись с духом, твердо ответила Соня.
– Да что вы говорите? – издевательски рассмеялся лорд Томас. – Выходит, он вам и правда нравится. Что ж, это не беда. Обратное заклинание можно попробовать узнать и у того, у кого его узнал я. Думаю, это будет для вас интересным знакомством.
С этими словами, подойдя к другой занавеске, лорд Томас отодвинул в сторону плотную парусину. За ней в небольшой клетке, закованный в цепи, сидел жуткого вида человек. Весь в шрамах, с горбом на спине.
– Горбун! – тихо охнула Соня. – Хосе Умбра.
– Я, пожалуй, вас тут оставлю, – усмехнулся адмирал. – Хосе охотно вам расскажет свою грустную историю.
По знаку лорда его помощники ловко приковали Соню цепью к клетке и, поклонившись своему хозяину, молча ушли. Взглядом оценив их работу, лорд Томас пыхнул трубкой и, не спеша пройдясь вдоль своих пыточных инструментов, вышел, оставив за собой шлейф крепкого трубочного дыма.
На всякий случай подергав цепь, Соня убедилась, что дело свое моряки знают крепко, и, вздохнув, мрачно посмотрела на клетку, в которой сидел старый пират.
Узник давно уже потерял человеческий облик. Борода и волосы сбились в грязные колтуны, в которых можно было увидеть насекомых даже в таком тусклом свете. Вздрогнув от брезгливости, девушка выбрала местечко на полу почище и уселась, поджав под себя ноги. Нужно было подумать, как выведать у пирата его тайну и вернуться с ней в Удайю.
Вышедший на палубу лорд Томас подозвал к себе одного из помощников и, ткнув чубуком трубки в сторону люка, тихо приказал:
– Она останется там до утра. Пусть дамочка поболтает со старым Хосе. К тому же ночью ей будет еще с кем поговорить. Корабельные крысы давно уже не лакомились свежим мясом и кровью. Думаю, утром она будет очень сговорчивой.
В ответ слуга молча поклонился и, отойдя в сторону, подозвал к себе боцмана. Быстро отдав ему нужные указания, слуга исчез, а лорд Томас с удовлетворением отметил, что у люка уже стоит караульный. В своей способности развязать язык кому угодно адмирал не сомневался. В его пыточной певчими птичками пели сильные, отчаянные пираты, что уж говорить о молоденькой девчонке, появившейся непонятно откуда.
Подняв взгляд, Соня вдруг наткнулась на внимательный, настороженный взгляд старого пирата. Понимая, что нужно начинать как-то разговор, Соня улыбнулась и негромко сказала:
– Я знаю, что вам досталось. Вместо вас на рее повесили мешок, набитый непонятно чем. А вас долгое время подвергали пыткам и унижениям. Вам пришлось служить морскому дьяволу. Вы не знаете меня и не можете мне доверять. Но я и мои друзья… мы не пираты. Мы случайно попали в ваш город. Случайно, понимаете? И нам нужно вернуться домой. Вы понимаете меня?
В ответ пират утвердительно кивнул, не отводя от девушки взгляда.
– Если вы меня понимаете, я скажу больше. Я друг Роджера. Вы помните Роджера? – Достав из выреза платья тонкий шнурок, Соня показала пирату то, что носила на шее.
Подаренный ей перстень был слишком велик для изящного пальчика девушки, поэтому она стала носить его на шее вместо талисмана. Золотой череп блеснул кровавыми бриллиантами в свете масляных ламп, и пират с изумлением на лице радостно улыбнулся.
– Вы узнали этот перстень, – обрадовалась девушка. – Я рада. Надеюсь, теперь вы мне поверите. Мне нужно попасть домой. Туда, откуда я с друзьями попала сюда. Понимаете? Мне нужно узнать обратное заклинание. Вы скажете его мне?
Хосе с улыбкой кивнул.
– Говорите же скорее! – подпрыгнула Соня.
В ответ пират, разом погрустнев, только виновато улыбнулся.
– Ну что же вы молчите, Хосе? – чуть не взвыла девушка.
Вместо ответа пират медленно широко открыл рот, и Соня испуганно ахнула. У Хосе не было языка.

22

Сказать, что захват девчонки, от которой капитан Безголовый окончательно потерял голову, прошел удачно, лорд Томас не мог. Что-то не давало ему покоя. То, что он упускал, изначально не обратив внимания. Мелочь, но от подобной мелочи может развалиться самый гениальный план. Заперев пленницу в камере пыток, адмирал до полуночи сидел в своей каюте, прислушиваясь к происходящему на борту и ожидая визга, который обычно издают женщины при виде крыс. Но в трюме царила полная тишина.
Впрочем, в каждом правиле случаются исключения. Так могло быть и в этот раз. Вполне возможно, что эта странная девчонка совсем не боится крыс и способна даже находить их милыми. Но не тишина в трюме беспокоила адмирала. Его настораживало то, что все прошло слишком гладко. Им удалось утащить девицу из-под самого носа ее друзей, а они подняли панику и начали носиться по всему подземелью, окликая ее. И это вместо того, чтобы внимательно осмотреть пол и пойти по следу. Ведь в подземелье полно пыли, на которой всегда остаются следы.
Значит, они только делали вид, что ищут ее? Но зачем? Для чего им это нужно? Плеснув себе в кружку рома, лорд Томас поднялся из кресла и принялся расхаживать по каюте. Что именно не давало ему покоя, он и сам не понимал, но это чувство не давало ему сосредоточиться. Наконец, устав искать призраки, адмирал залпом выпил свой ром и, скинув камзол и сапоги, рухнул на кровать. Как в таковом сне и отдыхе он не нуждался, но побыть в тишине и одиночестве ему периодически было необходимо.
На флагмане воцарилась тишина, нарушаемая только тихим плеском волн, мягко ударявшихся о борт корабля, да стук подкованных башмаков по палубе вахтенных матросов. Прикрыв глаза, лорд Томас позволил себе расслабиться и вскоре погрузился в состояние, отдаленно напоминающее сон. Это было нечто среднее между сном и явью. Легкая дремота, когда все тело расслаблено, а мозг погружается в состояние транса.
Связавшись с потусторонними силами, лорд Томас узнал многое о возможностях человеческого тела и старался использовать эти знания себе на пользу. Устроив похищенной девчонке экскурсию по камере пыток, он не рассказал ей и половины. В каждой стране адмирал отыскивал инквизиторов или, на худой конец, палачей, чтобы пополнить запас своих знаний о причинении боли человеку. И все те механизмы, что он с такой гордостью показывал пленнице, – только малая часть всей его обширной коллекции. Собирать подобные предметы он начал еще до того, как стал вампиром.
Точнее, до всей истории с сокровищем пиратов. К его сожалению, среди купцов частенько попадались глупцы, считавшие, что смогут скрыть место, где спрятали свое золото. Но мастерство лорда Томаса в части причинения боли раз от раза росло, и он всегда добивался своего. Но в этот раз даже демонстрация не возымела должного действия. У адмирала сложилось стойкое убеждение, что проклятая девчонка не столько испугалась, сколько едва сдерживала смех, глядя на его приспособления.
Но что могло ее так насмешить? В ее глазах мелькало искреннее презрение к техническим новинкам, которых не видели еще даже некоторые короли. Но почему? Что ее так веселило? Причинение боли или, может быть, сами механизмы, точнее, их действие? Взгляд девчонки уверенно скользил по узлам механизмов, и в них легко можно было прочесть узнавание этих деталей. Выходит, она знала, из чего собрана машина и как она действует. А если вспомнить, что появились она и ее друзья в Удайе непонятно откуда, вполне можно допустить, что она видела машины и более совершенные.
Но где может находиться такое место? Лорд Томас обошел почти весь мир и отлично знал, где и как развиваются науки и применяются новинки механики. Основная масса подобных изобретений появлялась в Европе и Америке. Иногда известия о новых механизмах приходили и из дикой России, но эта страна слишком огромна и непонятна, чтобы брать ее в расчет серьезно. Для изучения ее бесконечных снегов нужно было потратить не одну, а три жизни.
Но лорда Томаса недаром прозвали морским дьяволом. Когда одного из друзей девчонки прирезали прямо в зале совета, он не стал терять время и отправил агонизирующий труп туда, откуда он прибыл. Теперь между этим миром и миром того человека протянулась тоненькая ниточка, которую опытный маг сможет найти. Сам адмирал магом не был, но у него в клетке сидел человек, знающий о заклятиях и магии больше, чем десяток шаманов вместе взятых.
Адмирал специально не стал казнить горбуна. Страсть старого боцмана к собирательству заклятий привлекла его внимание, и лорд Томас решил оставить ему жизнь. Временно. Человек с такими талантами может быть полезен. Странная пятерка не давала адмиралу покоя. Его раздирали любопытство и желание узнать, откуда они прибыли. Ведь если они появились из мест, где можно найти механизмы и оружие более совершенные, чем здесь, это нужно использовать.
Значит, нужно снова разговорить горбуна и выяснить, может ли он отследить ту нить, которая протянулась от убитого незнакомца до зала Дворца совета. Самое неприятное во всей этой магической ерунде то, что изначально каждое заклятие очень жестко привязано к месту, где оно было произнесено. Зато потом, когда это самое заклятие используют несколько раз и связующая нить превратится в устойчивый коридор, его можно будет использовать в любом нужном месте.
И ради этого начальные неудобства можно потерпеть. Тем более что адмирал даже не допускал мысли о том, что не сможет взять крепость. Он не для того потратил столько сил и времени, чтобы провалить все в самый ответственный момент. Лорд Томас поставил на эту операцию все, что у него было. Деньги, расположение королевы и даже титул, пообещав своей покровительнице, что сам сдаст ей все регалии дворянина и отправится в тюрьму, если не сдержит слова.
По английским законам, дворянина можно было казнить только оружием: мечом или топором, если точнее. Простолюдин же достоин только веревки. Именно эта решительность лорда Томаса заставила королеву поверить в его успех и решительно поставить на место всех иностранных выскочек, пытавшихся занять пост командующего объединенной эскадрой. Сам же адмирал, получив желанный пост, не стал полагаться на договоры и прочие бумажки.
Уже в море, воспользовавшись полученными силами, он перебрался со своими подручными на флагманы эскадр союзников и под покровом ночи избавился от возможных конкурентов. Это вызвало скандал и расследования, но никто так и не смог ничего понять. Просто однажды утром молодые, здоровые, полные сил мужчины были обнаружены с кинжалами в груди. Кто, когда и за что? Ответа на эти вопросы не было ни у кого.
Сам же лорд Томас, сохраняя на лице удивленно-задумчивое выражение, только посмеивался про себя, слушая доклады офицеров, проводивших эти расследования. На испанской эскадре на всякий случай повесили пару особо нахальных матросов. На французской то же самое сделали еще с одним заводилой, к словам которого прислушивались все матросы. Но результата это не принесло.
И вот теперь, стоя на пороге осуществления собственной мечты, лорд Томас осознавал: что-то в этой истории идет не так. Но что именно? Снова и снова он возвращался к этому вопросу, но ответа так и не находил. Его мысли снова вернулись к странной пятерке непонятных людей. Что-то в них было такое, что резко отличало этих людей от всех остальных. Раз за разом прокручивая в памяти моменты, когда он наблюдал за ними, адмирал вдруг понял, что его все это время так удивляло.
Их манера двигаться и говорить. И если акцент и неправильное произношение слов еще можно было списать на иностранное происхождение, то манеру поведения этим никак не оправдаешь. Особенно выделялась девчонка. Смелых и даже дерзких женщин хватало везде и всегда, но она отличалась даже от них. Чего только стоило то платье, в котором она была в день их первой встречи!
Ничего более бесстыжего лорд Томас в своей жизни не видел. Да, бывая в самых глухих уголках мира, он повидал разную манеру одеваться, но это были дикарки из племен, для которых белый человек был сродни чуду. А она, женщина явно европейского происхождения, носила свой наряд так, словно ходила в нем всю жизнь. Ни малейшего следа стыда или смущения. Для данной особы это было так же естественно, как дышать.
Получается, что эти люди пришли из мест, где подобная манера одеваться естественна. Ведь сопровождавшие ее мужчины не обращали на ее вид никакого внимания. Но где может быть такое место? На ум невольно пришло воспоминание о рассказах одного из пленных пиратов, что благодаря заклинанию они оказались в самой настоящей преисподней, где у женщин есть жабры, а отрубленные головы живут и даже говорят, где по улицам ездят повозки с висельниками без лошадей, а в железных лабиринтах пытают детей.
Поверить в эти сказки лорд Томас не мог, но и забыть не получалось. И вот теперь эта история снова всплыла в памяти. Вспоминая, как пленный пират, обливаясь кровью, клялся, что это – истинная правда и он видел все собственными глазами, адмирал вдруг поймал себя на мысли, что верит ему. Лгать, истекая кровью и умоляя остановить пытку, смысла нет, к тому же ему задавали совсем другие вопросы, а он, ответив на них, вдруг ударился в воспоминания. Зачем?
Чтобы на время остановить пытку и получить хоть какую-то передышку? Возможно. Под пытками человек способен сказать что угодно, но это совсем не значит, что ему верят. Умение отделять зерна от плевел лорд Томас приобрел не сразу, но с течением времени научился понимать любые нюансы речи допрашиваемого. Итак, если отбросить церковные сказки и взять за основу, что заклятие работает, то вполне можно подумать: горбун действительно побывал в каком-то странном месте.
Настолько странном, что принял его за преисподнюю. Головы без тел. Но ведь есть же человек без головы. Достаточно вспомнить приснопамятного капитана Роджера Олдбриджа. Повозки без лошадей. Но в Голландии лорд Томас видел чертежи одного изобретателя, утверждавшего, что придумал машину, способную двигаться при помощи пара. Получается, что эти тупые неучи умудрились попасть в место настолько технически развитое, что приняли его за настоящий ад. Неожиданное откровение взволновало лорда Томаса. Перевернувшись на бок, адмирал выровнял дыхание и вернулся к своим рассуждениям.
Его вялотекущие размышления были прерваны истошным воплем, раздавшимся на палубе:
– Пираты! Пираты на корабле!
Моментально скатившись с койки, адмирал привычным движением натянул сапоги и, подхватив со стола саблю и пистолет, как был в одной рубашке, без камзола и шляпы, так и ринулся к трапу. На палубе уже вовсю шла драка. Лязгала сталь и раздавались стоны и вскрики раненых. По гортанным выкрикам и странным, похожим на кошачьи вопли крикам лорд Томас понял, что среди нападавших есть китайцы. Такие звуки в бою издавали только они.
Будучи в Китае, лорд Томас пытался изучить их манеру ведения боя холодным оружием, но, как выяснилось, для этого требуется огромное количество времени. К тому же сами китайцы очень неохотно делились своими секретами, а их правила ведения боя очень сильно отличалась от западного фехтования. А самое неприятное – что проклятые азиаты умели использовать в бою любые подручные предметы, что ставило западных бойцов в тупик.
Ну как можно фехтовать, к примеру, обычной лопатой или кочергой? С этими мыслями адмирал выскочил на палубу и, оглядевшись, увидел, как двое неизвестных буквально вышвырнули его пленницу за борт и спрыгнули следом. За ними, стремительными ударами отбросив атаковавших их матросов, последовали еще четыре невысокие, коренастые фигуры, а у фальшборта остался только один человек.
Лорд Томас моментально узнал его. Старый враг и очень нужный пленник, который может ответить на все интересующие лорда вопросы. Бросив быстрый взгляд в сторону борта, адмирал убедился, что гнаться за ушедшими уже бесполезно, и, обернувшись к оставшемуся человеку, громко крикнул:
– Живым! Безголовый нужен мне живым!
Услышав его слова, капитан Олдбридж несколькими взмахами сабли разогнал матросов и, подскочив к мачте, разбил стекло висевшего там фонаря. Потом, недолго думая, пират поднес горящий фонарь к фитилю ядра, находившегося у него на плечах вместо головы, и, злобно рассмеявшись, спросил:
– Ну, кто хочет, чтобы я поцеловал его первым?
Сообразив, что сейчас будет, лорд Томас одним прыжком нырнул в открытый люк. Отлично зная собственный корабль, он ловко приземлился на ноги, но, перекатываясь через плечо, чтобы погасить силу удара, случайно нажал на курок пистолета, который все еще сжимал в руке. Безотказная машинка – изделие немецких мастеров – выстрелила, и пуля ударила в бочонок с порохом. Орудийная палуба давно уже была подготовлена для начала военных действий, и к каждой пушке из крюйт-камеры вынесли по бочонку пороха для экстренной стрельбы. Раздался оглушительный грохот, и лорд Томас потерял сознание.

23

Соню искали всей командой. Аи принялась звать Красавчика Бобби, но он так и не откликнулся на ее зов. Спустя несколько часов Джеронимо наткнулся на тело психа. Бобби лежал на полу лицом вниз, с пробитой сильным ударом стилета виском. Внимательно осмотрев тело, Аи медленно выпрямилась и, покачав головой, тихо вздохнула:
– Жаль. Он был неплохим человеком.
– Это, конечно, славно, но кто его убил? И куда Сонька подевалась? – сжимая кулаки, прорычал Леша.
– Его убили те, кто похитил твою сестру, Сын Луны, – еле слышно выдохнула Аи. – Думаю, это дело рук лорда Томаса. Нужно срочно сообщить об этом Роджеру.
– Нет! Будем искать, – рявкнул Леша и, схватив факел, ринулся в боковой проход.
– Иди за ним, – приказала Аи слуге по-китайски. – Он должен вернуться обратно живым и невредимым.
Коротко поклонившись, старик бесшумно растворился в темноте. Глядя им вслед, Джеронимо с Мишей переглянулись и, не сговариваясь, удрученно покачали головами. Но спорить с впавшим в неистовство парнем они не решились. К тому же у каждого из них еще теплилась надежда, что девушка действительно заблудилась, а не отвечает на крики только потому, что не слышит их. Глухих тупиков и закоулков в подземелье хватало.
Наконец, устав тыкаться по бесконечному лабиринту и охрипнув от крика, они вернулись ко входу в подземелье. Аи быстро привела в действие механизм открывания двери, и все дружно бросились к стене искать Роджера. Быстро шагая по городу, ребята с мрачным удивлением отмечали изменения, которые произошли за эти несколько дней.
Даже сирены в саду пели тревожно и печально. То и дело мимо них пираты проносили к стене камни и котлы со смолой. Из окон домов выставляли стволы мушкетов и пистолетов, выверяя углы обстрела, а все жители поголовно ходили обвешанными оружием с головы до ног. Удайя готовилась к кровавой битве. Никто не сомневался, что в случае прорыва матросов эскадры в город пощады не будет никому. Роджера они нашли на стене командовавшим установкой очередной метательной машины. Увидев ребят, президент вздрогнул всем телом и, шагнув к Аи, охрипшим голосом спросил:
– Что случилось? Почему вы вернулись?
– Соня… Она пропала, – растерянно выдохнул Алексей. – Я только на минуту отвернулся, и все. Бегали, искали, кричали. Словно сквозь землю провалилась. Аи думает, что ее похитил Томас. Но как он сумел пробраться в город?
В ответ Роджер только тяжело вздохнул. Потом, подойдя к краю стены, он долго смотрел в сторону кораблей противника, а когда подошедший Леша осторожно тронул его за рукав, тихо сказал:
– Он все-таки нашел куда ударить.
– Кто? Вы о чем? – не понял парень.
– Она там. На флагмане лорда Томаса, – помолчав, заявил Роджер. – Он недаром так долго был начальником Лунной Стражи. За это время он успел как следует изучить и город и его подземелья.
– Мы должны освободить ее, – громко сказал Джеронимо, бесшумно подошедший к ним. – Я легко доплыву туда.
– Мы все доплывем, – ответил Роджер. – Отправляйтесь в дом Аи. Я приду туда, когда придет время.
Понимая, что спорить с ним бесполезно, ребята послушно отправились по указанному адресу. Аи распорядилась подать что-нибудь перекусить и, пройдясь по комнате, задумчиво посмотрела на Алексея. Парень, чувствуя себя виноватым, не находил себе места, мечась из угла в угол. При всей своей безалаберности и разгильдяйстве сестру Леша действительно любил и теперь винил себя в ее пропаже. В самом страшном своем сне парень даже представить себе не мог, что ему придется смотреть в глаза родителям и рассказывать им, что не уберег Соню.
Аи вышла из комнаты, и через несколько минут слуги бесшумно сервировали стол. Налив в пиалу чая, Аи подала ее Леше и, выложив на тарелку несколько кусков каких-то сладостей, тихо сказала:
– Перед долгим пребыванием в воде нельзя наедаться. Поэтому я приказала подать только то, что не ляжет в желудке камнем.
В ответ Джеронимо только одобрительно кивнул, с удовольствием уплетая сладкие рисовые колобки. Спустя пару часов после перекуса друзья, разошедшиеся по своим комнатам, снова собрались в общем зале. А буквально через несколько минут туда же быстрым шагом вошел Роджер. Окинув собравшихся быстрым взглядом, он устало сел в кресло и, вздохнув, сказал:
– Мои слуги отыскали след похитителей. Я был прав. Мисс Софью выкрали люди лорда Томаса. На берегу обнаружили следы, а в заброшенной лачуге – бочку и ножи в ней. Он воспользовался заклятием. Морской дьявол нанес подлый удар, но он не знает, что чего-то подобного я ожидал. Акульи пузыри для переправы на флагман уже готовы. Тот, кто согласен пойти со мной, должен быть готов к четырем часам пополуночи.
– Мы все пойдем, – тут же заявил Михаил, покосившись на португальца.
Джеронимо только молча кивнул.
– А где Алексей? – вдруг заметил отсутствие Сониного брата Роджер.
– Он спит, – тихо ответила Аи, бесшумно войдя в комнату. – Мне не хочется будить его. К тому же этот молодой побег нашего древнего древа еще так тонок, что я не могу лишний раз подвергать его опасности. Согласись: их родители не должны потерять сразу обоих детей.
– Это его сестра, – насупился Миша.
– Для драки я дам вам четверых своих слуг. Они справятся лучше этого юноши.
– Отлично, – кивнул Роджер. – Я сам хотел просить тебя о помощи. Твои люди умеют то, чего не умеют другие.
– Четверо из них будут в твоем распоряжении, – с королевским достоинством пообещала старуха. – Набирать больше людей не имеет смысла. Много людей быстрее привлечет к себе внимание. А пока я предлагаю тебе свое гостеприимство. Нужно отдохнуть, господин президент.
– Спасибо, Аи. Я с удовольствием воспользуюсь твоим предложением, – устало поблагодарил Роджер.
– Слуга проводит тебя и принесет все, что пожелаешь.
Дорожка лунного света пролегла от горизонта к побережью Гибралтара. Стоящие на вахте матросы объединенной эскадры стоически боролись со сном, нещадно зевая и еле слышно проклиная собственную судьбу, заставившую их стать моряками военного флота. Легкий бриз покачивал стоящие на якорях корабли, так что увидеть на водной ряби головы медленно плывущих людей было сложно.
К борту флагмана они подобрались без проблем. По команде Роджера четверо китайцев, отвязав акульи пузыри, наполненные воздухом, бесшумно начали взбираться по якорному канату на борт. Спустя несколько минут через борт все так же бесшумно перекинули тела вахтенных, и оставшиеся в воде, приняв трупы, плавно погрузили их в воду. Михаил, решивший отследить правильность действий отправленных с их группой бойцов, только головой покачал, заметив, что у всех убитых были смяты гортани и свернуты шеи.
– Ниндзя, блин, пиратские, – еле слышно проворчал парень, покрутив головой.
Спускали трупы китайцы ловко. Захлестнув веревочной петлей запястья убитого, они не спеша спускали его подельникам в воду. Ребята, освободив веревки, отпускали тела, и те медленно погружались под воду. Роджер, Миша и Джеронимо, поднявшись на борт, осторожно двинулись в сторону люка в трюм. Роджер, заметив лежащий на палубе мушкет, тронул попутчиков за плечи и, показав им оружие, пальцами изобразил, что они на правильном пути.
Спускаться им пришлось до самого днища. Пробравшись в пыточную, Миша невольно скривился от царившей тут вони и, увидев девушку, облегченно вздохнул. Тихо сопевшая Соня сначала не поняла, кто перед ней стоит, но через несколько секунд, придя в себя, вскочила и радостно затараторила, забыв о соблюдении тишины:
– Я знала, что вы придете за мной! Спасибо! Но мы должны взять с собой и его.
В этот момент на палубе, как назло, раздался пронзительный вопль:
– Пираты! Тревога! На судне пираты!
Выругавшись, Джеронимо ухватил в руки цепь, которой девушка была прикована, и одним резким рывком оборвал ее. Следующим рывком он вырвал дверцу клетки и, отшвырнув ее в сторону, проворчал, помогая горбуну выбраться:
– Могли бы на железе не экономить, раз уж решили держать пленников в такой сырости.
– Ну и силен же ты! – восхищенно охнула Соня.
– Сталь паршивая. Да еще и проржавела от сырости, – отмахнулся португалец, устремляясь к трапу. – А вообще, ныряльщики всегда сильнее обычных людей. Море требует силы и не любит слабых.
Для обычно молчаливого португальца это была целая речь. На палубе уже во всю ширь разворачивалась драка. Четверо китайцев, вертясь, словно взбесившиеся волчки, резали и кололи выскакивавших на палубу сонных матросов. Но, как ни крути, это были настоящие солдаты, повидавшие немало схваток, поэтому, когда спасатели оказались на полпути к борту, весь экипаж уже был готов к бою и окружал лазутчиков со всех сторон.
– Уходите! – скомандовал Роджер, выхватывая саблю и врубаясь в драку.
Сообразив, что он знает что делает, Миша и Джеронимо подхватили Соню под руки и рванули к борту.
– А как же он?! Они же убьют его! – выкрикнула Соня, пытаясь вырваться из их хватки.
Ребята с ходу вскинули девушку над бортом и без долгих разговоров швырнули в воду, тут же последовав за ней. Китайцы, в очередной раз отбросив матросов, легко перемахнули через фальшборт, и Роджер, победно взмахнув саблей, ринулся в атаку. Выскочивший на палубу без камзола, но с саблей и пистолетом в руках лорд Томас громко скомандовал, рассмотрев, кто именно явился на его корабль:
– Живым! Безголовый мне нужен живым!
Убедившись, что все его друзья покинули корабль, Роджер прорвался к мачте, где горела масляная лампа и, разбив колпак, поднес огонь к фитилю, торчащему из ядра его головы. Фитиль дымно загорелся, и Роджер, выпрямившись во весь рост, громко спросил:
– Ну, кто хочет, чтобы я поцеловал его?!
Не ожидавшие такого финта матросы испуганно попятились.
Ребята при помощи все тех же китайцев благополучно дотащили до берега свою добычу и устало повалились на мокрый песок. Хосе Умбра, отдышавшись, медленно лег на живот и, прижавшись лицом к земле, тихо заплакал, схватившись руками за грудь. Соня, снедаемая беспокойством за Роджера, сначала не обратила на него внимания, но потом, когда горбун медленно перекатился на бок, забеспокоилась. Старому пирату явно стало плохо. Подбежав к Хосе, Соня схватила его за руку и, заглядывая в глаза, попросила:
– Хосе, пожалуйста, только не сейчас. Обратное заклинание! Оно нам очень нужно! Прошу вас! Вы были очень правы, сказав, что мечту повесить нельзя. Наша яхта называлась «Мечта». Лорд не смог победить вас, так не дайте ему одержать верх сейчас.
Улыбнувшись, горбун вытянул руку и начал медленно выводить на песке печатные буквы. Сообразив, что пишет он по-испански, Соня принялась вслух читать написанное:
– Я сам съел свой язык, чтобы морской дьявол не смог узнать заклинание. Но он подверг меня пыткам, выдержать которые я не смог. Это было выше человеческих сил. Он узнал заклинание. В наказание за упрямство морской дьявол посадил меня в клетку. Он думал, что меня никто никогда не станет спасать. Спасибо вам, сеньора, вы – ангел…
– Напишите заклинание, Хосе. Умоляю, напишите его!
– Обратное заклинание звучит просто, – медленно написал старик, улыбаясь бескровными губами.
Медленно стерев написанное ранее, он из последних сил принялся выводить новые буквы, но в этот момент на флагмане раздался взрыв. На минуту забыв про горбуна, Соня вскочила на ноги и, подбежав к кромке прибоя, во весь голос закричала:
– Роджер! – Потом, опустившись прямо в набегающие волны, девушка тихо прошептала: – Он погиб из-за меня.
В чувство Соню привела прибойная волна, несильно ударившая ее в лицо и смывшая текущие из глаз слезы. Очнувшись, девушка медленно встала на ноги и, выйдя на берег, подошла к все еще лежащему горбуну. При первом же взгляде ей стало ясно, что Хосе Умба по прозвищу Горбун умер. Но самое страшное было не в этом. Хосе выполнил просьбу девушки, написав на песке обратное заклинание, но судьба сыграла с ней очередную шутку.
Гибель Роджера, погрузив девушку в скорбь, не дала Соне прочесть написанное, а прибойная волна смыла надпись. И вот теперь троица ребят растерянно стояла над мертвым телом единственного человека, который мог и хотел им помочь. Выпавший из ворота перстень, качнувшись, тяжело толкнул Соню в грудь, словно призывая очнуться. Убирая подарок обратно, девушка оглядела своих друзей.
– Что теперь будем делать? – вздохнул Миша.
– Сейчас нам осталось только драться, – ожесточенно ответила Соня.
Джеронимо только одобрительно кивнул в своей привычной манере.

24

Стоя у фальшборта, лорд Томас задумчиво попыхивал трубкой, мрачно разглядывая стены крепости. Визг пил и стук молотков раздражали его, но адмирал держал себя в руках, отлично понимая, что в случившемся ночью есть и его вина. Не просчитал реакцию Безголового. Не учел наличия у пиратов опытных разведчиков, способных проникнуть на судно словно тень и уничтожить вахтенных без единого шороха. А ведь знал, с кем имеет дело. Забыл, что в совете девяти заседает китайская старуха, у которой есть маленькая армия собственных головорезов.
Но хуже всего было то, что вместе с девчонкой пираты уволокли и горбуна. А значит, у этой непонятной четверки, явившейся дьявол знает откуда, есть шанс исчезнуть так же, как они и появились. Помощник принес подзорную трубу, и адмирал, раздвинув медные коленца, не спеша поднес ее к правому глазу, наводя на странную суету в бухте. Эта возня длилась с самого утра и не давала лорду Томасу покоя. Пришедший в столицу пиратской республики адмирал желал стать богатым и отступаться от своей мечты не собирался. Место, где деревянные «аисты» то и дело понимали с кораблей груз, чтобы сбросить его в воду, оказалось очень глубоким. Даже лучший ныряльщик эскадры, сержант Генри, не сумел достичь дна.
– Я хочу знать, какого дьявола они там делают, – выругался лорд Томас, услышав шаги подошедшего помощника. – Что они вытворяют с моим золотом? Ночью мы идем туда. Прикажи капитану подготовить корабль к маневру. Нам нужно попасть в город. Собери группу.
Ночью того же дня из дома, где когда-то обитала Лунная Стража, вышло пятеро мужчин в черном, скованных между собой тонкой стальной цепью. Избавиться от этого украшения самостоятельно они не могли. Хоть и называли стражу вампирами, кровососами, в буквальном смысле этого слова они не являлись. Пятеро мужчин, поклявшихся охранять ночной покой Удайи, были подвергнуты темному заклятию магии вуду, которую практиковала старая негритянка из рабов.
Когда совет девяти узнал, что она способна даже поднять из могилы мертвого и заставить его служить себе, то сначала ее хотели казнить, а потом, после долгих споров, было решено поставить ее знания на пользу республике. Старухе выделили небольшой домик и достаточную пенсию, чтобы она ни в чем не нуждалась, и обязали использовать свои знания для защиты и охраны Удайи. Так, в крепости появилась Лунная Стража.
– Тихо. Слишком тихо, – негромко произнес адмирал, едва выйдя из дома. – В крепости ночью никогда не бывало так тихо. Мне это не нравится.
Вся пятерка бесшумно скользила по улицам в сторону порта. Добравшись до стены, они прижались к древней кладке и все так же бесшумно двинулись в сторону спуска к пирсу. В порту все еще продолжалась погрузочная суета. Глядя на то, как вереница рабов тащит на корабли тяжелые сундуки, адмирал не удержался и еле слышно выругался. Пираты прятали свои сокровища, и помешать им было пока невозможно. Заметив несколько бочкообразных конструкций с веслами, лорд Томас мрачно выдохнул:
– Выходит, Генри не бредил: они действительно построили подводный флот. Золото поплывет не по воде, а под водой. Мякиш – косорылый хитрец. Думаешь, можно перехитрить самого морского дьявола?
В ночной тишине его голос прозвучал достаточно громко, чтобы услышали не только стоящие рядом.
– Перехитрить – вряд ли. А вот судить как пирата – можно и даже нужно, – раздалось в ответ, и из темноты выступила толпа пиратов.
Первой шла вооруженная саблей Соня. За ней, прикрывая со всех сторон, стояли Миша, Леша и Джеронимо. Адмирал и его подручные тут же встали в полукруг, прижавшись к стене и обнажив оружие. Их переиграли. Теперь бывшей Лунной Страже оставалось только подороже продать свою жизнь.
– Вам цепи фехтовать не мешают? – с интересом поинтересовалась Соня, взмахивая саблей.
– Сейчас узнаешь, дерзкая тварь, – зарычал один из помощников адмирала и бросился в атаку.
Но вместо Сони его встретил шагнувший вперед Джеронимо. К удивлению окружающих, вооружен он был тяжелым кинжалом и обрезком рыбацкой сети, словно римский гладиатор. Леша, оказавшийся с голыми руками против вооруженного вампира, не отступил и, к удивлению собравшихся, принялся двигаться в странном ритме, легко уходя от ударов и уколов противника. При этом он еще умудрялся наносить ответные удары всеми конечностями из самых неожиданных положений. В какой-то момент, уходя от глубокого выпада противника, юноша упал на спину и, гибко извернувшись, с размаху ударил его ногами по лицу. Противник рухнул на землю в глубоком нокауте.
– Че, старичок, не в теме? – издевательски спросил Леша, встав на ноги одним толчком с плеч. – Капоэйра. Рекомендую.
Миша, не увлекаясь новомодными течениями, отдавал предпочтение старому доброму боксу. Поэтому, дав своему противнику как следует замахнуться, парень быстрым приставным шагом скользнул вперед и впечатал кулак ему в челюсть с такой силой, что бедолагу аж подкинуло. Наблюдавшие за этой схваткой пираты одобрительно загудели, явственно расслышав хруст сломанной кости челюсти.
– Желания у тебя много. А вот школы – никакой. Суета одна, – усмехнулся Миша, разглядывая противника и потирая кулак.
Сообразив, что остался почти без поддержки, лорд Томас взмахнул саблей и шагнул вперед, с ненавистью глядя на Соню. Уничтожить дерзкую бабу, чтобы заставить Безголового снова потерять голову и броситься в драку, а затем уничтожить и его. Это будет достойный конец. Понимая, что это вызов, девушка жестом приказала освободить им место для боя и, поднимая оружие, презрительно произнесла:
– Мне и раньше не нравились кальмары. Только сказать им об этом как-то не решалась. В «Планете суши», где их жареными подавали.
– Тварь! – выругался адмирал, нанося удар.
Окружившие врагов пираты с интересом наблюдали за боем, одобрительным ревом встречая каждое удачное движение противников. И хотя болеть за врага никто не собирался, Соня краем сознания отметила, что выпады противника получают не меньше одобрения, чем ее собственные. С ходу взвинтив темп, лорд Томас сильным ударом отбросил клинок Сони в сторону и успел легко ранить ее в левую руку. Отскочив на пару шагов назад, чтобы разорвать дистанцию, Соня со злой усмешкой сказала:
– Как говорит мой тренер, «Ну все, Великанова в ярости».
С этими словами девушка ринулась в атаку, навязав адмиралу такой темп, что тот вынужден был уйти в глухую защиту. Но это его не спасло. Соня действительно разозлилась, и эта злость помогла ей войти в состояние, когда боль и усталость уходят на второй план, а каждое движение противника легко угадывается еще до его начала. Закрутив саблю противника, Соня отбросила ее в сторону и в длинном выпаде, с криком «За Роджера!» пронзила лорду Томасу правое плечо. Выронив саблю, адмирал зажал рану левой ладонью и затравленно огляделся.
Не останавливаясь, Соня шагнула вперед и, прижав окровавленный конец сабли к горлу противника, властно потребовала:
– Мне нужно обратное заклинание, и вы скажете его мне. Если, конечно, не мечтаете умереть от зубной боли.
– Если мы дадим ему сказать заклинание, он же просто исчезнет, – вдруг влез в разговор Миша.
– Да, – чуть подумав, кивнула Соня. – Но заклинание останется у нас. К тому же это единственный способ проверить, настоящее ли оно. Он последний, кто знает, как оно звучит.
– Морской дьявол не отступится от своих планов, – раздался громкий голос, и к месту схватки вышел Эдвард Тич.
Удивленная Соня медленно оглянулась. Толпа пиратов расступилась, пропуская вперед всех членов совета девяти.
– По законам морского правосудия Удайи, врага нужно казнить. К тому же отпускать его живым теперь, когда с нами нет Роджера, было бы неправильно. Ради чего тогда наш президент отдал свою жизнь? Упокой господи его многострадальную душу, – добавил Бальтасар Косса.
– Казнить морского дьявола! – завопили пираты. – Обезглавить его, как он обезглавил нашего капитана Роджера.
– Голосуем! – перекрикивая толпу, рявкнул Тич.
Все члены совета девяти решительно подняли руки. Понимая, что теряет последнюю возможность вернуться домой, Соня с мольбой посмотрела на Аи, негромко сказав:
– Если его убить, мы никогда не узнаем заклинание и не вернемся домой.
– Морской дьявол – наш враг. Не могу же я взять под защиту врага, – вздохнула старуха, последней поднимая руку.
– Вы хотите, чтобы мы остались тут навсегда? – спросила у нее Соня, покосившись на брата.
Девушка догадалась, что помощь и поддержка Аи распространялись только на Лешу. Остальные шли довеском, что называется, в комплекте. В ответ Аи только виновато пожала плечами.
– По законам морского правосудия Удайи, – начал Генри Морган.
– Если один член совета против, казнь не состоится, – перебил его чей-то до боли знакомый голос, и сквозь толпу к Соне пробился Роджер.
Пираты и совет девяти только растерянно охнули, глядя на усталого, мокрого президента.
– Как вы добрались до берега? В бухте полно крокодилов, – не удержался от вопроса Джеронимо.
– Есть одно существо в море, которого избегают и крокодилы, и акулы. Это дельфины. У меня глаза дельфина, и они считают меня своим, – с благодарностью в голосе добавил Роджер, повернувшись в сторону моря.
Все инстинктивно повернули головы в ту же сторону, и новый вздох удивления прозвучал в ночи. Словно прощаясь, стая дельфинов выпрыгнула из воды и, проделав пару кульбитов, устремилась в открытое море. Не удержавшись, Роджер помахал им вслед рукой и, повернувшись к Соне, решительно сказал:
– Вы спасли наш город. Вы заслуживаете того, чтобы вернуться домой. Пусть будет так. – А затем, повернувшись к адмиралу, приказал:
– Говорите заклинание, лорд Томас. Сейчас же. Вряд ли я смогу долго убеждать этих людей в том, что вам действительно нужна ваша голова.
– Я скажу заклинание. Но только ей. Наедине, – с вызовом ответил адмирал.
– Но… – запнулся Роджер.
– Я не боюсь, – тут же сказала Соня, отвечая ему дерзким взглядом. – Морских дьяволов в природе не существует.
Удивленные неожиданным появлением президента и еще больше – его категоричным заявлением остальные члены совета девяти не решились спорить и покорно последовали за Роджером и его пленными во дворец морского правосудия. Вампиров ввели в зал совета, и тяжелые двери захлопнулись, оставив в зале только Соню, Роджера и лорда Томаса. Его помощники стояли в стороне, все еще скованные собственной цепью и связанные веревками. Роджер насторожено покосился на адмирала и, вздохнув, тихо сказал:
– Я не верю ему.
– Я тоже не верю. Но если он обманет, у вас будет очень серьезный повод отомстить, – улыбнулась Соня, забирая у него саблю лорда.
Кивнув, Роджер нехотя вышел из зала. Перехватив саблю поудобнее, Соня одним движением перерезала веревки, стягивавшие руки адмирала и, развернув оружие рукоятью вперед, протянула его пленнику.
– Я мог бы убить вас, – проворчал лорд Томас, восхищенно покачав головой. – Или я мог бы обмануть вас и просто исчезнуть, оставив вас без заклинания погибать здесь во время осады. Я должен был бы думать, что мы больше не встретимся на этом свете, но что-то подсказывает мне, что мы еще увидимся, мисс Софья.
Быстро развязав своих помощников, лорд Томас подвел их к заранее приготовленной пиратами бочке, на которой лежало пять ножей. Взяв свой нож, лорд Томас медленно поднял руку и, глядя девушке прямо в глаза, громко произнес:
– Impossible is nothing!
– Невозможное – возможно, – повторила про себя Соня перевод фразы и растерянно покачала головой. – Как же все просто! Так просто, что в это невозможно поверить.
Но это было. Достаточно просто оглядеться вокруг. На каменный пол зала со звоном упали цепи, а в бочке остались торчать ножи, приготовленные пиратами заранее вместе с бочкой.

* * *

На рассвете, едва солнце встало над горизонтом, в крепости забили в тревожный колокол, призывая всех взяться за оружие. Едва успевший немного поспать Роджер, нещадно зевая, вышел на пирс порта и, разложив подзорную трубу, навел ее на флагман противника. От корабля лорда Томаса к берегу двигалась шлюпка, на носу которой стоял офицер с мушкетом в руках. На штык мушкета был наколот белый платок. Сгрудившиеся за спиной своего президента совет девяти, капитаны кораблей и рядовые пираты настороженно уставились на приближающуюся шлюпку.
– Что это значит? – первой не сдержала любопытства Аи.
– Парламентер. Сейчас он будет нас старательно пугать, – усмехнулся Роджер.
Шлюпка подошла к пирсу, и офицер, ловко выбравшись на твердую поверхность и выпрямившись так, словно кол проглотил, сделал три шага вперед. Потом, остановившись, он впечатал приклад мушкета в доски причала и с вызовом окинул толпу пиратов презрительным взглядом. Отлично зная правила переговоров, Роджер убрал трубу и, легко сбежав на причал, зашагал навстречу офицеру. Толпа пиратов последовала за ним. Не доходя трех шагов до офицера, Роджер остановился и легким движением головы изобразил вежливый поклон.
– Сэр Томас Лайер, адмирал флота ее величества королевы Британии, желает сообщить вам свой ультиматум.
– Что ж, а мы желаем выслушать его ультиматум, – усмехнулся в ответ Роджер.
– Сэр Томас предлагает вам сложить оружие и отдать ему ключи от города, – с пафосом объявил парламентер.
– Ключи от города? – сделал вид, что не расслышал, президент. – А зачем ему ключи от нашего города? Наверное, вы не расслышали его слов. Скорее, он требовал ключи от подземелий. Лорду ведь не нужен город. Ему нужны подземелья Удайи. Разве нет?
– Капитан Олдбридж, лорд Томас предлагает вам сдаться, чтобы избежать ненужного кровопролития, – справившись с секундным замешательством, ответил офицер.
– Ну, это уже совсем странно, – продолжал насмехаться Роджер. – Когда это у нас, пиратов, обходилось без кровопролития? Да и зачем его избегать? Проливать кровь – и свою, и чужую – наш удел. Сэр Томас как никто другой должен это знать. Он ведь и сам пират. Так же как и вы. А?
– Что мне передать лорду Томасу? – процедил офицер, сравнявшись от злости цветом лица с платком на штыке.
– Передайте ему: он должен знать, что написали пираты, когда положили первую пару забрызганных кровью монет в свою сокровищницу. Там написано: «Тот, кто дотронется до нашего золота без нашей на то воли, пройдет путь не длиннее ножа». Пусть придет и измерит этот путь.
– В таком случае я уполномочен сообщить вам, что с этой минуты именем ее величества королевы Британии мы объявляем вам, республике пиратов и городу Удайе, войну. И вся кровь за эту битву падет на ваши головы. Вам было предложено капитулировать, – еще громче отчеканил офицер, окинув пиратов ненавидящим взглядом.
Развернувшись, парламентер ловко спрыгнул в шлюпку и, как только она отчалила от пирса, сорвал с мушкета белый платок. Офицер небрежно швырнул его в воду, и наблюдавшие за ним пираты возбужденно загудели. Упав в воду, белая ткань вдруг окрасилась в кроваво-красный цвет. Понимая, что должен что-то сказать остальным, Роджер круто развернулся и быстрым шагом направился к центральной площади города. Удивленные пираты последовали за своим президентом.
Подойдя к высокой каменной тумбе, с которой делались объявления для жителей города, Роджер ловко запрыгнул на нее, высоко вскинул руку и, призывая пиратов к вниманию, громко сказал:
– Вы все слышали, что сказал этот хлыщ в мундире! Нам объявили войну. Но когда это было, чтобы пираты испугались хорошей драки? Если это наш последний день, проведем его достойно, господа. Ром – за мой счет, как и возможность умереть в бою с оружием в руках, рядом со своими товарищами. Умереть весело. Думаю, не ошибусь, если скажу, что по вашим страшным рожам видно: вы все с самого своего детства мечтали умереть весело!
– Да! – послужил ему ответом дружный рев пиратов.
– Морской дьявол, лорд Томас, хочет получить наше золото. Но оно потому и называется нашим, что получить его можно, только отняв у нас. Отняв то, что не может у нас отнять сам дьявол. Потому что оно наше! Наше золото!
– Да!
– А теперь вот что, – решил завершить свой спич президент. – Если кто-то из вас хочет написать сонет или положить цветы на могилу любимой бабушки, сделайте это. Сделайте все, что хотели бы сделать, прежде чем умереть. Те же, кто не собирается заняться написанием сонетов, пусть почистят свои пистолеты и наточат ножи. Нас ждет славная бойня!
Толпа пиратов одобрительно заржала и начала расходиться, обсуждая слова президента и делясь планами на оставшиеся часы. Стоявшие в сторонке Миша, Соня, Алексей и Джеронимо задумчиво переглянулись. Вздохнув, Леша тихо спросил у сестры:
– Сонь, почему мы не уходим?
Девушка продолжала смотреть туда, где, окруженный пиратами, стоял Роджер, и во взгляде девушки мелькнуло что-то непонятное для остальных.
– Ты все-таки хочешь узнать, где золото? – в голосе Леши была слышна слабая надежда.
– А ты – уже нет? – повернулась к нему Соня.
– Честно говоря, не знаю, – признался парень, растерянно почесав затылок. – Очень хочется выбраться отсюда живым. До начала веселого шоу резаных глоток. Ну не рожден я для подобных развлечений. Морду кому набить – и то толком не умею. Сразу жалко становится. Даже вчера…
– А может, он прав? Роджер?.. – вздохнула девушка, перебив его.
– В чем? – насторожился Леша.
– В том, что люди тут и там, у нас, не сильно отличаются.
В ответ Леша только удивленно вытаращил глаза.
– Да, мы уходим, – решилась Соня и, ухватив брата за руку, решительно зашагала в сторону дома Аи.

* * *

Но уйти сразу у них не получилось. Слуги, не получив от хозяйки нужных указаний, только вежливо кланялись и разводили руками, ссылаясь на непонимание требований ребят. Так что получить подходящую бочку и пять ножей путешественникам так и не удалось. Устав спорить с этими манекенами, Соня махнула рукой и попросила принести чаю. Эта просьба была выполнена почти мгновенно.
– Ладно, хоть в дом пустили, – вздохнула Соня, усаживаясь в кресло. – Могли бы и на порог показать. Истуканы узкоглазые.
– Не ворчи, – отмахнулся Миша. – Аи явится, и все решим.
– Что вы хотите решить? – послышался голос хозяйки дома, и в комнату вошла она сама.
– Мы получили, что искали, и теперь нам на время нужны бочка и пять ножей, – вскочила Соня.
– А зачем вам пять ножей, если вас четверо? – лукаво усмехнулась Аи.
– О черт! – ахнул Леша.
– Пойдем, Сын Луны. Нам нужно поговорить, – улыбнулась Аи, взяв его за руку.
Приведя Лешу в свои покои, Аи жестом указала ему на кресло, а сама, пройдя за ширму, принялась чем-то там шуршать. Усевшись, парень настороженно покосился в сторону ширмы и вздохнул, пытаясь придумать правдоподобный повод смыться отсюда подальше. После странной истории с чаем ему было неловко в присутствии хозяйки дома.
– Зачем бежать? – неожиданно спросила Аи.
– Что?
– Зачем бежать из этого мира? Все миры устроены одинаково. Все в них крутится вокруг золота. Золота, крови и смерти. Наш мир ничем не хуже. Даже лучше. По крайней мере, здесь убивают, не пытаясь объяснить это необходимостью, и если грабят, то требуют кошелек или жизнь.
– Лучше, чем это? Тем, что тебя могут убить без суда, прямо на улице? Или тем, что резать глотки – это считается весело? – не слушая ответа, с ходу завелся Алексей.
– Ты еще очень молод, Сын Луны. Так же как и я.
– Да? – иронично спросил Леша, покосившись на ширму. – Вы еще того чая достали?
Вместо ответа из-за ширмы вылетела какая-то одежда. Поперхнувшись, Леша начал бочком выбираться из кресла. Но удрать не успел. Аи вышла из-за ширмы и, подойдя к столу, продолжила, поигрывая концами своего пояса:
– У тебя свой путь. Но, прежде чем исчезнуть в том, своем, мире, ты должен кое-что сделать. Сделать то, ради чего и пришел в мой мир.
– И что же это я должен сделать? – не понял Леша.
– Продлить наш род, конечно.
– Но… когда? Прямо сейчас, что ли?
– Почему бы и нет? Или ты не готов? – рассмеялась Аи.
– Да нет. Я всегда пожалуйста. Но просто настроения как-то нет. Да и голова после долгой ночи побаливает. Да и у вас битва на носу вроде как. Так что, может, перенесем этот вопрос?
Загадочно усмехнувшись, Аи обернулась вокруг своей оси, и ее легкий халат полетел на пол. Вместо седых косм вдруг тяжелым водопадом рассыпались иссиня-черные волосы, а морщинистая старушечья кожа упала к стройным ногам юной красавицы. Не веря собственным глазам, Леша старательно потер их кулаками и, убедившись, что ничего не изменилось, растерянно прохрипел, уставившись на кожу, лежащую на полу словно брошенная тряпка:
– Вот это меня плющит!
Накинув другой халат, из тончайшего шелка, Аи обернулась к нему и, с лукавой улыбкой наблюдая за его реакцией, вопросительно изогнула бровь.
– Это что было? Опять чай? – пробормотал Леша, всерьез опасаясь за собственный рассудок и припоминая, как много успел выпить опасного напитка.
– Давно, много веков назад, наш род, род Цинь Ши, был одним из самых могущественных в Китае. Это был род врачевателей, мудрецов и предсказателей будущего. Ни одно важное решение в стране – будь то мир или война, посев или сбор урожая – не принималось без того, чтобы не получить одобрения у представителя нашего рода. Они не стремились к власти, они помогали власти не ошибаться. Таков был их путь. Но потом несколько полководцев начали бороться за командование бесчисленной армией империи.
Так часто бывает. Между людьми, стремящимися доказать, что все стрелы, летящие в свой страшный путь, должны выпускаться только по их приказу, такое между ними часто бывает. Споры. Ссоры. Интриги. Один молодой и честолюбивый полководец, Му Синь, очень хотел власти. Власти любой ценой. Наш прадед, Сан Цинь Ши, хоть и был слеп от рождения, но обладал большой мудростью. Он пытался образумить Му Синя. Он говорил, что если тот подождет лет двадцать, то станет великим полководцем и его слава, слава Му Синя, навсегда войдет в историю империи.
Но Му Синь не хотел и не мог ждать. Ему хотелось всего и сразу. И тогда Му Синь вступил в сговор с другими молодыми честолюбцами. В одну ночь они убили всех. Не говоря про их противников, скажу, что они убили и нашего прадеда, и всех из рода Цинь Ши. Они хотели, чтобы наш род прервался навсегда и чтобы никто никогда не смог сказать, что Му Синь пришел к власти хитростью, а не милостью Будды. Мою мать случайно спас слуга.
Когда мне исполнилось одиннадцать лет, мать рассказала мне, кто я и кто мы. Она сказала, что есть еще одна ветвь рода Цинь Ши, что они ушли в Тибет еще три века назад и все эти долгие годы постигали там мудрость богов. Мать сказала мне, что у этой ветви появится молодой побег, с которым я смогу связать свою плоть и кровь, чтобы возродить род Цинь Ши. Мать сказала, что, когда этот человек появится, я легко узнаю его по татуировке. Такой же, как у меня, – с этими словами девушка выставила из-под халата стройную ножку. Слегка развернув ее боком, она продемонстрировала Алексею татуировку, такую же, как у него. Дракон, пожирающий собственный хвост. У парня волосы на затылке зашевелились. Татуировка девушки до последней точки повторяла ту, что украшала его собственную конечность.
– Мать сказала мне: убедиться в том, что я не ошиблась, я смогу одним проверенным способом. Только человек из рода Цинь Ши сможет съесть горячее блюдо из собаки. И ты сделал это. Я была счастлива.
– Хот-дог, – прохрипел Леша и, схватившись за живот, сложился пополам.
– Сын Луны, что с тобой?! – подскочила к нему девушка.
– Ничего. Повернулся неловко, – справившись с собой, проворчал Леша.
– Когда Му Синь узнал, что наследница древнего рода жива, он послал тысячу людей в сотни стран, чтобы убить ее. На земле было только одно место, где я могла бы укрыться от всех врагов. Здесь, в стенах Удайи. Мать научила меня изменять облик, используя мази и кожу летучих мышей. Так я стала страшной старухой, умеющей лечить раны и прозревать будущее. И то и другое пиратам требуется нередко. Поэтому они приняли меня.
Сначала – в ряды граждан, потом – и в члены совета девяти. Я стала жить здесь. Быть страшной старухой было очень удобно. Никто не приставал ко мне. Я спокойно жила и только ждала. Копила силы и собирала вокруг себя преданных воинов и мастеров. Мать сказала мне, что однажды все изменится. Наш враг сгинет, а род возродится. Так и случилось. Власть, которую не хочет видеть на земле Будда, обречена. Честолюбивый Му Синь так и не вписал свое имя в историю. Разве что только в ту, которую ты слышишь сейчас. Его самого потом убили. Его же люди отрубили ему сначала руки, потом ноги, а после и голову, которую сварили вместе с дохлыми крысами.
Продолжая разглядывать татуировку на ноге девушки, Леша вдруг почувствовал себя лжецом. Собравшись с духом, он поднял голову и, глядя девушке в глаза, тихо сказал, судорожно подбирая слова:
– Слушай, блин, понимаешь, я вообще не по этой теме. Я тут турист. Битвы, блин, головы сварили… Это все не ко мне. Я турист, кладоискатель. Но это так, не в напряг. И вообще, я из России. Ну сама посмотри: какой из меня китаец или тибетец? Типичный русак. Глаза круглые, волосы светлые, нос курносый. Да и предки у меня русские. Аж до третьего колена. Ну, это то, что я точно знаю. Я эту татушку сделал просто так. Картинку в альбоме выбрал. В салоне. Салон, правда, был, на Китай-городе, – растерянно закончил парень.
Загадочно улыбнувшись, Аи скинула с себя халат и медленно шагнула к нему. Сглотнув разом пересохшим горлом, Леша привычным жестом полез в задний карман шортов, тихо бормоча:
– Ну, вообще-то, можно, наверно, просто так, «фо фан». Не для продолжения рода. Я пока себя с отцом не очень… ассоциирую, – закончил он, роясь в кармане.
– Что ты там ищешь? – с едкой усмешкой спросила Аи.
– Да так, одну вещь.
– Не ту ли штуку, которую ты прятал под портретом полуголой девицы? Мякиш сказал, что ловцы жемчуга делают такие из пузырей акулы, чтобы дышать под водой. А за каким жемчугом нырял с ним ты, Сын Луны?
– Какой, блин, пузырь?! Это же… оно… в общем, это не для дыхания. Это чтобы… А где оно?
– Я показала эту штуку Мякишу, и он попросил ее у меня, чтобы как следует изучить. Но если тебе так надо, я скажу ему, чтобы вернул. Думаю, он уже успел разобраться с ней.
– Не, уже не надо, – покрутил Леша головой, представив, как и где Мякиш мог бы изучать контрацептив.
– Ну, раз не надо, тогда и говорить не о чем, – улыбнулась девушка, снова прижимаясь к нему. – А кто была та девица?
– Которая? – не понял парень.
– На картинке.
– Так, никто. Просто девчонка, с которой эту картинку рисовали. Я с ней даже незнаком.
– А хотел бы познакомиться? – не унималась Аи.
– Никогда не думал об этом. Девчонок мне всегда хватало, – отмахнулся Леша и тут же зашипел от боли.
Крепкие тонкие пальчики девушки больно ущипнули его за кожу на ребрах.
– Ты чего?
– Тебе никогда не говорили, что хвалить одну женщину, находясь рядом с другой, глупо? – мило улыбаясь, спросила Аи, снова сжимая пальцы.
– Да перестань ты щипаться! Я же сказал, ее не знаю. И вообще, мы будем отношения выяснять или делом заниматься?
– Прости, – промурлыкала девушка, нежно целуя его в губы. – Просто я слишком долго тебя ждала, Сын Луны.

25

Они так и не смогли уйти в тот день. Леша оказался сильно занят с Аи, а Соня, промаявшись весь вечер в одиночестве, вдруг пришла к выводу, что уходить, не попрощавшись с Роджером, будет с ее стороны огромным свинством. Так что ночь они провели в доме Аи, а утром всей четверкой отправились сказать последнее «прощай» и городу, и людям, неожиданно ставшим для них близкими. На стене шли последние приготовления к большой драке, и Роджер уже успел охрипнуть, давая указания пиратам.
Ребята гурьбой подошли к президенту и, пожав ему руку, отправились прощаться с остальными. Леша, быстро помахав рукой сразу всем, принялся нетерпеливо переминаться, выразительно поглядывая на сестру. Соня, покосившись на президента, послала ему в ответ выразительный взгляд, и ребята, переглянувшись, не спеша отправились обратно в дом Аи. Стоя рядом с Роджером, девушка заметила, что он задумчиво смотрит на флаг, развевающийся над крепостью.
– Мы с ним похожи, – грустно усмехнулся Роджер. – Мы пираты, и флаг наш черный. Но мы и люди, а флаг этот – флаг человечества.
– Ты не такой, как другие, – тихо ответила Соня. – У тебя нет… нет головы, но зато есть сердце. Ты очень добрый. Я хотела сказать: ты мне очень… очень…
– Ничего не говори. Я понимаю, – резче, чем нужно, оборвал ее Роджер.
Они замолчали, глядя в открытое море, где стояла армада вражеских кораблей. Над городом послышалась печальная и тревожная песня сирен. Неожиданно Роджер, решительно развернув Соню за плечи лицом к себе, наклонился. Чуть вздрогнув, Соня тут же взяла себя в руки и заставила себя не отворачиваться, когда его голова склонилась к ее лицу.
Но Роджер, вопреки ожиданию девушки, не стал ее целовать, а, дотянувшись до уха, что-то тихо прошептал. Потом, выпрямившись, твердо произнес:
– Он твой. Возьми его, если захочешь.
В ответ Соня только растерянно хлопала глазами, не веря собственным ушам.
– А теперь иди. Тебе пора. Прощай, – глухо добавил Роджер, медленно отпуская ее плечи.
Соня хотела что-то ответить, но, задохнувшись от избытка чувств, только кивнула. Сложив руки на груди, Роджер снова вернулся к созерцанию вражеской эскадры. Всхлипнув, Соня подскочила к нему и, с неожиданной силой обняв, резко отпустила. Потом, развернувшись, девушка быстрым шагом сбежала со стены. Оставшись один, Роджер проводил ее долгим взглядом, и из глаз дельфина скатилась одинокая слеза.
Пробегая мимо здания морского правосудия, Соня невольно остановилась и, посмотрев на него долгим, задумчивым взглядом, тихо проворчала:
– Да, Мякиш. Недаром морской дьявол так хотел убить тебя. Только ты на всем свете мог оказаться хитрее самого дьявола.
Из задумчивости ее вывел очередной отряд вооруженных до зубов пиратов, идущих к стене. Встряхнувшись, девушка поспешила дальше. Вбежав в дом Аи, она легким шагом проскользнула в большой зал, где хозяйка обещала устроить все необходимое, и у самых дверей услышала нетерпеливый голос брата:
– Ну, где она? Там, наверное, уже начинается.
– Что начинается? – не понял Миша.
– Шоу, на которое я совсем не хочу попасть. Битва.
– Еще нет, но уже скоро, – улыбнулась Соня, входя в комнату.
– Ну, узнала? – тут же вцепился в нее Леша.
– Что?
– Ты узнала у Роджера, где они прячут золото?
– Какое золото? – включила блондинку Соня.
– То самое, ради которого здесь прольются реки крови. Ну что? Где была?
– Прощалась с городом.
– Туристические ритуалы? Ага, самое время. Ну что, мы можем приступать?
– Нет, не можем, – вздохнула Соня. – Если помнишь, то для активизации обратного заклинания нас должно быть ровно столько, сколько было при использовании первого ритуала. Нас четверо. А нужны пятеро.
– Кажется, есть пятый. Вернее, пятая, – смущенно хмыкнул Леша.
Соня только растерянно похлопала глазами, не совсем понимая, о чем, точнее, о ком он говорит. Но тут в комнату вошла Аи, и Соня только изумленно охнула и потрясла головой, словно пытаясь отогнать видение. Вошедшая в комнату Аи была молода, свежа и удивительно красива. Плавным шагом подойдя к Леше, она ласково взяла его за руку и, чуть улыбнувшись остальным, замерла, прижавшись к плечу парня.
– Мы с Аи решили продолжить один род. Древний. В общем, это долго рассказывать. Короче, она будет пятой.
– Этого не может быть, – проворчала Соня, глядя на него.
– Чего этого? – нахмурился Леша.
– Леший, у тебя серьезные отношения? И для этого нужно было попасть в семнадцатый век?
Леша только смущенно пожал плечами. Путешественники разобрали ножи и сгрудились вокруг бочки. Они уже подняли руки, готовясь провести ритуал, когда Леша, нагнувшись к Аи, испуганно спросил:
– Слушай, а ты уверена, что все будет хорошо? Ты же перенесешься на четыре века вперед.
– И что?
– Ну, ты не… не… Опять не постареешь? Да еще и на четыре века? – выдавил из себя парень и тут же страдальчески охнул, получив чувствительные тычки локтями в ребра сразу с двух сторон.
– Невозможное – возможно, – прошептала Соня, и пять ножей одновременно вонзились в бочку.

* * *

Отдавая команду действовать, Роджер не знал, что ребята активировали заклинание именно в тот момент, когда эскадра лорда Томаса дала дружный залп по крепости и, осторожно маневрируя, двинулась в бухту. В проложенные пиратами медные желоба полилась маслянистая жидкость, и поверхность воды в бухте покрылась радужными разводами. По команде президента пираты одновременно подожгли жидкость в желобах, и к морю устремилась огненная паутина. Вода в бухте вспыхнула, и на кораблях эскадры раздались испуганные вопли:
– Греческий огонь! В море отлив! Его гонит к нам!
– Водяные пушки! – прозвучал в ответ хладнокровный приказ.
– Вы уверены, сэр? – подскочил к адмиралу один из помощников. – Греческий огонь невозможно потушить. От воды он горит еще сильнее. Мы все сгорим.
– Подгоняйте пушки, – прорычал лорд Томас, хватаясь за пистолет. – Я недаром приказал начать бой именно в это время. Выполняйте приказ!
На мачте подняли сигнальные флажки, и вперед выдвинулся неуклюжий громадный корабль, больше напоминающий баржу-переросток. На носу ее были установлены две медные трубы. Куча чернокожих рабов суетилась вокруг странного механизма. Надсмотрщики взмахнули плетьми, и рабы принялись вращать огромные колеса, от которых в движение пришли остальные механизмы. Из труб упругими струями ударила вода. Струи воды действительно заставили огонь разгореться еще сильнее, но остановили его продвижение.
– Ну! Еще! – зло приказал адмирал.
Надсмотрщики яростнее замахали плетьми, и струи стали еще сильнее. Вскоре пламя стало медленно отступать от кораблей эскадры. А еще через некоторое время пошло в обратную сторону.
– Теперь прилив на нашей стороне, – зло рассмеялся лорд Томас.
– Они подожгут не наши, а свои корабли. Сэр, вы действительно морской дьявол! – восхищенно воскликнул помощник адмирала.
– Я всегда интересовался новинками техники и предпочитал использовать их в своих целях. Ты даже не представляешь, как много можно сделать, имея под рукой необычный механический козырь.
– Да, это действительно козырь, – покачал головой помощник, всматриваясь в гудящее пламя.
– Ну и где их хваленый подводный флот? Где их этот безголовый командующий? Я жду его! – не обращая на помощника внимания, прошипел адмирал. Грохот пушек и предвкушение кровавой схватки заставили все его существо буквально вибрировать.
– Пушки готовы, сэр, – тут же доложил помощник. – Все направлены в воду.
Перегнувшись через фальшборт, лорд Томас всмотрелся в воду. Он и сам не знал, что хочет там увидеть, но удержаться не мог. В то же время на кораблях пиратов, стоявших в бухте, царила деловая суета. Подгоняя друг друга руганью и тычками, пираты торопливо качали меха, соединенные трубками с разными колбами и ретортами, под которыми стояли жаровни с раскаленными углями. Все это было плодом изобретения хитроумного Мякиша.
Горячий воздух, смешиваясь с каким-то газом, наполнял разложенные на палубах кораблей огромные мешки. Очень скоро над всеми судами в воздухе зависли шары, украшенные «Веселым Роджером», и корабли поднялись в воздух за секунду до того, как гонимый приливом огонь достиг пирса.
– Сэр, что это?! – оторвал от созерцания воды адмирала голос помощника.
– Это не подводный, это воздушный флот, – растерянно прохрипел лорд Томас, разглядывая взлетевшие корабли, и тут же, взяв себя в руки, скомандовал:
– Пушки вверх! Все пушки направить вверх!
Его рев перекрыл даже гул разгоревшегося пламени. Испуганные матросы кинулись переводить пушки из одного крайнего положения в другое, но уже было ясно, что они не успеют. Гонимые легким ветром шары с подвешенными к ним кораблями быстро надвигались на замершую у входа в бухту эскадру. Не удержавшись, лорд Томас подскочил к легкой пушке и, отшвырнув канонира, принялся задирать ствол. Тень летящего корабля накрыла флагман, и адмирал, вскинув голову, глухо прошептал:
– Силы небесные! – А затем, схватив факел, ткнул им в запальное отверстие.
В ту же секунду корабль противника окутался дымом, и в палубу флагмана ударило сразу пять ядер. Матросы прыгали за борт, пытаясь спастись, но сам лорд Томас уходить не собирался. Его бой был еще не окончен.

26

Они открыли глаза и, не сговариваясь, принялись оглядываться, пытаясь понять, где находятся. Первым снова открыл рот Леша.
– Может, это, у обратного заклинания срок истек?
– Леший, глаза разуй, – устало вздохнула Соня.
Ребята оказались на борту «Мечты», которая медленно двигалась к берегу. Яхта ткнулась в прибрежный песок, и немолодой человек в костюме пирата, подойдя к борту, сказал, с интересом разглядывая вновь прибывших:
– Добро пожаловать в Удайю.
Путешественники во все глаза уставились на берег, где бродило множество людей в пиратских костюмах, но почти у всех можно было увидеть то, что никак не могло быть в семнадцатом веке. Например, чернокожий пират, удивительно похожий на губастого Уэмбе, на плече нес бумбокс, оравший на весь пляж. Леша обернулся и, увидев в море моторную лодку, катавшую туриста на параплане, с облегчением выдохнул:
– Дома!
– Дома, – следом за ним повторил Миша.
– Дома, – по-португальски эхом повторил Джеронимо.
Соня первой спрыгнула на песок и, отойдя от линии прибоя, всмотрелась в строения, окружавшие древнюю крепость. Заметив симпатичное кафе, она повернулась к подошедшему Мише и, не раздумывая, заявила, указывая рукой на заведение:
– Это нужно обмыть.
– Согласен. Выбраться из такой передряги одним куском дорогого стоит. Пошли, я угощаю, – с ходу согласился Миша и первым зашагал в сторону заведения, на которое указала девушка.
Они расселись за столиком и заказали по бокалу вина. Залпом проглотив содержимое своего бокала, Миша жестом попросил официанта повторить и, покрутив головой, усмехнулся:
– До сих пор не верю, что все закончилось. В следующий раз, наверное, я не скоро решусь инвестировать в подобную экспедицию. Даже ради тебя, Соня. Хотя теперь среди нас есть даже член совета девяти, – добавил он, улыбнувшись девушке.
Аи улыбнулась ему в ответ, чуть кивнув, и, повернувшись к Леше, взяла его за руку, глядя на парня влюбленными глазами.
– Слушайте, Аи, может, скажете, где вы спрятали золото? Мы можем подумать про новую экспедицию. Я готов рассмотреть варианты.
– Несколько веков оно хранилось в подземелье Удайи. Но после покушения на Мякиша наш совет принял решение перепрятать его. Они с Роджером обсуждали какой-то план. Мякиш умел придумывать хитроумные планы. Но воплотить его они вряд ли успели, – помолчав, ответила Аи.
– Да, могло бы закончиться лучше. А могло – и хуже. Кое-кто внакладе не остался. Да, Миш? – усмехнулся Леша, кивая на перстень, снова выпавший из выреза Сониного платья.
– Согласен. Даже если учитывать только каратность, – кивнул Миша. – А если доказать его принадлежность президенту республики пиратов, то цена на аукционе, таком как «Сотбис», может приблизиться к отметке…
– И как ты это докажешь? – спросила Соня, пряча перстень.
– А правда, Миш, как это доказать? – тут же эхом повторил Леша. – Может, просто рассказать, как все было? Ну прикинь, потрясная история в довесок к такой гайке.
Уже не слушая их болтовню, Соня задумчиво покосилась в сторону стойки, где на стене работал плазменный телевизор, и, разглядывая что-то вещающего диктора, вспомнила рассказ Красавчика Бобби.
– Там отрубленные головы разговаривают… А у шлюх в порту есть жабры.
Соня повернулась к окну и всмотрелась в панораму пляжа. Загоравшие на песке девицы в бикини активно жевали жвачку, то и дело выдувая пузыри.
– Кареты по улицам ездят без лошадей, а в них сидят висельники, – вспомнила девушка и перевела взгляд на дорогу.
По улице мимо кафе не спеша прокатила машина, в которой сидели люди в деловых костюмах и галстуках.
– Там есть огромная пыточная машина, где пытают детей. Бедняги жутко кричат.
Соня снова перевела взгляд и уставилась на парк аттракционов, где на «американских горках» с воплями катались дети. Пока она сопоставляла слова пирата с тем, что видела, Алексей заказал у официанта еще бутылку вина и, разлив его по бокалам, с грустной улыбкой сказал:
– Ладно, ребята. Предлагаю помянуть профессора Блана. При жизни он, конечно, был тот еще фрукт, что там говорить. Иногда так ответить мог, что и не поймешь, то ли обидеться, то ли просто в рожу дать. Но специалист по пиратам был уникальный. И вообще, как говорится, о покойниках – либо хорошо, либо…
Договорить парень не сумел. Сидевшие за столом неожиданно превратились в соляные столбы, дружно уставившись в телевизор. Поставив бокал на стол, Леша развернулся и, увидев, что там показывают, тихо протянул:
– Твою ж мамочку!
На экране телевизора группа медиков пыталась угомонить профессора, который активно пытался им что-то доказать. Попросив бармена сделать телевизор погромче, ребята услышали:
– Этого человека обнаружили на пляже три дня назад. Но сегодня он сам обратился к полицейским, утверждая, что его несколько дней назад убил пират, проткнув саблей, а его друзья сейчас находятся в семнадцатом веке. Вероятнее всего, он душевно больной, который потерялся, и сейчас его ищут родственники. Просьба ко всем, кто знает этого человека, позвонить по телефону…
– Он жив. Это потрясающе, – проговорил Леша голосом самого профессора, оглядывая друзей.
Миша быстро подозвал к себе официанта и, оплатив счет, скомандовал, вскакивая на ноги:
– Почему сидим? Помчались на пляж, пока его в дурку не закрыли.
Вся компания, сорвавшись со стульев, кинулась к месту происшествия. Вытащить профессора они успели в последний момент. Его уже почти затолкали в скорую помощь, когда Миша, подбежав к машине, растолкал медиков и, схватив профессора за плечи, завопил на весь город:
– Дядя, ну нельзя же так! Я понимаю, что вы много работаете, но нужно же и меру знать. Посмотрите, до чего вы себя довели! Даже века путать начали.
– Это ваш родственник? – с интересом спросил врач.
– Да. Он профессор истории и, когда натыкается на новую теорию, забывает обо всем на свете. Так погружается в работу, что становится неадекватным. Но это неопасно. Просто человек очень увлечен любимым делом. Мы заберем его домой, накормим, заставим выспаться, и завтра он уже будет в полном порядке, – быстро ответил Миша, одновременно подталкивая профессора к нанятому ребятами такси.
Привезя профессора на яхту, его отмыли, переодели, накормили и принялись задавать ему вопросы. Блан, осоловевший от еды, выпитого и эмоций, развалившись на диване, сонным голосом рассказал:
– Быстрый Кэнги действительно оказался очень быстрым. Я намерен включить рассказ о нем в свою очередную статью.
– Но он проткнул вас насквозь. Мы думали, вы умерли, – ответила Соня, демонстрируя профессору его же рубашку с дыркой на груди.
– Несомненно, я умер бы. Но надо мной в последний момент произнесли заклинание, – развел Блан руками.
– Кто? – в один голос спросили ребята.
– Вероятно, тот, кто оставил меня в живых, потому что хотел знать, в какое время я попаду.
Соня быстро воспроизвела в памяти тот момент и похолодела. Упавший на пол зала профессор оказался в окружении Лунной Стражи и их командира. Лорд Томас что-то тихо сказал своим подручным, и те послушно отступили в сторону, прикрыв руками уши. В тот момент она, напуганная зрелищем убийства до заикания, не обратила на это никакого внимания, но теперь, когда профессор напомнил, поняла, кто именно это сделал.
– О нет! – еле слышно прошептала девушка, хватаясь за голову.
– Пошли лучше пройдемся, – неожиданно предложил Миша. – Надоело на одном месте сидеть. Побывали в республике пиратов и даже города толком не видели.
– Согласен. Присоединимся к какой-нибудь экскурсии, – разом проснувшись, согласился профессор. – Интересно, что именно рассказывают доверчивым туристам местные неучи.
Сойдя на берег, вся компания направилась в город. Уже через полчаса они не спеша шлепали следом за экскурсоводом, вполуха слушая его рассказ и невольно сравнивая услышанное с тем, что успели узнать сами.
– И, наконец, дворец морского правосудия, – соловьем заливался экскурсовод, – был построен из массивных каменных плит, которые добывали и обрабатывали здесь же, в подземельях Удайи. Эти подземелья протянулись на многие километры здесь, прямо под нами. Таким образом, основатели города, арабы и мавры, изгнанные из Испании, решали сразу две проблемы: обеспечивали строительство необходимым материалом и создавали потайные ходы для побега в случае крайней необходимости. О подземельях Удайи ходит множество легенд. Есть легенды, что в них обитают привидения замурованных там людей, что и сейчас в них можно найти скелеты прикованных к стенам узников. В общем, рассказов ходит про эти подземелья множество. Говорят, что до семнадцатого века там хранилось сокровище пиратов, которое бесследно исчезло во время осады крепости англичанами. Золото это так и не было найдено.
– Думаю, уже и не найдут, – со странной тоской в голосе вздохнул Леша.
– Нашли бы, если бы этим вопросом занимались ученые, а не всякие авантюристы, – презрительно фыркнул Блан.
Услышавшие эти слова ребята от души рассмеялись. Экскурсия отправилась дальше, а Соня, стоя перед таким знакомым сооружением, задумчиво рассматривала верхнюю часть здания. Под самой крышей дворца развевался черный пиратский флаг, а под ним черной же краской была выведена надпись на испанском: «Тот, кто прикоснется к нашему золоту без нашей на то воли, пусть пройдет путь не длиннее ножа».
Покачав головой, девушка чуть сдвинулась в сторону, и солнечный луч проник в выщербину в плите. Отразившись от чего-то, он сверкнул так, что глазам стало больно. Вздрогнув, Соня напряженно всмотрелась в трещину, уже догадываясь, что именно отразило солнечный луч. Чуть улыбнувшись, она достала подаренный перстень и, прижав его к губам, тихо прошептала:
– Спасибо, Роджер.
Заметившие отсутствие девушки парни вернулись. Застав ее стоящей перед дворцом морского правосудия, они засыпали Соню вопросами, но та только загадочно улыбалась в ответ. Так и не добившись внятного ответа, мужчины махнули рукой на ее странности и уже собирались отправиться в очередное кафе, когда Аи вдруг остановилась и встревоженно огляделась. Ее состояние передалось и Соне. Девушки напряженно осматривались, пока их взгляды не сошлись на морской глади.
– Выходит, это все-таки правда, – испуганно выдохнула Соня.
К пляжу по легкой ряби бухты неслось пять гидроциклов. Оседлавшие их люди были в черных костюмах и масках, а между ними вспенивала воду тонкая цепь, соединявшая всю пятерку.